Александр Самсонов – В погоне за ошибкой (страница 4)

Я, не собираясь больше ни перед кем представать в обнажённом виде, накинул халат и, не зная, куда себя деть, решил опустошить до дна графин с виски, стоявший посредине старинного, я бы даже сказал антикварного, журнального столика.Вообще, все вещи и интерьер дома говорили об изысканност его хозяина, переплетая между собой консервативный стиль и модернизм. Старинные картины, столик, стулья гармонично смотрелись с современными кожаными креслами и диваном. Дубовые двери красного цвета, я уверен, очень дорогие, сделаны на заказ.В общем, дом, как и его владелец, да и все жители, с которыми я успел познакомиться, вызывали огромный интерес и неимоверное количество вопросов.Взглянув на бокал, наполненный божественным нектаром, я уже предвкушал, с каким удовольствием буду наслаждаться этим изысканным, многогранным напитком. Но вдруг с ужасом для себя вспомнил холодный взгляд Роксаны и её слова, навеянные мне моим подсознанием.«А девчонкато права, — подумал я. — Как же на самом деле я жалок. Потерял всё, что мог, и то, что меня заботит на данный момент, — это всего лишь дорогостоящее пойло, налитое в хрустальный графин. Что с тобой стало, Паша» — спросил негромко я сам у себя, и в ту же секунду перед глазами возник образ Вадика, целующего мою жену.Задыхаясь от злости — к себе, к Вадику, к Арине, — я потянулся, чтобы взять графин и с силой швырнуть его об стену, но, вовремя осознав, что нахожусь в чужом доме, в последний момент одумался и просто вылил его содержимое в горшок, из которого росла аккуратная небольшая пальма. Также я поступил и с бокалом, после чего громко, надрывисто выдохнул и, слегка потрясываясь и приходя в себя, опустился в кожаное мягкое кресло.Окинув напоследок презрительным взглядом тропическое растение, стоявшее рядом со мной, я закинул голову назад и уставился в белоснежный потолок второго этажа дома, с которого свисала, подвешенная на толстую цепь, огромная винтажная люстра.

«Глава 9 Прозрение»

«Пора уже начинать грести, Паша, пока течением не унесло твой труп к обрыву», — подумал я и, закрыв глаза, начал прокручивать в своей голове всю цепочку недавних событий, произошедших со мной. С самого начала, пытаясь понять, где и что я упустил, и почему сижу сейчас здесь, в чужом доме, в чужом халате, без какихлибо перспектив выбраться из того дерьма, в котором я оказался.Я начал с измены моей жены, разрывая своими же пальцами рану, которая уже практически затянулась. Я помнил всё досконально, до мелочей. Всё это время я пытался забыть это, но не смог и не забыл ничего. И что пугает меня больше всего — это то, что я никогда этого не забуду.В ту ночь я вернулся из столицы домой, тихонько открыв своими ключами нашу квартиру, желая сделать сюрприз любимой. Я с букетом цветов в руках зашёл в спальню и увидел там её в объятиях моего друга. Он страстно целовал её тело, брызгая слюной, словно пёс, который лижет своего хозяина. По нему было видно, что он получает от этого дикое удовольствие, а вот с её лицом было чтото не так. Может, это уже моё воображение играет со мной, но если нет, тоОн, Вадик Велирецкий, мой лучший друг, компаньон, лежал, хватая её за голое тело, жадно пуская слюни. А она Я вдруг отчётливо увидел выражение её лица: она как будто скрывала своё отвращение к нему, только делая вид, что ей это нравится. А в тот момент, когда она увидела меня, я осознал, что опять чегото не хватает — я задумался на секунду и понял: не было удивления, оно полностью отсутствовало в поведении, во взгляде. Страх был, даже какойто ужас в её глазах, но удивления не было. Да и странная улыбка Вадика вперемешку с паникой и злостью Он, кстати, тоже не был удивлён моему приходу.Меня почемуто бросило в пот, стало както нехорошо. Я потянулся к бокалу, но тут же осёкся, вспомнив про пальму, и ещё с большим презрением посмотрел на неё.Следующее, что всплыло в моей памяти, — прокрутив в голове время назад, как будто нажав перемотку, — это наше с Ариной знакомство. Оно произошло на закрытой вечеринке, устроенной сыночком мэра, избалованным деньгами и властью мажором, в его же ночном клубе, построенном на деньги горячо любимого родителя. Я до последнего не хотел приходить, но, несмотря на это, был всётаки вынужден принять приглашение. Отказывать сыночку такого влиятельного папаши было верхом глупости, которую я никак не мог позволить себе допустить.В общем, оказавшись на этой вечеринке, я и встретил её. Ну как встретил? Она врезалась в меня, чуть не сбив с ног, да ещё и окатила вином, опрокинув бокал прямо мне на рубашку. После этого долго извинялась, пытаясь всё исправить, вытирая вино салфеткой. Ну а позже мы уже целовались у меня в машине и громко смеялись, вспоминая её неловкость с бокалом вина.На следующий день, сидя за столиком в ресторане, я всётаки поинтересовался у неё, как она оказалась на той вечеринке и почему была одна в тот вечер. И Арина ответила тогда, что была с подругой, которую я так никогда почемуто и не увидел.Стоп! Я ни разу не видел её ни с кем — ни с подругами, ни с друзьями за всё время нашего знакомства. Даже на нашей свадьбе никого не было с её стороны. Она говорила, что родители давно умерли и что росла она в детском доме, так как никого из родственников у неё не осталось. А лучшая и единственная подруга улетела в Милан, подписав контракт с модельным агентством на несколько лет. Боже, я только сейчас начинаю понимать, какой это бред.Окинув пальму беспрецедентным по ненависти взглядом, я продолжил рыться у себя в памяти. Свадьба, измена, пьянство Звонок в дверь. И снова стоп. Лёха Кипиш — мой друг с детства, Лёха. Я не придал этому значения тогда, но его появление в моей квартире после того, как мы не виделись больше года, и то, как он меня нашёл Ведь я специально уехал из центра на окраину города, подальше от всех, в однушку моей подруги, которая, умотав на юга с какимто папиком, оставила мне ключи, чтобы я за ней временами приглядывал.Как он меня нашёл? Да и этот спасительный подарок от него — «Мерседес», который я позже бросил, — тоже не совсем, вернее, совсем не вписывался в Лёхин типаж.Я думал, вспоминал, сомневался, отрицал очевидное, чтото притягивал за уши, но чем больше я над этим размышлял, тем больше приходил к выводу, что здесь чтото не так. Что меня, как того слепого, ктото всё время вёл, вёл к какомуто кульминационному моменту. И похоже, я умудрился на какомто этапе соскочить с этого крючка, сам того не понимая, как и каким образом я в итоге оказался здесь — в этом странном, непонятном доме, с этими странными людьми, которым я никак не мог подобрать определение. Кто они для меня? Спасательный круг? Или же камень на шее?Я снова задумался. Второй вариант решил откинуть — зачем такие заморочки? Кубинец — нормальный тип, пафосный, с лёгкой придурью, не более, но всё же нормальный. А Алекса Так ей вообще всё пофиг. И Роксана Рокси, детка Нет, второй вариант точно вычёркиваем.

