Александр Щипцов – Эгоплерома (страница 7)
* * *
Дубликат Рыжего Громилы, созданный методом копирования, всего через пару минут стал кудрявым брюнетом, получил раскосые глаза, горбинку на носу и кожу цвета варёной сгущёнки. Никак иначе, как Кудрявое Зло, назвать подобный образчик язык не повернётся. Да и какая разница.
Теперь, с появлением пары бойцов, Алекс готовился продолжить воплощать идею грандиозного замысла. Он понимал: классические единоборства – не его конёк, да и стили боя из мифов и легенд остаются недосягаемыми. Кто бы спорил, увы, любому ясно, что на упомянутые стили на Земле изведены столетия. Сменилось не одно поколение драчунов, оттачивая философскую мудрость воина. Ученики и сейчас продолжают дело мастеров, пусть так. Зато бойцы Алекса имели неоспоримое преимущество: ни философии, ни мудрости предков, ни морали – лишь голая агрессия и бесконечное время.
– Рыжий Громила против Кудрявого Зла, – проорал судья, растягивая гласные. Затем расплылся в кровожадном оскале и подошёл вплотную к претендентам на чемпионский пояс. Всё же с человекоподобными так и тянуло поговорить как с разумными. Не скрывая ехидства, Алекс напомнил: – Никаких правил нет!
Первые несколько раундов выглядели уличной дракой в исполнении школьников младших классов. Неуклюжие обмены ударами, бесполезные блоки защиты и непродуктивные подсечки. Тем не менее – это безжалостный поединок соавторов новой школы боевого искусства. И здесь ставка не смерть, а жизнь.
Рыжий Громила, пропустив неуклюжий приём коленом в пах, согнулся в три погибели и, корчась, повалился навзничь. Кудрявое Зло использовал позицию – с размаху ударил ногой по лицу оппонента! Тот рухнул в нокаут. Победитель же, без сил, отшатнулся. Потом, припав на колено, тряхнул головой и пал без сознания.
После минутного перерыва оба бойца вновь сошлись в бескомпромиссной схватке.
Оставаться дольше повода не нашлось. Посему Алекс развернулся и проследовал в шлюз. Где, выставив на пульте управления стократное ускорение течения времени, прильнул к глазку: пара размазанных полупрозрачных пятен колыхалась над татами. Увидеть происходящее не представлялось возможным, понять же – легко!
Глава 3
– Гоор, иногда мне кажется, и мысль эта не даёт покоя, – в каждом нашем диалоге я сам себе собеседник.
– Неудивительно, – голос дракона прозвучал бессмертным «собачьим вальсом», сыгранным пальцем на рояле. – Ведь Эгоплерома – это ты. Каждая мысль и каждое слово – ты. Нет тебя – нет ничего! Дальтоники, – продолжил рассуждать чешуйчатый, – путают красный и зелёный, при этом различают другие цвета. А с врождённой слепотой данное понятие вообще никак сознанием не отождествляется. Аналогично и с обонянием, и вкусом…
– Да уж, помню, – перебил его Алекс, – каким манящим в детстве казался образ – «ОБЛЕПИХА». Чужие слова с завядшими подробностями: кто-то где-то когда-то не только видел, но и вкушал. Облепиха, о боги! – ягода как минимум с черешню, где каждая ветвь куста – кукурузный початок с полей возделанной целины. Райский вкус – микс малины, клубники, дыни, арбуза, манго и сливочной тянучки; для гурманов так и вовсе – сладкие губы Василисы Прекрасной. Ложь и обман! Противная кислятина с шипастого куста и стальной плодоножкой. Тьфу три раза. – Поморщился и извинился, что прервал.
– Теперь же представь, – продолжил дракон, – как мне, субстанции без органов чувств, даже не существу, ассоциировать отдельные крупицы сущности, когда вокруг лишь не имеющее размерности ничто, исключая источник – тебя. Поверь себе – подражание не худшее зло, реализуемое в данном мире.
Речь дракона оборвалась на полуслове, будто всё остальное – пустая болтовня.
Когтистая лапа одним быстрым и точным движением схватила Алекса. Он до последней секунды наивно верил в табу на неприкосновенность частной жизни.
Крылья резко взметнулись вверх – и они провалились в воздушную яму. Взмахнули вниз – подбросило на воздушный бугор… Сегодня пилот ни разу не толерантный садист.
Дракон с трудом затормозил на террасе гнезда и разжал пальцы-тиски. Освобождённый пассажир, едва ступив на твёрдую поверхность, окончательно уверился: космонавт из него не выйдет.
* * *
Четверо малышек стояли у поручня игровой площадки, цепляясь худенькими ручонками. Поразительное сходство малышек Алекс объяснил последствиями недавнего стресса. А когда к четверке неуклюже подошла неотличимая от них парочка, его недоверие лишь возросло. Он подозрительно огляделся, ожидая подвоха, но гримёра или визажиста поблизости не оказалось.
