Александр Самсонов – В погоне за ошибкой (страница 2)

«Глава 3 Проповедь»

Слегка покачиваясь из стороны в сторону, я брёл, топая по лужам, на свет витрин, горящих неподалёку. Практически дойдя до какогото небольшого магазинчика, мне вдруг сильно приспичило отлить. Не найдя глазами ни деревьев, ни какихлибо кустов, я достал своё хозяйство и пустил мощную струю на угол старого, непонятного мне здания. В нём была только одна дверь и два зарешёченных окна, а над ними горел странный рекламный логотип, похожий на тот, что используют аптеки: вот только змея была чёрной, с яркокрасными глазами и языком, а вместо чаши — роза с шипами.Я почти закончил своё дело, когда вдруг услышал позади визг тормозов и хлопанье дверей автомобиля.— О, это наш пассажир, — раздался в ночной тишине чейто голос.— Руки вверх! — крикнул второй и клацнул затвором автомата. После чего оба громко и противно расхохотались.Обернувшись, я увидел старый обшарпанный «жигуль» с синей полоской посередине и включённой мигалкой, закреплённой на крыше. Рядом с ним стояли два похожих друг на друга милиционера. Один из них смотрел в мою сторону, держа руки в карманах, а второй целился в меня из автомата. Они оба широко улыбались и, похоже, уже предвкушали, как неплохо так поднимут деньжат — ввиду того, что я был прилично одет и изрядно пьян.Но вот в мои планы быть задержанным двумя придурковатыми ППСниками это уж точно не входило. Да и хорошей премией для них я вовсе не желал становиться.Не успев закончить процесс опустошения мочевого пузыря и засунуть своё хозяйство обратно в штаны, я вдруг, с удивлением для себя, сам того до конца не понимая как, ринулся в дверь здания, которое я, как пёс, только что пометил. Мне почемуто даже не пришло в голову, что дверь может быть заперта, и лишь, к счастью для меня, дёрнув с силой за ручку, она поддалась и открылась. «Стой, сука!» — раздался сзади крик одного из ментов. Но я уже забежал внутрь здания и захлопнул за собой дверь.То, что я увидел, удивило меня, но не так сильно, как тех людей, которые, разинув рты, смотрели в мою сторону и не понимали, зачем я ворвался к ним на мероприятие с выпученными от страха глазами, громко дыша и с вывалившимся наружу членом. Это помещение внутри напоминало небольшой театр, где люди сидели и слушали выступающего на сцене человека, странно одетого, как американский проповедник: в строгий чёрный костюм с белым воротничком, рассказывающего, как мне показалось, о вреде наркотиков.Прервав свою проповедь, человек в строгом костюме посмотрел на меня, приятно улыбнулся, будто обрадовавшись моему появлению, и жестом пригласил меня присесть на свободное кресло. И все люди, присутствовавшие в зале, в этот момент дружно, одобрительно мне захлопали. Я в ответ на овации вдруг раскланялся, как актёр, получающий «Оскар», и, быстро застегнув ширинку, пошёл занимать своё место, протискиваясь через ряды близко сидящих друг к другу людей, постоянно извиняясь и раскаиваясь за то, что наступаю им на ноги, — желая затеряться среди них от тех двух служителей закона, которые всё ещё оставались снаружи.Вскоре, найдя свободное место, я уселся, а человек в строгом костюме продолжил читать свою проповедь:— Наркомания — это не болезнь, кто бы там что вам ни говорил. Стать наркоманом — это значит сделать выбор, осознанный выбор. А это подразумевает под собой отречение от всего, что прежде было нерушимым: мораль, принципы и даже такие жизненные устои, как любовь к родным и близким, — всё это для наркомана начинает теряться, меркнуть и окончательно разрушаться в тот миг, когда острая игла вонзается в его вену, меняя и постепенно убивая его сущность — «код».Но прежде даря ему свободу — не полную, нет, и не в том виде, в котором каждый из нас её желает получить, нет. Но свободу, которой у нас с вами никогда не было, потому что вы так же, как и я, как и все мы, в плену с рождения, с того момента, как появились на этот свет. Вам, как и мне, с малых лет прививают те нормы, которые, как считает общество, и делают нас людьми. И вы так же, как и я, закованы в эти правила, словно в стальные, не ржавеющие от времени, блестящие, неснимаемые оковы, на которых, если приглядеться, можно увидеть вдавленный штамп с выпуклыми цифрами уникального кода, поставленного непонятно кем — тем, кого мы вынужденно называем Богом. Вынужденно, потому что нам не позволено знать правду: кто Он, кто Они и кто же такие мы на самом деле. У нас нет выбора, и никогда его не было. А если вы думаете иначе — вы глупцы.И единственный напрашивающийся вариант стать свободным — это перестать быть человеком. Перестать быть тем, кем мы не являемся! И как же это сделать? Как одним разом скинуть оковы? Мне было очень интересно, как же их скинуть. Я с нетерпением ждал ответа проповедника на поставленный им же вопрос, но, расслабленный алкоголем, отогретый теплом помещения, не в силах бороться с собой, я закрыл глаза и сразу же уснул мёртвым, беспробудным сном.

