Александр Руднев – Заражённые бессмертием (страница 7)

Один из сотрудников службы охраны проверил его ИПН11 и удовлетворительно кивнул, дав понять, что он может следовать дальше.

Двери перед ними растворились, а затем возникли снова, после того, как группа из четырех человек вошла в холл зеркального здания.

Напротив, в двадцати метрах матовым светом подсвечивалось около десятка дверей, как он позже понял, лифтов. Один из них перенес Рогова и сопровождающих сквозь подземные шахты куда-то вниз на несколько уровней.

В фойе не было никого, однако каждый уголок пространства контролировался различными средствами мониторинга – от камер до теплодатчиков, что было неудивительно. Андрей не сомневался, что оказался в помещении, где может находиться далеко не каждый.

Они стояли и чего-то ждали в тишине, которая казалась неестественной. Потом открылся еще один лифт, и их группа продолжила движение по подземным коммуникациям.

В следующем фойе их ждали три человека. Вайс и сопровождающие охранники остались здесь, а Рогова повели дальше уже эти трое. Через пару поворотов по ярко освещенному коридору они подошли к широким дверям, которые тут же растворились, впуская посетителей в просторную комнату с диванами, парящими вдоль стен. В течение нескольких секунд ничего не происходило. Затем на стенах появилось изображение лица то ли человека, то ли робота. Лицо пригласило их войти, и Рогов поначалу не понял, куда. Одна из стен разошлась, и он двинулся за мужчиной в черном костюме. Двое остались в «диванной» комнате.

Они уже двадцать минут стояли в центре овальной комнаты, и Рогова это начинало раздражать. Странно, но мужчина все это время не шелохнулся. Наконец, в помещении что-то завибрировало, и рядом возникла голограмма человека лет тридцати с аккуратно уложенными черными волосами и с правильными чертами лица.

– Меня зовут Анвар Остин, – сказала голограмма, – я отвечу на все Ваши вопросы.

Какое-то неправильное начало разговора, мелькнула у него мысль. Ведь он всегда был лишен права задавать вопросы. Лучше помолчать и подождать предложений. К тому же он решил, что раз кому-то уж очень понадобился, то может позволить себе это молчание.

Однако пауза затянулась, и казалось, никто не собирался ее нарушить.

– Кто Вы такой? – неожиданно сам для себя спросил Рогов, подумав, что вот уже и начал задавать свои вопросы.

– Я – руководитель Аналитического Центра. Вы находитесь сейчас на его территории.

– Зачем я здесь? – прозвучал очередной вопрос.

– Чтобы служить Содружеству, – тон собеседника сменился на более официальный.

Ну, точно! Подумал Рогов. Хотят кого-то ликвидировать моими руками. Видимо, потом я тоже последую за своим «клиентом». Осталось только решить, что лучше – догнивать в тюрьме или пожить свободным человеком и сдохнуть где-нибудь в темном переулке.

– Хотелось бы уточнить… что мне нужно будет делать? – спросил Рогов.

Голограмма на пару секунд замерла, а затем, вновь ожив, произнесла:

– Я задам Вам несколько вопросов. Постарайтесь отвечать предельно откровенно, – и добавила, – от этого будет зависеть Ваша участь.

В ответ он едва заметно кивнул, гадая о том, чего же еще они не знают о нем, раз собираются спрашивать.

– Почему Вы убили Фишера?

Он мог ожидать любого вопроса, но этот, пожалуй, был далеко не первым в его списке. Находясь взаперти, Рогов тысячи раз возвращался к тому дню. Не раз он испытывал гнев, злобу и даже ярость, однако никогда это не приводило к такому мощному воздействию на физиологию другого человека. Андрей понимал, что его способность – побочный эффект «извлечения», и он не может «это» контролировать, хотя данное обстоятельство вряд ли способно его оправдать, также как агрессивного пациента психиатрической лечебницы, который не понимает, что творит. Вместе с тем, Рогов в глубине души хватался за мысль о своей невиновности и очень бы хотел, чтобы так и было, однако одна деталь его сильно смущала – он действительно желал смерти Фишеру в тот момент.

– Я не хотел его убивать, – сказал он.

Ему показалось, что Остин усмехнулся.

– То есть, Вы не можете контролировать Вашу способность?

– Похоже, что так.

– Тогда Вы опасны, Рогов, – уныло сообщил собеседник.