«Глава 10 Возвращение подарка»

Громкий звонок домофона безжалостно и бесцеремонно вывел меня из моих аморфных раздумий. Я почемуто сразу же вскочил с кресла, как ученик на уроке, услышавший звонок на перемену. И, взглянув в сторону лестницы, по которой только что поднялась Алекса, замер в её ожидании. Минуты шли, а ни она, ни Роксана не соизволили появиться, в то время как домофон всё так же продолжал настойчиво звонить.— Ну что ж, кто, если не мы, — сказал я вслух и неохотно потопал в направлении красной дубовой двери.Подойдя к домофону, прежде чем открыть калитку забора, я посмотрел на его сенсорный экран, и меня снова бросило в холодный пот.— Ну ты и сука, Кубинец, — снова вслух произнёс я и замер, пытаясь быстро сообразить, что мне делать дальше.На экране домофона я увидел двух вчерашних ментов. Они, так же, как и в последнюю нашу встречу, стояли и улыбались, а рядом с ними почемуто стоял мой новенький «Мерседес», который я вчера бросил открытым посреди дороги. Пульс зашкаливал, у меня было ощущение, что сердце вотвот разорвётся, и я со скоростью машинки для счёта денег прогонял через свой мозг мысли, пытаясь понять, как, а главное, куда мне бежать в домашнем халате и тапочках, без денег и без какихлибо шансов на успех.— Нет, нету никаких шансов, — снова вслух произнёс я. И, громко выдохнув, нажал кнопку открытия ворот, а вслед за этим сам открыл дубовую дверь и вышел наружу.Неспешно въехав во двор на моём «Мерседесе», менты, всё так же улыбаясь, открыли двери и вышли из машины. Я обречённо протянул им свои руки, чтобы, не дай бог, они не начали их заламывать, и морально, насколько только мог, приготовился к аресту.Один из них, громко чавкая жвачкой, вдруг произнёс:— Павел Александрович, босс приказал нам вернуть вашу машину.— Мы это извиняемся за вчерашнее, без обид, ладно? — сказал следом второй.— Без обид, — заторможенно ответил я и взял протянутый мне ключ от автомобиля.— Ну, это, как говорится, всего доброго, Павел Александрович, — снова сказал первый, и они оба, развернувшись, покинули территорию дома.Ошалев, я не мог понять, что это такое только что было. Я стоял, смотрел то на ворота, в которые минуту назад вышли эти двое, то на свою машину. И вообще не понимал ничего — от слова совсем. «Какой, нахрен, босс? Кто так сейчас вообще разговаривает? Мы что, в девяностых или в начале нулевых?»Я продолжал стоять во дворе, пока не понял, что окончательно замёрз. Холодный ветер задувал под халат, да и ноги в тапочках начали промерзать. Трясущийся от холода, я вернулся в дом и увидел Алексу, настойчиво пытающуюся чтото найти в огромном холодильнике.— Кто приходил, Поль? — даже не взглянув в мою сторону, спросила она.Я, не желая вдаваться в подробности и рассказывать ей всё с начала до конца, и чувствуя на неё некую лёгкую обиду за то, что она не спустилась, когда я её так ждал, просто сказал:— Это ко мне.На что услышал от неё короткий, лаконичный ответ, который немного удивил меня:— А, ну ладно.Достав пачку йогурта, она вдруг повернулась ко мне и с досадой сказала:— Блин, остался только вишнёвый, — и, покачав головой, сделав недовольный вид, развернулась и ушла к себе в комнату.— Я тоже не люблю вишнёвый, — опять почемуто вслух произнёс я и, плюхнувшись в мягкое кресло, снова со злостью посмотрел на пальму, стоявшую у стола.