Александр Щипцов – Эгоплерома (страница 6)

Алекс отшатнулся, оступился – и рухнул в пропасть. Но за миг до удара о дно челюсти Гоора прервали его падение.

Ощущения разнились с восприятием. Язык дракона приятно массажировал поясницу, даря тепло и уют. Ближайший зуб-гильотина несильно сдавливал шею, другой пытался отсечь ступни. Однако безуспешно – пальцы ног послушно шевелились. Алекс, конечно, знаком с механикой прокрустова ложа, но никогда не жаждал подобной мебели для себя любимого. Не прошло и лишней минуты, как тёплый ветерок дыхания дракона, под метроном его сердечного ритма, убаюкал нервозность Алекса. Тот расслабился, прикрыл глаза, собираясь уснуть, да не тут-то было. Несколько жевательных движений, крайне зловеще выглядевших для стороннего наблюдателя, будь таковой, лишь пощекотали Алексу ребра. Далее дракон просто выплюнул несостоявшийся обед, который пропрыгал, подобно плоскому камешку, десяток раз по воде, прежде чем погрузиться в пучину.

– Выходи из заточения, Александр!

Глухо, что естественно для обитателя глубин, коим в данный момент слушатель и являлся, прозвучал полузабытый призыв Гоора. Удивительно, но и сейчас этот трюк сработал безотказно. Сначала всплыла белобрысая макушка, далее показались карие глаза, нос, губы, подбородок и кадык; затем нерукотворный перископ, собранный из перечисленных деталей, направился к берегу.

– Александр, – примирительным тоном сытого ящера произнёс Гоор, – сейчас мы закрепим только что полученные знания. Согласен?

Хотя ученику и мерещилась коварная усмешка на абсолютно спокойном лике дракона, решил не противиться: – Согласен…

– Воплоти железный стержень, метра полтора длиной, и крепко держи, не выпускай.

– Да я буду спать теперь с ним в обнимку, – пробубнил Алекс, выполняя просьбу, – вот только заточу поострее…

– Александр, твоё тело отныне облачено в поле шокового контроля. Надеюсь, ты с этим смиришься. Хорошо то или плохо, не знаю. Боль, причинённая тебе, не сможет стать нестерпимой. А в недалёком будущем ваш симбиоз – твоё шестое чувство…

Шарик пламени, сорвавшись с языка дракона, раскалил добела свободный конец прута, который сразу заискрился бенгальским огнём. Алекс с нарастающей тревогой наблюдал за, казалось, адовым жаром, неотвратимо подступающим к пальцам. Те пытались самопроизвольно разжаться, отказаться от эксперимента. Испытуемый зажмурился. Ощутил тепло. Так могла бы греть каталитическая грелка зимой в рукавице. Тогда Алекс вновь распахнул пугливые глаза, но не захотел поверить в их ложь. Рука, державшая прут, окрасилась в цвет закатного солнца, лишь у плеча сходивший на нет. Инстинктивно отброшенный стержень зло зашипел, остывая на влажном песке. Кожа мигом сбросила огненную крагу – вернулась к естественному состоянию.

Бывшее ничто свернулся калачиком прямо на песке. А тот, кто продолжил считать себя человеком, улёгся рядом под сенью перепонки крыла. Ни тот ни другой в эту ночь не разошлись по домам. Оба молчали. Им было о чём поразмыслить.

* * *

К обустройству ранее созданного подпространства Алекс вернулся во всеоружии, абсолютно уверенным в желаниях и планах по их воплощению. Спустя десяток минут он уже стоял на краю равнинного острова с очерченной, будто циркулем, границей. Неприступные скалы – и на вид, и в реальности – сжимали озеро. Любой мог пересечь его вброд за десять минут, не схватив огурца. Почти всю территорию острова застилал татами. Неприкрытой оставалась лишь узкая полоска пляжа с белым кристаллическим, точно соль крупного помола, песком. Вечернее безоблачное небо, водная поверхность, где сразу несколько источников лунных дорожек преломлялись рябью, навеивали сказочное настроение. Воображение, не стесняясь, уговаривало разбить палатку, разжечь костёр, искупаться и, забравшись в спальный мешок, навестить Морфея.

Подстрекалу и на этот раз никто не слушал.

Если бы Алекс, к примеру, ошибался в окрасе, длине лап или форме носа, создавая животное, наблюдатель всё равно бы угадывал вид. Признавая при этом, что столь интересную породу ранее не встречал. Но отдал бы зуб, и не один, в угоду самоуверенности. При создании животного можно всегда взять и остановиться. Сослаться на собственный вкус. Понятно, где Алекс и где Всевышний, но эффект-то – достигнут! Творение узнаваемо, не придираться же к мелочам.

