Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История вторая. Миры – миражи. Часть1 (страница 9)

Незнакомец, не торопясь, прошёл сквозь расступившуюся группу молодых офицеров и направился к лифтам.

– Ребята, вы знаете кто это? – выдохнул шёпотом один из них, от изумления у него перехватило дыхание. – Это же Антагор – бродяга и разбойник.

– Не может быть. Откуда тебе известно? – зашептали другие.

– Я передавал ему информацию по прямой связи.

– Откуда он здесь? Что он делает на «Фениксе»?

– Говорят, Брук сумел привлечь его к работе на нашей стороне.

– Да… Дела бывают разные, и услуги таких типов тоже нужны.

А незнакомец, тем временем, вошёл в лифт и так же внезапно исчез, как и появился минуту назад.

Киборг-охранник шагнул наперерез, и рявкнул:

– Куда прёшь! Не казарма! – мощный голос охранника содрогнул приёмную, дежурный офицер даже привстал.

– Ты здесь за главного, что ли? – спокойно, с расстановкой каждого слова, спросил Антагор.

Вопрос озадачил киборга, и он ответил:

– Я не совсем главный.

– Так чего шумишь?

– У меня работа.

– И у меня работа.

Киборг растерялся, обычно все отступали, услышав его громовой голос.

– Так что же ты здесь делаешь, друг? Это же кабинет полковника Брука, – Антагор ткнул пальцем в грудь киборгу.

Обладая новейшей программой, киборг сразу понял, надо искать нестандартное решение. Он проверил фотокартотеку, и не найдя данное лицо среди друзей или недругов Брука, смекнул, его разыгрывают как простака. Определив физическую силу вошедшего, киборг успокоился, тот хоть и превосходил общепринятые человеческие нормы, но значительно уступал даже роботам-слабакам. Киборг попробовал проникнуть незаметными импульсами в мозг Антагора, но прочитать мысли не смог. Это весьма озадачило искусственного бойца: «Враг», – подумал он.

Но голос дежурного переключил программу киборга:

– Это Антагор, пропусти его к господину Бруку.

– Пусть сдаст оружие, тогда пропущу, – заупрямился киборг.

– Поправ линзы, друг, не то выпадут. Где ты видишь оружие, у меня только шлем в руках.

– В скрытых кобурах комбинезона два квантера.

– И эти «хлопушки», ты называешь оружием?

– Я отвечаю за безопасность господина Брука.

– Чудак! – в глазах Антагора блеснула затаённая усмешка. – Если мне надо, я и голыми руками задушу.

– Чем? В случае малейшей угрозы, я стреляю без предупреждения!

Антагор рассмеялся громким смехом удивившем дежурного.

– А оружие всё-таки придётся сдать, – сказал дежурный.

– Где вы его нашли? – перестав хохотать, уже сурово спросил Антагор.

– Спецзаказ, – нехотя ответил офицер.

Антагор, с пониманием покачав головой, неожиданно спросил у киборга:

– Какое звание имеешь, помощник Брука?

– Сержант, – гордо ответил тот и показал на знаки отличия недальновидному посетителю.

– Сержант, значит, – сделав самое серьёзное лицо, Антагор взял за плечо киборга. – Хочешь, поговорю с полковником Бруком, будешь старшим сержантом.

– Как так, старшим сержантом? Так не бывает!

– Чудак ты кибернетический, ещё как бывает. Хочешь, докажу, – не дожидаясь ответа, Антагор быстро продолжал, – на, держи шлем, а я сейчас, дело-то минутное. И готовь новые петлицы.

Киборг оторопел, он даже не возражал, когда Антагор втулил ему в руки свой тяжёлый шлем.

– Держи осторожно, не упусти, я недавно новый передатчик поставил, не хотелось бы его снова менять.

Киборг забыл и про квантеры, и про Брука, разглядывая диковинный шлем, который отсвечивал многочисленными гранями, хоть и был по форме круглым. Антагор, не мешкая, открыл вход и прошёл в кабинет Брука. Дежурный только покачал головой и сел в кресло, продолжив работу.

Скупое приветствие полковника не смутило Антагора, не дожидаясь приглашения, он поискал глазами самое удобное кресло, и пройдя, рухнул в него, будто еле держался на ногах.

– Чертовски устал, – прокомментировал он свои действия, и с интересом стал разглядывать кабинет. – Шикарно, друг, я смотрю, техника здесь подобрана, класс!

– Извини, друг, – с язвой в голосе, передразнил его Брук, – но ты сел в моё кресло.

– В самом деле?

– А разве не видно?

– О! Надо же, это действительно нелепость, но знаете, я же всё-таки гость, – нисколько не смущаясь, продолжал сидеть в кресле Антагор. – Надеюсь, вы не будете оспаривать моё утверждение, что должность и кресло совсем разные вещи.

Джеймс закусил губу, посмотрел на спокойное лицо гостя, быстрые, чуть прищуренные глаза, и решил не настаивать. Антагор с нескрываемым любопытством рассматривал попугая, который после того как пробыл час в заточении, стал ко всему нем и глух. Он прикрывал оба глаза, стараясь не замечать нового гостя.

– Неужели Чарли приболел? – вдруг спросил Антагор.

Попугай встрепенулся, услыхав своё имя. Он подозрительно покосился на гостя – одним глазом, потом вторым. Антагор же продолжал:

– Среди экипажей на космофлоте только и слышно разговоров о вашем Чарли, поговаривают, он весельчак. А я вижу, у него клюв к зобу присох.

– Не трогай его, – с раздражением произнёс Брук. – Характер у него скверный: хорошее настроение – говорит глупости, настроение портится – начинает говорить гадости.

– Но пока что-то, я от него ни того, ни другого не слышал.

– Твоё счастье, – Джеймс прошёлся по кабинету, не зная как найти взаимопонимание с этим легендарным бродягой.

– Продай попугая, – вдруг предложил Антагор, – зачем он здесь в кабинете, а у меня Миры повидает.

Птица смекнула, что разговор зашёл о ней, и решила сразу дать бой наглецу: «Иллюзия, сэр. Не кормите меня иллюзиями, сыт по горло, сэр».

– Я хорошо заплачу, – настаивал Антагор.

Возмущённый попугай расправил крылья и вздыбил гребешок: «Не смотрите на меня так, не купите, за горсть зерна не продаёмся, плати больше».

Антагор рассмеялся своим басистым глуховатым смехом, и воскликнул:

– Здорово! Ставлю половину своего состояния за говорящую птицу!

Это было уже кое-что, но пернатый не унимался. Он в развалку прошёлся по клетке, как бы пародируя Джеймса Брука, потом потёрся гребешком о сетку, постучал головой о металл, и вспомнив ещё что-то, тут же сообщил: «Без меня решение не принимать! Я руковожу операцией, или кто?!»

Краска залила лицо Брука, а Антагор смеялся от души, вытирая слезу на глазах.

– Ай, да сказал! – воскликнул он. – Птица, наверное, и покрепче словцо знает, господин Брук?

Но попугай уже вошёл в роль, заметив, что им интересуются, расправил крылышки и закричал: «Перекрестись, если кажется! Раскрой глаза, если не веришь!»

Брук успокоился и уже заговорил тоном уверенного в себе человека: