Александр Рыжков – Тайны старого дома (страница 3)
Даня, наконец нашедший розетку за тумбочкой, воткнул зарядку и, присев на корточки, стал ждать, когда загорится экран. Телефон молчал. Мальчик пошевелил провод. Ничего. — Блин, розетка не работает! — в сердцах воскликнул Даня, нарушив уютную тишину.
В углах комнаты будто сгустились тени. Половица под ногами Дани вдруг громко, недовольно скрипнула, хотя мальчик даже не шевельнулся.
Дед Матвей медленно отложил нож. Посмотрел на Даню долгим, немигающим взглядом. — Ты, Даниил, словами-то такими в этом доме не бросайся, — произнес он совершенно спокойно, но у Дани по спине пробежал странный холодок. — Блины мы с вами завтра испечем, со сметаной. А ругаться в пустоту не надо. В старых домах пустоты не бывает. В каждом углу — свои уши.
— Какие уши? — Даня нервно сглотнул, пытаясь включить скептика. — Дед, ну ты чего, пугаешь нас? Я просто расстроился, что зарядка сломалась. Физика, ничего личного. Контакты окислились.
Дед Матвей усмехнулся в бороду, и напряжение в комнате тут же спало, как лопнувший мыльный пузырь. — Физика — наука хорошая. Уважительная, — кивнул старик, пододвигая к себе заварочный чайник. — Но только здесь, внучок, одной физики мало. Дом этот старый. Он три поколения нашей семьи вырастил. Он и плакал с нами, и смеялся. Он всё помнит.
Дед бросил в пузатый глиняный чайник горсть сухих трав из полотняного мешочка. По комнате тут же поплыл густой, терпкий аромат — пахло нагретым на солнце лугом, медом и чуть-чуть горькой полынью. Дед залил травы кипятком из самовара. Вода зашипела, выпустив облачко белого пара, которое на секунду приняло форму маленького человечка в смешной шапке, а затем растаяло. Варя ахнула и потерла глаза.
— Садитесь чай пить, городские, — ласково пригласил дед Матвей, разливая золотистый напиток по керамическим чашкам. — А электричество твое, Даня, никуда не делось. Просто вещи иногда устают от суеты. Им тоже отдых нужен. Как и людям.
Даня хмыкнул, поднялся с колен, оставив телефон подключенным к сети — авось «отдохнет» и заработает. Он сел за стол напротив Вари. Чай оказался обжигающим, но удивительно вкусным, сладковатым даже без сахара. В животе разлилось приятное тепло. Дождь за окном уже не казался унылым, он словно отгораживал этот дом, этот островок света от всего остального мира, создавая безопасный, уютный кокон.
— Дедушка, — Варя подула на чай, — а ты сказал, что дом живой. И что пустоты не бывает. Значит, тот мохнатый за печкой — это не мышь?
Даня закатил глаза, но промолчал. Ему вдруг очень захотелось услышать ответ.
Дед Матвей отпил из своей чашки, погладил большим пальцем резной узор на липовом бруске, который потихоньку начал приобретать очертания маленькой совы. — В мире, Варюша, много такого, что глазам не сразу открывается, — протяжно, на распев начал дед. Его слова потекли, как ручеек по камешкам. — Люди привыкли всё мерить метрами да килограммами. А как измерить уют? Как взвесить тревогу? Дом — это не просто бревна да гвозди. Это сосуд. Чем ты его наполняешь, тем он и дышит. Если руганью да злобой — сгниют половицы, крыша протечет, а в углах черная плесень заведется. А если миром да уважением — дом стоять будет веками. И сам тебе помощником станет. А за порядком тут смотреть надобно. И есть кому смотреть
Даня хотел было сказать что-то про законы термодинамики и долговечность древесины, обработанной антисептиком, но слова почему-то застряли в горле.
В этот момент в дальнем темном углу комнаты, там, где лежали сумки, раздался тихий, но совершенно отчетливый звук.
Даня вздрогнул. Варя округлила глаза и схватила брата за рукав. — Биология, говоришь? — тихонько хмыкнул дед Матвей, не отрываясь от своей деревянной совы. — Ну-ну. Посмотрим, как твоя биология завтра свои носки искать будет.
Даня скосил глаза на розетку. Экран телефона, мертвого уже несколько часов, вдруг на долю секунды мигнул тусклым белым светом, показав иконку пустой батареи, и снова погас. А штекер зарядного устройства, который Даня точно вставлял до упора, теперь наполовину торчал из гнезда, будто кто-то аккуратно, но настойчиво выталкивал его из стены.
— Пейте чай, дети, — тепло улыбнулся дед, сдувая древесную пыльцу со стола. — Ночь сегодня будет спокойная. Вы дома.
Глава 2. Обустройство.
После того как в пузатом глиняном чайнике не осталось ни капли волшебного травяного настоя, а за окном окончательно сгустилась чернильная, непроглядная деревенская ночь, дед Матвей хлопнул ладонями по коленям. Звук получился гулким и веским, словно удар деревянного молоточка, закрывающего важное собрание.
— Ну что, путешественники, чаи погоняли, с дороги дух перевели, пора бы и честь знать. Дом вас принял, обогрел, теперь нужно каждому свое место найти, чтобы сон был крепким, а утро — ясным. Берите свои котомки да пойдемте горницу делить.
Даня, чьи веки после сытного чаепития с медом уже начинали предательски слипаться, тяжело вздохнул. В городе всё было просто и понятно: вот твоя комната, вот кровать из «Икеи», вот рабочий стол с компьютером, а вот — самое главное — удлинитель на шесть розеток с защитой от перепадов напряжения. Здесь же, в этом пропахшем сушеными яблоками и старым деревом доме, всё казалось пугающе непривычным.
Мальчик подхватил свой тяжелый рюкзак, в котором покоилось целое состояние из гаджетов, зарядок, запасных проводов и мощного повербанка, и поплелся следом за сестрой и дедом.
Они прошли через небольшие сени, где пахло березовыми вениками и сыростью, и оказались в просторной задней комнате, которую дед называл чудным словом «светелка». Хотя какая уж там светелка вечером — комната тонула в густых, бархатных тенях. Дед Матвей щелкнул выключателем на стене, и под потолком загорелась лампочка в стеклянном плафоне, похожем на перевернутый колокольчик. Свет был мягким, желтоватым и каким-то очень домашним.
Даня огляделся. Комната была огромной. Стены здесь не были оклеены обоями — это были настоящие, массивные, отесанные бревна, потемневшие от времени до цвета крепкого кофе. Вдоль бревен тянулись едва заметные трещинки, похожие на морщинки на лице доброго старика. На полу лежали длинные, полосатые тканые коврики-половики. Они были яркими, пестрыми, сотканными из тысяч переплетенных лоскутков, и оттого казались похожими на длинные цветные реки, текущие по деревянному руслу пола.
Но главным в комнате было не это. Главным сооружением, царившим в пространстве и подчиняющим себе всё остальное, была задняя стенка огромной русской печи. Она выходила сюда из главной горницы широким беленым боком. В печи были устроены маленькие ниши — печурки, в которых лежали сухие варежки, какие-то клубки шерсти и пучки незнакомых Дане трав.
Варя, едва переступив порог, даже рюкзачок свой на пол выронила. Ее глаза загорелись, как две маленькие звездочки. Она, словно завороженная, пошла прямо к белоснежному теплому боку печи. Рядом с ней стояла невысокая, широкая деревянная кровать с резными спинками, украшенными точеными балясинами.
— Ой — выдохнула девочка, благоговейно проводя ладошкой по шероховатой, еще хранившей слабое тепло беленой глине. — Деда, а она живая? Она как будто дышит!
— Дышит, Варюша, а как же, — тепло улыбнулся дед Матвей, ставя на стол керосиновую лампу — так, для красоты и уюта. — Печь — она в доме всему голова. И кормилица, и лекарь, и страж. Она жар берет, а потом потихоньку, по капельке дому отдает. Чтобы ни один угол не замерз. Ну что, приглянулась тебе эта кроватка?
— Очень! — Варя с разбегу запрыгнула на матрас, который тут же отозвался мягким, уютным скрипом пружин. — Я буду спать здесь! Тут так тепло и пахнет как будто хлебушком и сказкой! И я отсюда буду видеть в окно луну!
Даня только фыркнул, опуская свой рюкзак на пол. — Сказкой ей пахнет. Это побелка и пепел, Варя. Обычные химические элементы и продукты горения. И вообще, луны сегодня нет, тучи всё закрыли.
Он повернулся к деду, всем своим видом выражая деловой подход современного человека, оказавшегося в экстремальных условиях. — Так, ладно. С кроватью для мелкой разобрались. А мне где дислоцироваться? Мне нужно стратегически важное место.
Дед Матвей с интересом склонил голову набок, засунув руки за пояс. — Это какое же такое стратегическое? Чтобы к двери поближе, если бежать надумаешь? Или чтобы в окно сподручнее было смотреть, не идут ли татары?
— Какие татары, дед? — Даня страдальчески закатил глаза. — Мне нужна розетка! Стабильный источник переменного тока! У меня телефон сел в ноль, планшет на пятнадцати процентах, а еще повербанк заряжать надо, чтобы завтра в лес пойти и там хоть по компасу ориентироваться, раз GPS тут, как я понимаю, тоже ловит через раз.
Дед усмехнулся в бороду, и морщинки у его глаз собрались в добрые лучики. — Розетка, говоришь Ну, ищи своего электрического зверя. Вон, у стены, где книжный шкаф стоит, кровать широкая. И там же внизу твой этот источник тока прячется. Посмотри, подойдет ли.
Даня, вооружившись телефоном, который сейчас служил лишь бесполезным куском стекла и пластика, двинулся к указанному месту. Кровать там действительно стояла добротная, застеленная строгим клетчатым пледом. Рядом с ней пристроилась старая, покрытая темным лаком тумбочка с изящной металлической ручкой на ящике.