Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы (страница 12)

– Если я тебя ещё встречу, выродок, убью! И ничто на свете мне уже не помешает!

Мик понял, эти слова, несомненно, в его адрес. Приподняв голову, он попытался открыть глаза, открылся только один, второй опух. Мик, сделав усилие, ответил:

– По поводу последней реплики, я абсолютно не согласен, она не корректна и не соответствует твоим возможностям.

Найт задёргался, словно зверь в сетях, но вырваться не смог.

– Подержите его покрепче, ребята, я ему ещё не всё сказал, – Мик дёрнулся раз, другой, и понял, что вырваться у него ещё меньше шансов чем у Найта. Тогда он открыл рот, чтобы произнести очередную фразу, и в этот момент послышался сигнал передатчика встроенного в его комбинезон. – Это у меня в голове шумит? – спросил Мик.

– Нет, это не в голове шумит, это я робот Кру, из дому звоню, сообщить приятную новость, сегодня приезжают: твой отец и дядя. Я их уже жду, так что поторопись.

– Я понял, Кру, – шепелявя, деловым тоном откликнулся Мик. – Заканчиваю здесь беседу и бегом лечу домой! – и Мик, сделав настойчивое, но слабое усилие, повис на руках у друзей.

«Какая серая красота! Какая зелёная красота! Какая ужасная красота! Сто сорок вариантов комнаты и ни одного подходящего! Ну и дизайн! – Кру суетился. Он спешил привести гостиную в надлежащий вид, управлял автоматическим дизайнером и разочарованно ворчал: – Скоро будут гости, а у меня ещё ничего не готово, – и вдруг его осенило, или как сказал бы робот, в его интеллект пришёл правильный импульс. – Спрошу-ка я у фирмы изготовителя! Они-то знают, какое оформление самое приятное, для человека долго отсутствовавшего на Земле».

Кру включил эфирный экранчик, внутри объёмного свечения появилась голова робота.

– Контроль связи слушает. Ваш заказ будет принят через несколько секунд.

– Мне, пожалуйста, главного дизайнера корпорации «Последняя мысль…».

– Ждите, – сказала голова контролёра и исчезла.

Прошло не более двух минут. Контролёр связи вежливо сообщил:

– Внимание. Ваш заказ выполнен.

Эфирный экранчик изменил цвет, и голова робота, похожего на учёного в очках, сообщила:

– Главный дизайнер корпорации «Последняя мысль в новых технологиях» к вашим услугам. Если вы наш абонент, мы готовы ответить на все вопросы.

– Вы робот? – удивился Кру.

– Вопрос некорректный. Ответа не имеет.

– Но позвольте, я почему-то думал, что главный дизайнер, создающий комфорт для людей, должен быть человек.

– Нет, технологиями у нас занимаются в основном специалисты с искусственным интеллектом.

– Я, конечно, робот однофазерный и глубокие выводы делать не могу, но мне кажется, что красота, которую вы продаёте, просто ужасна!

– Я вам советую поставить второй фазер. Он вам поможет лучше понимать окружающий мир.

– Хотя бы не забыть, что я собирался спрашивать. Ах! Да. У меня гости, а я не знаю какое убранство создать в гостиной. Они давно не были на Земле, и обстановка должна соответствовать, располагать к отдыху.

– Их данные? – сухо спросил дизайнер.

– Генерал Роберт Стоун, отец Мика Стоуна. И его дядя, неродной дядя, Джеймс Брук – полковник разведки.

– Кто чей дядя и отец, нас не интересует, – ответил дизайнер. – Подробную информацию об интерьере, для этих господ, получите через пятнадцать минут.

– Сегодня счастливый день! Какой счастливый день! Столько гостей! – тараторил робот, ставя чашки на стол. – Ваш чай, мистер Стоун и мистер Брук. Приятного аппетита.

Мужчина, которого назвали мистер Стоун, насупил мохнатые брови и исподлобья глянул на робота.

– Опять ошибаешься, Кру. Гость только один, да и то, он такой старый друг, что грех и называть его гостем, а я так и вовсе дома.

– Извините, мистер Стоун, промашка вышла. Но я исправлюсь, – отвечал робот.

– Посмотрим, посмотрим. Кру, я не могу понять, что за ляпсусы по всей квартире?

– Всё по науке, мистер Стоун, я ничего своего не придумывал.

– Я вижу, – рыжеволосый кучерявый мужчина, ещё раз осмотрел интерьер гостиной.

– Главный дизайнер дал мне такие рекомендации, – оправдывался Кру, – говорит, аристократам это понравится.

