Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История вторая. Миры - миражи. Часть 2. (страница 8)

— А нам и не надо много понимать. Наберём, а там пусть специалисты голову ломают.

— Так знать бы где набирать?! Что они узнают по нашим случайным образцам?

— Чудак! Желают узнать больше, пусть высылают экспедицию. Они хотят, не выходя из кабинета, познать весь Мир. То им привези, то им доставь.

— Командор! — послышался в наушниках рык старшины, который усердно трудился на другой стороне ущелья. — Бросайте вхолостую языками бузить, да без толку на скалы глазеть, собирайте инструмент, пора работу заканчивать!

— Мы не управились, нам ещё долго упираться.

— Зато я управился, всё равно больше грузить некуда. Все контейнеры я заполнил доверху, на замки не закрываются, в вёдра насыпал под завязочку, а самые крупные образцы сложил прямо в кабине, даже у пульта, так что придётся потесниться. Куда грузить больше, ума не приложу.

— Так позволь, получается, образцы все из одной скалы? — спросил Антагор.

— А разве плохо, сразу собрали, сколько надо, и не будем на пустяки отвлекаться. Макси будем искать.

— А как же учёные будут определять состав недр планеты? Только по снимкам из космоса?

— А что? Учёным надо, пусть думают, пусть высылают экспедицию, не хватало, чтобы я – боевой робот, ещё и умом надрывался, собирая камни.

— Каков командор, такова и команда, — махнул рукой Мик, и внимательно осмотрел ущелье, которое вдруг преобразилось под лучами восходящего белого светила.

Верхушки скал своими отточенными гранями засверкали, заиграли мозаикой блёстков, тёмно-бордовые небеса покраснели и приобрели ярко-оранжевую окраску, мрак испуганный лучами восходящего диска поспешил убраться из ущелья прочь. Неожиданная смена дня и ночи ослепила астронавтов, они стояли на валунах и жмурились, от яркого света, прикрывая лица руками.

— Утро! Утро! — кричал в невероятном возбуждении Мик. — Настоящее, природное утро!

— Что за шум ? — возмутился робот, уже ожидавший их у челнока. — Не вижу повода веселиться, при такой нестабильности в природе, невозможно работать.

— А, что ты понимаешь, коробок. Я уже несколько лет не видел настоящее утро. Только сплошные сутки, сутки, сутки, на кораблях, в космических городах, на базах, на станциях. А здесь, на планете, каждое утро происходит настоящее чудо, сменяется ночь на день.

— Ну и пусть себе сменяются, только зачем столько неудобств, — и далее робот понёс околесицу, так как из-за ярких лучей у него перемкнуло зрительные контакты. Когда усилием стабилизаторов, он всё же раскрыл глазные каналы, то увидел нечто такое, что заставило его одним прыжком, перемахнуть через борт челнока и замереть в кабине от ужаса. — Командор! — заорал он в переговорник. — Мик! Спасайся, кто может! Мы погибли!

От сильного звука, больно дёрнувшего ушные перепонки, Антагор и Мик широко раскрыли глаза. Блеск быстро исчезал, кое-где сверкая радужными переливами. Потемневшие, резко проступившие скалы, теперь походили на коварных гигантов, свысока посматривающих на смельчаков. Прошло лишь пару мгновений и небо преобразилось, стало похожим на месиво из крови и пыли, сквозь которое, словно узник в заточении, проглядывало потускневшее местное солнце.

Мик озадаченно хлопал глазами, и не мог понять толи мрак опять заполнил дно ущелья, толи …?

— Да ведь это же …! — только и смог воскликнуть он, так как кровь в венах сжалась, будто свернулась, а его самого сковал неподдельный ужас.

Скалы треснули глубокими изломами, а низина ущелья, вся, словно паутиной, покрылась бездонными провалами, в которые сыпался зыбкий грунт. По мере того, как грунт осыпался, трещины росли в ширину, заглатывая всё новые и новые участки ущелья. И судя по тому, как быстро уходили в них песок и пыль, глубина разломов не уменьшалась, а скорее наоборот, росла.

— Что это? Что происходит? — только и смог спросить Мик.

Антагор уже обрёл самообладание, и живо жестикулируя, пытался втолковать роботу, что надо быстро поднять челнок. Но Лот только выглядывал из кабины, словно Ной из спасительного ковчега, и осматривался, тараща перепуганные глаза на площадку вокруг челнока. Площадка уменьшалась в размерах, съедаемая со всех сторон прожорливыми изломами.

— Поднимай челнок! Поднимай! — кричал надрываясь Антагор.

— А как же вы?! — орал в ответ робот и испуганно озирался.

— Эх, сделали тебя миноиды! — в отчаянии махнул рукой Антагор, и буркнув что-то невнятное Стоуну, включил микродвигатели ранца.