– Гоор, девчонки все как одна – близнецы? – Шёпот искажал слова. – Это нереально! – Рассуждения искали тупик в надежде остановиться. – Тройня у каждой мамы, которые сами – сёстры-тройняшки? Те, в свою очередь, тройняшки от тройни их бабушек? Всё логично?! Семейная традиция у них такая? Почему бы и нет – преемственность в третьем поколении…
– Александр, это вполне хорошая теория! – Дракон удобнее развалился на сталагмите. – Если никуда не спешишь – кресло займи, на ногах и простуду-то переносить опасно.
– Да, – огрызнулся Алекс, – присяду, пожалуй, на всякий случай.
– Это существо, смею заметить, разумно, но главное – скрыто в другом, – дракон обвёл пальцем территорию манежа. – Оно единое целое и разделено лишь визуально, однажды я говорил об этом.
– Бред, Гоор, признайся, санитары в пути? Рёв сирен не ласкает твой нежный слух? Тебе сразу комбинезон на все лапы или рубаху и штанишки отдельно? Как насчёт клея для фиксации крыльев, отсечь попытки побега от проникновения в сон? Пещеру войлоком оббить?
Колкости не вызывали ни эмоций, ни аллергической реакции; ни одно место у дракона не дрогнуло и не зачесалось.
– Наше настоящее – квинтэссенция спиральной траектории, что пронзает прошлое и будущее, лишённая какой-либо иллюзорности. Эгоплерома сформировалась в миг её рождения, – Гоор тыкал пальцем то в одну, то в другую часть существа. – И ещё до окончательного разрыва оба пространства успели соприкоснуться множество раз. Произошло это в двойственной точке – точке её сознания и твоего. Она не человек в критериях земных постулатов, это так, но в отличие от тебя, перенесённого чёрвоточиной, она – прямое воплощение, материализация человеческого сознания новорождённой девочки, а не нечто эфемерное. По образу её и подобию. Дай ей имя!
– Мария! – сказал Алекс.
– Ей нравится!
Алекс приблизился вплотную к игровой площадке. Одна из двадцати четырёх вновь наречённых частей существа отвлеклась от комплекса гимнастических упражнений и направилась к нему. Остальные так и продолжили баловаться. Это наблюдение казалось правдоподобным, хоть и опиралось на смутные обрывки его прошлого.
Подойдя, Мария не оставила Алексу выбора, всем видом намекая на желание попасть к нему на ручки. И любые возражения здесь попросту неуместны. Добившись своего, разулыбалась, нечленораздельно лепеча беззубым ртом – разобрать невозможно. Зато попытки дотянуться ручонками до носа и ушей Алекса часто оказывались успешными.
Распашонка, ползунки и носочки сохраняли идеальный вид новых вещей, но слегка увеличились в размере. Из-под чепчика, который тоже подрос, выбивались чуть волнистые волосы цвета тёмного шоколада.
– Какие планы, Александр? – проявил интерес доселе самоотстранённый от происходящего воспитатель детского сада.
– С утра планы выглядели просто замечательно, и это – ничего не делать, – усмехнулся тот. – Потом же претерпели изменения и, как всегда, в худшую сторону. Вашими стараниями, – пробубнил Алекс, отпуская Марию.
– Нужны развивающие игрушки, книжки… букварь, – взгляд дракона вцепился в Алекса. – Иначе… – Договорить не успел. Чуткие, точно приборы уфологов, прошедшие поверку, органы чувств Гоора отметили, как с лёгким шипением разошлись и вновь затворились створки кабины лифта.
Алекс улизнул от общественно-полезной нагрузки и покинул гнездо. Объяснять этот поступок, а уж тем более отвечать за него, он не собирался.
* * *
Впервые на памяти Алекса поездка в лифте не добавила настроению приподнятости, виной тому причина, лежащая на поверхности. А именно, на поверхности стен кабины, где наблюдался, пусть и с металлическим подтекстом, но вполне узнаваемый образ пассажира. Тут же вспомнилось озеро, небо, искажённое рябью, прочие житейские мелочи с зачатками отражения. Душа терзалась: «задний ум» теперь глумился над недавним удивлением перед зеркальным отражением.
Копились вопросы и к участию в прошедшей презентации дракона, который выглядел тогда крайне убедительно. Ответов не находилось. Трудно предугадать новые сюрпризы материализации. Осторожность требовалась – моральные последствия уже доставляли мало радости. Пусть потом Гоор не удивится, когда на присвоенном им зеркале прорежется царапиной от гвоздя глубокая, неприличная надпись. Лучше бы дракону не уметь читать.
Решив, что на сегодня новостей от Гоора и его мультителесного сокровища более чем предостаточно, Алекс надумал посетить подопечных, посвятивших себя боевому искусству.
На табло пульта времени цифры подтверждали: в подпространстве с вчерашнего дня пролетело почти полгода. Если пересчитать на земной лад, с учётом всех перерывов, набралось этак три года ежедневных пятичасовых тренировок. Звучит многообещающе. Синхронизировав ход времени, Алекс ввёл код доступа.