«Глава 4 Кубинец»

Сколько прошло времени с того момента, как я закрыл глаза и потерял сознание, мне оставалось только гадать. Но когда я очнулся, увиденное повергло меня в шок. Я лежал на мягкой, удобной кровати, накрытый лёгким кашемировым одеялом. А прямо передо мной, глядя в огромное окно, стоял странный человек худощавого телосложения. Поднеся к губам огромную сигару, он, смакуя, затянулся и, выпустив изо рта клуб ароматного дыма, спокойно, еле слышно произнёс:— Доброе утро, Павел Александрович.Я не видел его лица — он стоял ко мне спиной, не желая поворачиваться. Но чтото в нём, в его манере разговаривать, показалось мне как будто знакомым.Попытавшись резко подняться, я вдруг осознал, что я голый, абсолютно голый. Я почемуто, испытывая лёгкий стыд, бросился обратно на кровать и прикрыл своё тело по грудь одеялом. Наверное, со стороны это выглядело так, будто я — девственная барышня, испугавшаяся показать свои прелести перед своим избранником в нашу первую с ним брачную ночь.Странный человек, вновь затянувшись и выпустив облако дыма, так же тихо, как в прошлый раз, не поворачиваясь, произнёс:— Павел Александрович, ваша одежда промокла, думаю, изза дождя, и мы вынуждены были вас раздеть. Приношу вам свои извинения за доставленные неудобства.— «Мы?» — переспросил я неожиданно. — «Кто это мы? Где я, и как я здесь оказался?»В тот же миг дверь приоткрылась, и в комнату вошла очаровательная рыжеволосая девушка. Она поставила поднос с кофе и стаканом холодной воды на прикроватную тумбу, мило улыбнулась, посмотрела мне в глаза и сказала, чуть запнувшись:— Ну как «мы»? — и тут же, слегка засмущавшись, ответила: — Я. Затем, кинув взгляд на поднос, добавила: — Прошу вас, угощайтесь.Я невольно потянулся к чашке, не сводя глаз с прекрасного лица незнакомки.Допив кофе и сделав глоток холодной воды, я собирался повторить свой вопрос — где я нахожусь, — но тут же в резкой форме был прерван словами незнакомца:— Роксана, проводи нашего гостя в ванную комнату, ему нужно привести себя в порядок. Нам предстоит долгий и серьёзный разговор.Мне вдруг захотелось запротестовать — для начала получить ответы, чтобы сложилась хоть какаято картина того, каким образом я оказался в этом доме среди этих людей и стоит ли мне волноваться о том, что ждёт меня дальше. Но почемуто это желание быстро ушло, и решение привести себя в человеческий вид пересилило все мои страхи и тревоги. К тому же отвечать грубостью на гостеприимство было не совсем в моих правилах.Рыжеволосая Роксана вышла из комнаты, а я, обернувшись одеялом, как древний грек, пошёл следом за ней, интуитивно ощущая, как она еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Мне так было не по себе, что я понуро, опустив голову, плёлся позади, шлёпая босиком по прохладному мраморному полу.Приняв душ, я надел выданный мне рыжеволосой феей белоснежный халат и тапочки, и мы отправились в гостиную, где нас уже ожидал, сидя в чёрном кожаном кресле, тот странный господин, который так заботливо и учтиво первым встретил меня после пробуждения в этом доме.С его позволения я присел напротив, на такой же кожаный диван, угостился протянутой мне сигарой и со всем вниманием приготовился его слушать. Он жестом приказал Роксане покинуть комнату, а сам, налив в пару бокалов, стоящих на журнальном столике, из графина чтото похожее на виски, с видом истинного интеллектуала произнёс следующее:— Человеческий организм, Павел Александрович, в стрессовых ситуациях активирует весь свой ресурс, замедляя бесполезные процессы, неспособные помочь телу справиться с нависшей опасностью, и, напротив, ускоряя те возможности человека, которые способны повлиять на угрозу. Вследствие чего организм угасает, устаёт, и у него попросту, как у обычной батарейки, заканчивается заряд. А если — Странный человек посмотрел на свой бокал и, слегка пригубив из него, продолжил: — если ко всему этому добавить алкоголь, то уставший организм просто отключится до тех пор, пока функции жизнедеятельности вновь не придут в норму. Видимо, так с вами и произошло. Исходя из всего вышесказанного, Павел Александрович, в тот момент, когда я увидел, что вам необходима моя помощь, я решил, что в моих силах вам её оказать.