Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы (страница 10)

– Микрофон, Джейн, всего лишь миниатюрный микрофон, подключенный к усилителям в зале.

– Всё-таки он интересный, – сказала с сожалением Джейн.

Найт недовольно дёрнул её за руку, она вскрикнула. Стив, не обращая внимания на причинённую боль, сказал:

– Такую глупость в состоянии придумать, даже школьник, а уж для выпускника технической академии, вообще, не проблема.

Мик приближался, как неотвратимая беда, и Стив почувствовал себя нехорошо, подумав: «Где он взялся на моём пути, переродок знаменитой родословной».

Иоко, путаясь в длинном платье, бросилась к Стоуну, пытаясь схватить его за плечо:

– Что с тобой?! Что ты делаешь?!

Мик не отвечал, он приближался к благородной паре молча, позванивая колокольчиками.

– Привет героям, – обратился он к ним, настойчиво отстраняя Иоко в сторону.

Любопытные курсанты толпились вокруг, и затаив дыхание, наблюдали за напряжённой дуэлью. Стив молчал, он с надменной ухмылкой рассматривал наряд Мика.

– Тебе костюмчик идёт, мышонок.

– Извините, что помешал, но меня просто разрывает, так хочется узнать, как тут у вас дела.

– У нас нормально, Мик, – выступила вперёд Джейн, опасаясь скандала. – Мы будем служить вместе, на одном крейсере, но прежде чем покинуть Землю, мы поженимся.

От таких слов Мик чуть не свалился на пол. Но устояв на ногах, подумал: «Вот это удар, такой способна нанести только женщина». Но, как первоклассный боец, Мик не только удержался на ногах, но и сам перешёл в наступление.

– Если мне не изменяет память, – обратился он к своему противнику, – позолоченный венок полагается за победу. А интересно, в каких играх победил ты?

Стив приблизился к Мику и процедил сквозь зубы:

– Иди отсюда, мышонок, не то я твои детские хрящики переломаю и выброшу в утилизатор.

– Герой, высказался? Молодец! А теперь я скажу. Согласен уступить Джейн, – нарочито подчеркнул Мик,– но венок победителя, это уже слишком.

Стив неожиданно рассмеялся:

– Хочешь примерить, на свою голову с бубенчиками?

– Не твоё дело, куда я примерять буду. Я считаю, он должен достаться победителю.

– Всё, Мик, неси коробочку. Я буду складывать твои хрящи, – и он схватил Мика за костюм, да так сильно, что у Стоуна сдавило дыхание.

Иоко закрыла лицо руками:

– Какой скандал! Какой скандал! Стив, прекрати сейчас же! Слышишь ?! Прекрати!

Но прежде чем она сделала хотя бы шаг, события приняли совсем неожиданный оборот.

Мик свободной рукой достал из кармана мушкет и ткнул дулом в грудь Найта.

– Не торопись, герой, считать чужие кости, побереги свои.

Найт опешил, и отпустив Стоуна, отступил на шаг. Он смотрел на мушкет глазами, в которых ежесекундно сменялись удивление и страх. Он никогда не видел подобного оружия, с расширяющимся дулом на конце, не имел представления о его возможностях и ударной силе. Все наблюдали за происходящим, словно заколдованные, но более всех был поражён Найт. Он не знал как действовать, что предпринять.

– Это зачем? – только и смог вымолвить он.

– Затем, что я тебя приговорил, – сказал Стоун. – И сейчас мы посмотрим какой у нас герой.

Стив дёрнулся в сторону, но Мик взвёл кремнёвый замок на мушкете.

– Прощай, Стив, с венком тебя и похоронят.

Найт отступил на шаг, потом ещё, и в этот самый момент раздался выстрел. Найт отпрыгнул в сторону, но споткнувшись упал на пол. Сильный хлопок прозвучал в зале, потом второй, из ствола мушкета вырвалось пламя. Когда дым рассеялся, присутствующие в зале с любопытством и недоумением уставились на Стива, он сидел на полу густо покрытый конфетти и серпантином. Он стряхнул с себя разноцветную сыпь, поснимал с ушей и плечей серпантин. И поднимаясь с пола, замогильным голосом произнёс:

– Всё, мышонок, это твоя последняя шутка.

Но Мик не разделял оптимизма Стива, он спрятал мушкет обратно в карман и спокойно прокомментировал:

– Я ещё не начинал серьёзно шутить, это была только прелюдия к шутке.

Найт сжал кулаки, с одной лишь мыслью о мести, но голос начальника академии вернул ему прежнее самообладание. Робертсон спешил к месту происшествия, узнать что произошло, и кто отличился. Он остановил на костюме Стоуна стеклянный взгляд, не зная, что сказать, потом вспомнил: «Я же, тоже, сегодня хотел блеснуть оригинальностью, каждый выбирает костюм, который ему ближе по духу. Я костюм благородного оленя, а он шута. Всё справедливо».