Мик также не терял ни секунды, поднялся над валунами и, включив поступательное движение, последовал за Антагором. Как только астронавты отделились от скалы, они поняли, что потеряли слишком много времени, и теперь всё решит случай, или судьба. Ветер в ущелье усилился, и слабые движки с трудом тянули вперёд, сопротивляясь шквальным порывам стихии. Но вот волна мощного воздушного потока ударила о скафандры, и астронавты замерли над глубокой расщелиной, в которой господствовал бездонный мрак. У Мика перехватило дыхание, когда он заглянул в это царство тьмы. Он тут же перевёл взгляд на спасительный челнок, до которого ещё было не меньше сотни метров. Посмотрел на робота, прыгавшего по кабине, словно конь во хмелю, на площадку, ставшую таким малым пятачком, что в любую секунду челнок мог уйти под грунт, и тогда… Мик не хотел думать, что будет потом, он боролся за жизнь. Включив на предельные обороты нижние движки ранца, он медленно продвигался вперёд, наклоняясь под неистовыми порывами ветра почти горизонтально. Он уже преодолел широкий излом, когда заметил, что Антагора рядом нет. Он попытался развернуться, желая осмотреться, что было с его стороны непростительной ошибкой. Порыв ветра с силой ударил в грудь, массивные потоки увлекали его обратно, а работающие на износ двигатели, повинуясь стихии, перевернули его несколько раз вверх ногами и швырнули вниз. Мик ухватился руками за края излома, но грунт осыпался, словно не имел никакой опоры. Мик неистово грёб руками, поднимая тучу пыли и пытаясь удержаться. Ничего не помогало, ни ветер припечатавший его к стенке излома, ни движки ранца работающие в полную мощь. Он медленно опускался во мрак. В кромешной темноте Мик, лихорадочно перебирал пальцами пульт, пытаясь включить, хотя бы один из маяков. Дно ногами он не ощущал, как и не слышал порывов ветра. Вот, вдруг, так неожиданно зажёгся долгожданный свет маяков-фонариков, один на шлеме, другой на плече. И Мик с удивлением заметил, что он не опускается, а поднимается, толкаемый вверх нижними движками. Но он тут же усомнился в своей догадке, подумав: «Может я не поднимаюсь, а продолжаю опускаться, только уже вниз головой?» Увидев зыбкие края излома, и небеса окрашенные во все коричневые оттенки, Мик несказанно обрадовался. Призрачное счастье длилось недолго, секунду-две, и тревожная мысль, казалось, ворвавшаяся вместе с воем ветров, заставила его усомниться в главном – в спасении. «А что если, он выберется из трещины, а челнока-то уже и нет, ушёл под грунт?!» От этой убийственно-страшной мысли, ему стало холодно, опустились руки, и он услышал одинокую песнь Вселенной звучавшую в его ушах на мотив героического, но всё же траурного марша. Как бы там ни было, а движки продолжали потихоньку тянуть астронавта вверх.

Неожиданно, в наушники Стоуна, прорвались до боли знакомые голоса:

— Он где-то здесь, — стрекотал Лот.

— Ты точно видел, что он упал в эту расщелину? — слышался говор Антагора.

— А куда же ещё?!

— Так вон же их сколько!

Сверху, совсем рядом, забегали по стенкам огни маяков.

Мик, от внезапно нахлынувшего тепла и счастья, потерял способность бороться. Он ляпнул в переговорник, какое-то глупое приветствие, и неожиданно для него самого почему-то закружился, осматривая вокруг неустойчивый грунт. Он не знал, что Антагор специально поставил челнок к расщелине левым бортом, прикрывая этот участок грунта и от шквальных ветров, и от чрезмерного осыпания. Воздушные порывы ударяли в идеально обтекаемые борта челнока, но сорвать с места не могли. Устойчивые гравитаторы, словно невидимые якоря, удерживали космическую машину на месте. Он не знал, что в этот самый момент, старшина захватил его лишь одним пальцем руки, за отводы ранца, и поэтому дико возмущался, что опять находится вверх ногами.

— Вот вредный, — говорил Лот, перегнувшись через борт челнока, и пытаясь ухватить ранец понадёжнее. — До чего же он противный, наш стажёр, — ворчал робот.

— Это вы обо мне, такое говорите? — послышался голос Стоуна.

— О ком же ещё, горе ты наше, — возмутился робот.

— Я категорически возражаю и считаю такую характеристику крайне необъективной.

— Видали! Он ещё и возражает, суслик, — робот крепко ухватил ранец, и легко, без усилий, поднял Стоуна в кабину челнока.

Оставив Мика среди камней, восстанавливать самочувствие, робот захлопнул боковой аварийный люк и с генеральским жестом, сказал: «Поехали!»

«Сколько их здесь, этих самородков? Всю скалу старшина разобрал, что ли? — недоумевал Мик. — По всей кабине одни камни, — на вираже его стукнул зернистый самородок, и Мик возмущённо закричал: — Послушайте, а по аккуратней нельзя, не только же камни везёте!»

Но лёгкий челнок продолжал петлять, то падая вниз, то резко поднимаясь вверх. Антагор, видимо, пытался удержать его на гребне вихревого потока, но воздушный океан бросал машину из стороны в сторону, так же просто, как песчаную крупицу.