Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы (страница 9)

– Всё в порядке, – доложил робот.

– Речь нашёл?

– Нашёл, – неуверенно пробормотал Тони, – их записано слишком много, и все по случаю торжества.

– Дорогой ты мой! – начинал терять терпение Робертсон. – Речь для выпускного бала, неужели не понятно!

– Понятно, – сказал Тони. – Вот только для выпускного бала здесь записана речь под номером 115, а для выпускного вечера под номером 315.

«Он запутался, – подумал генерал, – он неспособен понять элементарного».

– Тони, мне нужен текст для выпускного вечера, бал-маскарада, который я должен произнести в этом году, здесь, на том месте, где я сейчас стою.

– Сейчас, сейчас, я нашёл! Не волнуйтесь, господин генерал, мои суперфазеры позволяют мне быстро соображать, – гордо заявил робот.

– Я знаю, знаю, поэтому и надеюсь на твою сообразительность. В общем так, Тони, я поднимаюсь на сцену, хлопаю в ладоши, и мы начинаем, последовательно диктуй, а я буду говорить.

Робертсон взошёл на возвышение, поправил пятнистый костюм, дал команду Фокус-технику понизить громкость музыкальной фонограммы, а с его микрофончика подать звук помощнее, и произнёс на весь зал:

– Внимание! Я прошу внимания! – и наигранно улыбнувшись, Робертсон хлопнул в ладоши. Хлопок громким эхом прокатился по залу, все повернулись, обратив взоры к сцене. Мэл открыл рот, но произносить было нечего, и он снова хлопнул в ладоши. В ушах что-то затрещало, генерал прислушался, сквозь шорохи и непонятное бормотание, он наконец-то услышал членораздельные звуки. И, сделав озабоченную мину на лице, он повторил слово в слово: – Я не пойму, что здесь происходит. Либо мои суперфазеры не воспринимают программу, либо сигнализатор плохо настроен.

Курсанты с любопытством посмотрели на генерала, преподаватели переглянулись. Сообразив, что текст не тот, генерал неуклюже извинился и опять хлопнул в ладоши. Курсанты повеселели, заулыбались и начали аплодировать. Но Мэл Робертсон был опытным оратором, и неудачное вступление его не смутило. Подняв руку, он властно произнёс:

– Я требую тишины, я ещё не всё сказал! – в очередной раз хлопнув в ладоши, Робертсон вдруг растерянно заворчал. – Что за ерунду он там бормочет? – и сердито постучав по карману, сделал сосредоточенное лицо, полное ожидания.

Такое экстравагантное поведение привело в восторг курсантов, и они притихли, слушая каждый шорох.

– Мне всё понятно, – деловито произнёс генерал.

– Позвольте, но теперь мы ничего не понимаем, – раздался голос из пёстрой группы выпускников.

Робертсон закашлял и пробурчал в карман:

– Что ты плетёшь дуралей, я же на виду.

– Где, где? – удивился робот.

– На сцене стою.

– А… – сообразил робот, – извините, у меня суперфазеры не воспринимают программу.

– У тебя да, но мне незачем об этом сообщать всему залу.

– Можете начинать, – успокоил Тони, – хлопать не надо, я вас хорошо слышу.

Робертсон властно поднял руку и открыл рот. И тут у него в ушах пошёл текст: «Молодчина!», – подумал генерал, и уже в следующую секунду его передёрнуло от возмущения. Но повинуясь многолетней привычке, он повторил:

– Господа, ни для кого не секрет, что первые посланцы с Земли, достигшие других звёзд, были мыши.

В зале раздался дружный хохот. «Какой ужас! – подумал генерал. – Это же текст моей лекции, он всё перепутал!» – Робертсон схватился за голову. Текст лекции звучал в ушах и начальник академии смекнул, открывать рот нежелательно, можно по привычке брякнуть какую-нибудь глупость. Он быстро спустился со сцены и нос к носу столкнулся с Тони, тот растеряно моргал глазами и показывал ему сигнализатор.

– Как! Ты здесь?! – воскликнул генерал.

– Здесь, – пролепетал Тони.