Мик, не желая разбирательств Мэла Робертсона, воскликнул:

– Эх! Танцевать, так танцевать! – и обратился к Джейн: – Разрешите вас пригласить на прощальный танец?

Джейн отвернулась с таким видом, как будто её сильно обидели. А Найт, со злобой в голосе, рявкнул:

– Уйди отсюда, шут гороховый! – и с силой оттолкнул Мика в сторону.

Стоун чуть не упал, но столкнувшись с Нинель, предложил:

– Разрешите вас пригласить на танец?

– С шутами не танцую! – объявила гордая Нинель и взяла под руку элегантного принца.

Мик приблизился к Иоко, она сердито сопела маленьким носиком и с обидой посматривала на Стоуна.

– Принцесса, – сказал Мик, – я здесь музыку заказывал, специально для Вас!

Иоко повернулась и поспешила к блистательному Ринальдо, который даже в костюме разбойника выглядел благородным принцем.

– Да, будем знать, – сделал заключение Мик, – шуты у женщин популярностью не пользуются.

И вдруг, разноликие солнца перестали выходить на искусственный небосвод, погас свет, стихла музыка, послышалось волнение среди курсантов и преподавателей. Далёкие динамичные музыкальные ритмы постепенно заполонили зал, ударила гроза, прокатился гром, и все оказались в мрачном замке людоеда. Кому-то стало не по себе, кто-то закричал от восторга, а Мик подумал: «Вот это объёмчик! Похоже, вечер будет зрелищным!» Накануне, он обратился к другу, заядлому меломану, с просьбой записать ему пару новейших хитов с потрясающим видеообъёмом. Два музыкальных видеоролика: «В замке людоеда» и «Пиратский остров», должны были отыграть в зале, и вместе с программой «хамелеон» самоликвидироваться.

Позолоченные двери распахнулись, и уродливые слуги выкатили из комнаты, находящейся за кадром, и втолкнули в зал огромное резное блюдо помещённое на скрипучую тележку. На блюде возвышался небольшой холм покрытый чёрной тканью, сквозь которую торчала голова с всклокоченными волосами и безумными ошалевшими глазами. Голова подмигивала то одним глазом, то другим, и пела о том, как хорошо быть другом людоеда. Чёрная материя раскрылась, стройный мужчина поднялся во весь рост. Он был одет в огненный, позолоченный костюм, он взмахнул плащом и рядом появились сине-зелёные женщины-змеи, они извивались и шипели, скалили острые клыки. Мужчина и женщины-змеи стали исполнять быстрый ритмичный танец. Музыка заводила, хотелось двигаться и веселиться.

Мик взбежал на сцену, и закричал:

– Прощальный танец, друзья! Прощальный танец! Ленивые пусть покинут зал и не мешают веселиться!

Что это был за танец! Стоун выделывал под музыку такие акробатические фигуры, такие быстрые па, что казалось он был частью этого грандиозного объёмного видеоролика. Несколько раз он не удерживался на ногах и шлёпался на пол, но как полагается настоящему шуту, поднимался на ноги; смеясь и задорно звеня колокольчиками, продолжал в буйном танце прощание с шальной беззаботной юностью уходящей навсегда.

Мэл Робертсон ворвался в аппаратную, он готов был разобрать Фокус-техника на микросхемы, но то что он увидел, поразило его. Все видеосистемы работали в обычном режиме, транслируя на экране всё тот же спокойный вальс, скучающих курсантов и разноцветные солнца. А Фокус-техник беззаботно развалился в кресле и философски созерцал потолок.

– Ты видел, что творится в зале?! – еле сдерживая гнев, спросил Мэл Робертсон.

– А что там творится? Всё как всегда, согласно инструкции, – Фокус приподнялся, недоумённо моргая глазами.

– Пойдём! Пойдём! – Мэл повёл робота в зал. – Смотри!

Курсанты танцевали под быструю ритмичную музыку, стремясь повторять движения певца в огненно-золотом костюме, и весело выкрикивали слова припева: «Нам хорошо в замке людоеда! Нам очень хорошо в замке людоеда!»

– Говоришь, это по инструкции! – вскипел Мэл Робертсон. – Я тебе доверял, Фокус, а ты мне такого людоеда подложил!

– Я не меньше вашего возмущён, но я ничего не понимаю. Откуда это?

– Зато я понимаю! Ты включил вторую аппаратную!

– Так, причём тут вторая, если я работаю на первой.

Открыв вторую аппаратную, Мэл и робот-техник увидели на экранах всё, что в данный момент происходило в зале.

– Вот! Вот! Ты включил! Я был прав! – кричал Робертсон,

– Это не я. Это наверное привидение, – пытался оправдаться Фокус. – Тут такие туннели, бывают и привидения.