Человеческое тело удавалось Алексу хуже – ни способностей, ни таланта. Более того оценка – «посредственность» – недостижимый уровень, ворона и та прогресса не накаркает. Требовалась натура. Или фоторобот – в его нынешней жизни недостижимо. Решение проблемы, безусловно, существовало прямо здесь и сейчас, и за ним не надо снаряжать экспедицию. Отличный инструмент визуализации образа – зеркало! Вот только его изготовление само по себе – задача не так уж и тривиальна. Объяснять дракону физику углов отражения и преломления – дело неблагодарное, хотя бесспорно увлекательное. Особенно с карандашом возле кульмана.

Алекс смастерил примитивные объекты: табурет, два дециметровых кубика-клона с разноцветными гранями и прозрачное стекло в рамке. Расставил предметы для эксперимента: рамку вертикально, кубики по разные стороны стекла, табурет с торца.

Дракон внимательно наблюдал, не вмешиваясь.

Для наглядности Алекс присел на табурет (не кресло-качалка, конечно, да недолго вытерпеть можно) и стал медленно вращать взятые кубики, имитируя эффект отражения. Ближе к вечеру Алекс с досадой признал тщетность усилий. Превозмогая, заставил себя использовать собственное тело – левая нога иллюстрировала отражение правой. И тут к дракону пришло озарение.

Стекло утратило прозрачность, впитав чистые цвета неба и земли. На нём проступили облака. Появилась тропинка, убегающая вдаль и травинки одна за другой – всё в строгих правилах перспективы. Вдруг недостающие объекты хлынули, подобно приливной волне, заполняя зеркальную гладь. Поверхность обрела законченность. Счастливое отражение лика Гоора бесследно исчезло только глубокой ночью, прихватив наудачу и зеркало, и дракона.

«Совсем не жалко, в счёт оплаты за посильную помощь», – подумал Алекс.

Теперь в Эгоплероме понятие «отражение» стало таким же расхожим, как названия цветов палитры, светлых и тёмных сторон оттенков. Отныне успешная материализация зеркала требовала лишь указания габаритов и пары свободных мгновений. Ведь помещённый на вечное хранение в кладовую образец стал доступен когда угодно.

* * *

Алекс понежился в освежающей воде и, не обтираясь, обвалялся в белом песке. Полярным медведем ему, определённо, не стать, но вот мумией, лишившейся бинтов, – запросто.

Прежде чем аннигилировать и четверти часа не отслужившее зеркало, Алекс извлёк из него своё отражение. Пара кругов почёта вокруг обретшей тело амальгамы оперили крыльями и без того благодушное настроение создателя. Потому как он знал – в ближайшем тысячелетии, а возможно и раньше, песочного клона ждёт судьба сооснователя школы боевого искусства.

– Гоор! – позвал Алекс. – Нужна твоя помощь.

Через пару мгновений в небе закружил обескураженный дракон.

Алекс извиняюще пожал плечами. Взмахнул рукой, и над поверхностью озера показался коралловый риф, схожий до мелочей с лежбищем дракона. Куда тот со всей присущей грацией и приземлился.

– Ты же знаешь, что следует сделать? – поинтересовался Алекс.

– А как же?! – осклабился Гоор. – Однако перечислю: скопировать на песочную куклу твои аккупунктурные и болевые точки, воспроизвести функцию спинного мозга и нервные реакции, сформировать сознание на уровне инстинктов самосохранения и предусмотреть мгновенную регенерацию для сброса повреждений. Вроде ничего не забыл? – И, не дожидаясь ответа, покинул пределы подпространства.

Всполохи северного сияния – новая фишка дракона – превратили его отбытие в праздник.

* * *

Кукла напоминала оригинал, хоть и казалась обескровленной. Требовалась доработка. У него стали рыжими волосы, нос, будто треснувшая брюква, тяжёлый подбородок и узкий лоб, прорезанный грубой морщиной. Новоиспечённый соперник Алекса в предстоящем спарринге стоял расслабленно, слегка покачиваясь, опустив руки вдоль тела.

– Нареку тебя – Рыжим Громилой, – озвучил Алекс решение. И пояснил для себя: – Для участника боёв без каких-либо правил, вполне подходящее прозвище. Почему бы и нет. – Хлопнул в ладоши. – Ладно, пожалуй, начнём. Итак – раунд первый!!!

Рыжий Громила стоял мешком для битья – каждый удар принимал за подарок судьбы. Кривился, но чаще терпел далеко не мнимую боль. И всё же отправился в нокдаун. Очнувшись, выслушал инструктаж. Второй раунд подопечный Алекса провёл в наступлении, постоянно находясь в атаке. Он наносил противнику удары кулаками, локтями, коленными чашечками, а иногда и пятками.

Алекс избрал тотальную оборону: уклонялся, ставил блоки, отталкивал соперника. Пропуская удар, мысленно благодарил дракона. Поле шокового контроля безостановочно докладывало: «нос сломан», «глаз заплыл», «печень пробита». Информация о последствиях удара в пах сильно разозлила Алекса, и на следующей секунде он сломил противника.

Третий и последний раунд протекал в возне на ковре. Изучались попытки захвата и выхода на болевой или удушающий приём. Победа же заслуженно досталась Алексу, удачно проведшему удар лобной костью в переносицу Громилы.