– И давно?!

– С того момента, как вы взошли на сцену.

– И мне не сообщил?!

– Вы меня об этом не спрашивали, – ответил Тони.

– Ладно, потом разберёмся, – забрав сигнализатор, недовольно посапывая, Робертсон снова поднялся на сцену.

Его новое появление было встречено дружными аплодисментами. Но вскоре, восторг сменился таким же дружным разочарованием. Больше Робертсон не сбивался с текста, говорил чётко, внятно, с расстановкой и интонацией, в лучших традициях ораторского искусства.

И как только зазвучала музыка, курсанты продолжили медленный танец. Иоко шла по залу, опустив голову, не обращая внимания на окружающих.

– Скучаете, принцесса? – послышался весёлый голос.

Девушка обернулась, красавчик брюнет Ринальдо счастливо улыбался.

– Завидный оптимизм, – девушка опять опустила голову. – Стоуна не встречал?

– Стоуна? – Ринальдо снова улыбнулся. – Нет не встречал. Поспрашивай у ребят, возможно, кто-нибудь видел.

– Спрашивала. Никто ничего не знает.

– Кто-то же видел его последним.

– Видел модельер.

– И что же?

– Говорит, он надел какой-то шутовской наряд и ушёл.

– Надеюсь, он не домой пошёл в таком костюме.

– У меня плохое предчувствие, Ринальдо, как бы он снова не придумал очередную глупость. Он ведь способный, очень способный, а транжирит энергию по пустякам, придумывая различные глупые шутки.

– Не такие они глупые, эти шутки.

– Может быть, но пользы не приносят, одни неприятности и проблемы.

– Потанцуем, – предложил Ринальдо.

– Потанцуем, – согласилась Иоко, и ещё одна пара закружилась по залу.

Ринальдо, в костюме благородного разбойника, держал в своих объятиях маленькую принцессу в нежном голубом платье с диадемой на голове. Они сделали круг по залу и случайно столкнулись с другой, не менее интересной парой. Испанская королева страстно прижималась к статному могучему герою с лавровым венком на голове.

– Кому там мало места? – недовольным тоном пробасил герой и расправил плечи, желая выглядеть ещё внушительнее. – Ох! Извините, – изменил он суровый тон на сладострастный, – принцесса востока, я вас под ногами и не заметил.

Джейн усмехнулась и ещё крепче прижалась к груди героя. Иоко промолчала, а весёлый Ринальдо беззаботно спросил:

– Стив, Мика не видел? Мы весь вечер его ищем, и безрезультатно.

Найт скривился, словно ему на зуб попалась косточка, но быстро вернув себе самообладание, иронично заметил:

– Вы же знаете, друзья, первые посланцы к другим звёздам были мыши. Вот он и зазнаётся, видимо хочет последовать по дороге предков. А мы ему уже ни к чему, на Земле он отыграл свою комедию.

Ринальдо хихикнул, Иоко побледнела, а Джейн ещё сильнее прижалась к Стиву Найту.

Раздался звон колокольчиков, потом ещё, танцующие начали оборачиваться на звук. Но он, казалось, шёл откуда-то сверху, усиливаясь во много раз мощной акустикой. Застывшие на месте пары расступались, пропуская Стоуна вперёд. Мик, прикрепив к колпаку миниатюрный микрофончик, величиной с блоху, направлялся к самой благородной паре, как их здесь называли, «античному герою» Стиву Найту и «испанской королеве» Джейн Фишер.

– Ого, ему идёт такой наряд! – засмеялся Стив.

Джейн смотрела внимательно на приближавшегося Мика. Недоумение её возрастало, и она спросила своего возлюбленного:

– Что за костюм? Что за внешний вид?!

– Не беспокойся, Джейн, наконец-то, он в своём костюме, рано или поздно, он должен был его надеть.

– Но это же костюм шута, – догадалась Джейн, – я его видела на старинных гравюрах.

– Так и есть, – подтвердил Стив, – шут с колокольчиками.

– Очень странно! Почему колокольчики так сильно звенят, никогда ничего подобного не слыхала.