– Неужели?! – теперь уже усмехался он, – Наверное, поэтому я и отбываю срок в тюрьме!

Никак не отреагировав на иронию, Остин произнес:

– Впрочем, я так и думал. Вы не единственный, Рогов, кто не может контролировать. Я хочу Вам предложить работу.

– Что за работа? – спросил он, хотя был почти уверен в ее сути.

– Мне нужен человек в службе безопасности Центра.

– Это не проясняет ситуацию, – сказал Рогов, особо не ожидая подробностей.

Однако Остин невозмутимо пояснил.

– В общих чертах – это сбор информации и ее передача лично мне.

Уже неплохо, подумал Рогов, пусть хотя бы соглядатай.

– Я согласен.

– Почему Вы не спрашиваете, что получите взамен?

Он поднял бровь.

– Я полагаю, что это досрочное освобождение.

– Не только. Вас научат контролировать Вашу способность. И Вам нужен новый биокомплекс.

– Это точно, – вздохнул он, прислушиваясь к покалываниям в конечностях и ощущая легкое головокружение.

На этом разговор был окончен, голограмма исчезла. Рогов последовал за мужчиной в костюме, который дал несколько указаний тем, кто оставался в «диванной». Вскоре его определили в отдельную комнату, снабженную всем необходимым для жизни.

В шкафу он нашел чистый комбинезон и белье. Через полчаса его повели в пункт приема пищи, где было несколько человек, сидевших за длинными прозрачными столами. Еду он мог выбрать сам и сесть в любое место по своему усмотрению. Какое забытое чувство – ощущение, что ты часть общества. Вокруг были люди, обыкновенные и разные.

Рогов испытал что-то вроде эйфории, и только через некоторое время заметил, с каким странным интересом не него смотрят. Возможно, потому что к нему был приставлен человек с оружием, а может, внимание привлекал иньектор, натиравший шею. Однако, это неудобство казалось ему мелочью по сравнению с происходившими переменами в его судьбе.

Через два дня были проведены необходимые исследования, и Рогов перенес «извлечение». Воспользовавшись возможностью выбора внешности, он остановился на облике белого человека с длинными русыми волосами атлетического телосложения. Стоя у зеркала, Андрей стянул пучок густых волос в хвост, залюбовавшись грудными мускулами.

Еще неделя ушла на адаптацию и наблюдение. Все это время он в сопровождении охранника перемещался по уровню, где обнаружились большой бассейн, спортзал и сад. Другие помещения были для него закрыты, однако он чувствовал, что это ненадолго. С другими сотрудниками Центра Рогов так и не познакомился, поскольку подписал соответствующее обязательство. Нетрудно было догадаться, что его считали опасным.

На десятый день пребывания в Центре его вызвали в блок «Б».

– Проходите! Присаживайтесь! – высокий мужчина средних лет стоял у прозрачного стола и указывал на стул у стены.

В комнате был еще мужчина, в котором Рогов узнал наблюдавшего его доктора Морозова. За столом сидела молодая симпатичная блондинка с правильными чертами лица.

– Моя фамилия Лоренс, – представился высокий, – я руковожу отделом по персоналу. Доктора Морозова Вы знаете.

Рогов кивнул.

– Госпожа Саранская – специалист по аномальным способностям.

Андрей непроизвольно поморщился. Только не хватало, чтобы им командовала баба.

– Я, так понимаю, пришло время работы? – спросил он.

– Поживем, увидим, – ответила Саранская, и Рогов отметил усталость в интонации.

– Итак, биокомплекс работает вполне удовлетворительно, – констатировал Лоренс, глядя в монитор, появившийся вместо стены.

На экране был изображен силуэт человека с выделением всех основных систем жизнедеятельности. Шкала показывала, что слияние духовно-энергетической сущности с искусственным телом успешно на девяносто восемь и семь десятых процента.

– Вы испытывали после «извлечения» какие-нибудь нетипичные ощущения? – спросила Саранская.

– Что Вы имеете ввиду?

– Головокружения, потеря сознания, галлюцина…

– Нет. Ничего подобного, – перебил ее Рогов, – чувствую себя прекрасно.

Женщина замолчала, отметив что-то у себя в электронном блокноте.

– Доктор! Что скажете? – спросил Лоренс у Морозова.

– Думаю, что все пока в порядке. Организм функционирует без осложнений. Можно приступать ко второму этапу.

Прозвучало и оптимистично, и драматично одновременно. Рогов поежился.