Джеймс Брук смутился, а Стоун ещё больше насупил брови.

– Не гостиная, а оранжерея.

– Двести различных растений, – с гордостью сообщил робот. – Воспроизведено доподлинно, даже запахи соответствуют.

– Ну хорошо, с растениями мне понятно. А что за полуобнажённые мужчины и женщины прячутся среди зелени? Их что нечем было прикрыть?

– Это скульптуры, мистер Стоун, редчайшие экспонаты из разных музеев мира.

– Из музеев говоришь?!

– Не настоящие, конечно. Но я тут копнул немного истории…

– Чего копнул?

– Серьёзно занялся историей, мистер Стоун. И пришёл к выводу, главный дизайнер прав. Так отдыхали аристократы двадцатого века. Мебель резная, старинной работы, из красного дерева, зелень, цветы кругом. Фонтаны с золотыми рыбками, скульптуры греческих героев, картины Рембрандт, Ван Гог. Всё это было, мы просто не привыкли.

– Да, я вижу и картины, и скульптуры, и фонтаны, и рыбок. Правда, бутафория, но уровень исполнения высокий.

– Я рад, что вам понравилось, мистер Стоун. Я так старался.

– Ладно, спасибо Кру, за радушный приём. Принеси-ка нам ещё по чашечке чая, и можешь быть свободным.

– Где вы его нашли? – спросил Джеймс, когда робот вышел из гостиной.

– Кру, что ли? Да так, я сыну подарил на день рождение, думал, пусть поиграется, а робот понравился, стал почти родным.

– Он же на одном фазере работает, как это он ещё соображает? – заметил Джеймс.

– Кру был одной ногой на свалке, его хотели списать, даже с погрузочной бригады на космодроме, но мне он приглянулся, не знаю почему.

Оба друга замолчали, и слушая пение птиц и плеск золотых рыбок, о чём-то думали.

Генерал Роберт Стоун был невысоким, плотным мужчиной, обладавшим тяжёлым настойчивым взглядом, который ставил человека как бы в подчинённое положение, и заставлял повиноваться. Генерал казался человеком немного грузным, но несмотря на то, что в области живота он скопил уже изрядный жирок, в движениях был так же резок и быстр, как в молодости. Часто говорил коротко и отрывисто, по-военному. Временами, страдал отдышкой, тогда начинал говорить медленно и тяжело. В такие минуты лицо сильно краснело, покрывалось испариной.

Полковник Джеймс Брук, руководивший группой разведки, был типичным потомственным аристократом. Можно сказать, что нити его родословной терялись где-то при дворах средневековых европейских монархов. Но надо быть справедливым, сам Джеймс никогда не интересовался своими знаменитыми предками. Его даже раздражало, когда некоторые чиновники, узнав к какому роду он принадлежит, начинали проявлять чрезмерное любопытство. Высокий, стройный, в движениях он был нарочито медлителен и пластичен, разговаривал не спеша с расстановкой слов. В прошлом красавец брюнет, да и сейчас его лицо ещё сохраняло изящество и красоту. Высокий лоб, аккуратно уложенные к затылку волосы, слегка посеребрённые временем. Синие глаза горели загадочным внутренним огнём. Забавный крючковатый нос лица не портил, а делал его обладателя похожим на гордого орла и придавал взгляду особую проницательную силу.

Удобно устроившись в мягком кресле и попивая горячий чай, Джеймс, повинуясь многолетней профессиональной привычке, внимательно изучал обстановку в комнате, потом перевёл пытливый взгляд на Стоуна, и спросил:

– Пошаливает сердечко?

– Беспокоит, но я привык.

– Операцию предлагали?

– Предлагали, Джимми. Я отказался.

– Напрасно.

– Не могу смириться, что мне поставят искусственно выращенное сердце. Будто душу заменят.

Джеймс, посмотрел в глаза Роберту, пригубил чашечку с чаем и поставил её на стол.

– Напрасно, Робби, напрасно, десятки тысяч людей живут с искусственным сердцем. Тебе надо избавиться от душевных предрассудков. Странно, что они сохранились в наш век, даже у людей с сильным характером и широким образованием.

– Я обязательно соглашусь, в будущем. Сейчас не время. Мик заканчивает академию. Эскадру необходимо подготовить к манёврам. Да и нет желания долго в госпитале бездельничать. Ты же знаешь, после ранения я полгода лечился, надоело.

– Но замена сердца не такая сложная операция?

– У меня другой случай, Джимми. Медики предупредили, придётся побыть под наблюдением месяца два-три, не меньше, может возникнуть осложнение.