Странный человек улыбнулся и както подоброму посмотрел на меня. Я чуть не выкрикнул от неожиданности, но, едва сдержавшись, гдето внутри себя всётаки заорал: «Проповедник Это тот вчерашний проповедник с белым воротничком Теперь я точно узнал его».— Мой дорогой друг, вы верите в Бога? — спросил он меня и, не дожидаясь ответа, сразу же продолжил: — Я верю, правда, не совсем в Бога, вернее, не в того Бога, которого представляет нам Библия. Я верю в нечто другое. Понимаете? Я склоняюсь к тому, что мы с вами являемся не чем иным, как компьютерной программой.После этих слов я вдруг представил, что он — русский Морфеус, и сейчас протянет мне две таблетки: красную и белую. Но проповедник продолжал, а я почемуто не решался его перебить и молча, покорно слушал:— Мы, как я уже и сказал, — компьютерная программа, симуляция, написанная кемто. Назовём его для удобства Бог. И, так же, как в Библии, мы — его творения, созданные по его образу и подобию. Лишённые им права выбора и свободы заглянуть за пределы ограничений, в которые он нас поставил. Мы — точные копии своего творца, унаследовавшие от него не только достоинства, но и все его изъяны. Несовершенные — так же, как и он. И именно благодаря этому несовершенству мы способны учиться и развиваться, эволюционируя до тех пор, пока сами не сможем уподобиться нашему Богу и создать свою программу, свою симуляцию. И тогда мы станем теми, кто будет контролировать других.Но есть и более значимый для меня вариант: мы сможем бросить вызов своим создателям и доказать, что уже самостоятельны и вправе сами управлять своей судьбой. А это, в свою очередь, их очень сильно раздражает, ведь кто добровольно откажется от власти и возможности всё контролировать? Вы, наверно, задаётесь вопросом, для чего я это всё вам рассказываю. И я отвечу вам: вы, молодой человек, и являетесь как раз тем, кто не поддаётся этому контролю. В вас есть то, чего нет у других, — искра нестабильности, которая не вписывается в их правила.— С чего вы это решили? — осторожно спросил я.— Знамение в Библии. Или, как в моём варианте, ошибка. Вы — ошибка, Павел.Не желая быть ошибкой, я вдруг, оскорбившись, спросил: «Почему?»— Ваше вчерашнее эпическое появление на нашем собрании — это и есть знамение. Оставим этот вариант, так как мой, я вижу, вам не очень понравился.— Да, этот намного лучше, — одобрительно согласился я.А проповедник продолжил:— Итак, как я уже говорил, я верю в свою теорию безоговорочно. И вы, мой друг, отнюдь не единственный такой в этом мире, и, как и все остальные, вы находитесь в огромной смертельной опасности. Да и к тому же ваша смерть, в отличие от обычного человека, будет окончательной, бесповоротной. Вас просто сотрут, Павел, и вы никогда больше не сможете им навредить. А я не могу этого допустить.В связи с этим у меня есть для вас отличная новость. Я готов вам предложить свою помощь в решении всех ваших проблем, а также защиту и свою дружбу — поверьте, это многого стоит. Скажите мне, как вы на это смотрите? Но не торопитесь, у вас есть время на то, чтобы хорошенько подумать, потому что дальнейший путь в моей компании будет для вас увлекателен, интересен и смертельно опасен. И это я могу вам гарантировать наверняка.Проповедник вновь улыбнулся, долив себе в бокал ещё янтарной жидкости, и протянул его в мою сторону:— Ну что ж, выпьем За новый виток вашей судьбы, — сказал он.И я, обескураженный его речью, стукнул о его бокал своим, с неимоверным наслаждением проглотив разом отличнейший односолодовый виски.— А теперь прошу меня извинить, я вас оставлю. К сожалению, меня ждут дела, а вы, мой друг, если возникнут вопросы, обращайтесь к Роксане — она всё вам подскажет, и будьте как дома, — произнёс он.Сказав это, проповедник поднялся с кресла, намереваясь уйти, но вдруг резко остановился и, взглянув на меня, твёрдо заявил:— Да, и прошу вас, Павел Александрович, называйте меня Кубинец, — после этого он прошёл к гардеробу, надел длинное пальто и шляпу и вышел на улицу.