Александр Раевский – Корни Японии. От тануки до кабуки (страница 35)

Однако шансов на самом деле не было. В 1614 году дзэнский монах Исин Судэн представил доклад про злодеяния христиан и про то, что эта вера подрывает основы японского государства, призывая изгнать миссионеров раз и навсегда. Второму сёгуну Токугаве Хидэтаде такие мысли пришлись вполне по душе, и это гневное сочинение быстро приобретает статус официального документа со всеми вытекающими последствиями: в Киото стали разрушать церкви, а христиан отправлять в ссылку или высылать за пределы страны. В 1618 году в Нагасаки начались казни христиан – людей обезглавливали или сжигали, при этом под горячую руку попадали уже все – и японцы, и португальцы.

Конец так триумфально начинавшегося семилетнего дипломатического путешествия Хасэкуры по Европе оказался сильно подпорчен слухами о японских зверствах по отношению к христианам. По настоянию папы римского король Испании отверг торговые предложения японцев, а все христианские реликвии и подарки, которые были привезены в Японию, оказались никому не нужны.

Христиане оказались вынуждены уходить в подполье, а власти изобретали всё новые меры для их поимки. При устройстве на любую работу требовалось отрицание принадлежности к христианству, а за информацию о местонахождении христиан полагалась денежная награда. Всего с 1613-го по 1626 год было казнено порядка 750 человек. И это был ещё не конец.

Последней каплей стали события на полуострове Симабара в 1637 году, когда тысячи самураев на Кюсю поднимают восстание под христианскими знамёнами и лозунгами (хотя само восстание было больше социально-экономическим, нежели религиозным). Тогда терпению сёгуна (это был уже третий сёгун Токугава – Иэмицу) пришёл конец, и вскоре после подавления восстания он выпускает указ о закрытии страны, которое продолжалось в итоге более двух столетий.

Европейцы не сразу поняли, что произошло, и не сумели осознать всю серьёзность происходящего. В 1640 году в Японию даже приплывает представительная делегация из Макао с просьбами, адресованными японским властям, отменить этот чрезмерно строгий указ, но всех прибывших объявляют нарушителями и приговаривают к смертной казни. Около шестидесяти человек казнили, а тринадцать отправили обратно – рассказать всем о случившемся, чтобы никому больше не было повадно.

Неизвестный автор. Гравюра, показывающая выявление христианина с помощью дощечки фуми-э. Ок. 1870 г.

Теперь христианство стало по-настоящему уголовно наказуемым: японское государство со всей свойственной ему порой жестокостью обрушилось на эту веру и на верующих. Миссионеров подвергали пыткам и заставляли отрекаться от веры; тех, кто оставался крепок духом и этого не делал, ждала смертная казнь. В Эдо был создан специальный правительственный орган, призванный следить за недопущением распространения христианства, и всех даймё с доходом более 100 тысяч коку[47] риса призвали у себя во владениях сделать то же самое.

В 1646 году была создана специальная тюрьма для христиан – Кириситан-ясики. Для того, чтобы выявить верующих, японские власти ввели новую практику, получившую большое распространение. Были изготовлены металлические таблички, изображавшие распятие, – фуми-э. Их клали на землю и просили людей на них наступать, а тех, кто отказывался, приговаривали к казни. Теперь европейские миссионеры, которые продолжали, тайком приезжая в Японию, прячась в пещерах, скрываясь в маленьких деревнях, проповедовать и объяснять японцам христианские заповеди, совершали настоящие подвиги во имя Бога, которые даже не снились столетие назад их предшественникам, пользовавшимся и любовью населения, и государственной поддержкой.

Такими сильными духом, однако, были не все. Некоторые миссионеры под страхом смертной казни или в результате изощрённых пыток принимали заманчивое предложение японских властей – отречься от христианства, взять японское имя и тем самым сохранить себе жизнь. Наиболее известен пример португальского священника Криштовао Феррера, который отрёкся от веры после пяти часов жесточайших пыток: он в итоге женился на японке, взял имя Савано Чуан, участвовал в допросах христиан и присутствовал на процедурах эбуми, когда верующих заставляли наступать на распятия[48].

Но несмотря на все принимаемые властями жестокие меры, наказания и казни, искренне и сильно верующие японцы всё равно оставались. В этих суровых условиях гонений и постоянного страха за жизнь их вера, наоборот, закалялась и крепла. Так в Японии появилось новое религиозное движение, которое в итоге переросло христианство и впитало черты самых разных верований – какурэ кириситан («скрытые христиане»).

Многие христиане давно прекрасно понимали, куда дует ветер, и до этого уже долго собирались тайком: ужесточение мер не стало для них новостью. Они были готовы уходить в под-полье – и они это сделали.

Какурэ кириситан собирались небольшими группами, концентрируясь вокруг общих предметов поклонения – нандогами («боги из чулана). К ним могли относиться куски материи с изображением Христа, украшенные крестом офуда («заклинательные таблички»), даже палки с пеньковой верёвкой (в чём ощущается сильное влияние синто). Те семьи, в домах которых хранились эти священные объекты, и были главными в христианских общинах.

Вообще же подпольные общины христиан старались соблюдать все необходимые правила и каноны: там были священники, проводившие таинство крещения, были те, кто объяснял катехизис. При крещении младенец получал особое имя – арима но намаэ[49]. Когда человек умирал, отправляли гонца в буддийский храм, а пока тот шёл, проводили собственную заупокойную службу и читали молитвы на латыни. Если вначале ещё были люди, которые понимали смысл произносимых слов, со временем они просто превратились в набор непонятных странных звуков.

Это было общей тенденцией в движении какурэ кириситан. Если первое время после официального закрытия страны миссионеры ещё продолжали тайком приезжать и проповедовать, то постепенно это как-то само собой сходит на нет. Японские христиане оказались предоставлены сами себе, и через несколько поколений, когда уже не осталось в живых никого, кто получал знания от первоисточника, эта вера начала невольно меняться и трансформироваться, приобретая любопытные и характерные для Японии черты.

Так, Иисус Христос в религиозных изображениях отходит на второй план, а на первый план выходит женский образ – Дева Мария, которая становится очень похожа на буддийскую богиню Каннон. Существуют иконы, которые на первый взгляд изображают Каннон, но на самом деле, если внимательно присмотреться, это Дева Мария. Так верующие японцы в период запрета христианства обманывали проверяющих[50].

Иными словами, когда христианство становится исключительно местным феноменом, с ним неизбежно происходят те неосознанные трансформации, которые приближают его к японскому характеру и менталитету. К тому моменту, когда Япония вновь открывается миру и в страну спустя два столетия вновь начинают попадать европейцы, движение какурэ кириситан было отчётливо синкретическим, представляя собой сочетание синто, буддизма и христианского учения, которые переплелись между собой до такой степени, что сложно было понять, что в этом веровании откуда появилось.

После того, как европейские миссионеры покинули Японию, буддизм остался единственной господствующей религией, и ничто больше не могло оспорить его монополию на духовную и светскую власть. Его влияние на жизнь японцев проявлялось и раньше, но в эпоху Токугава достигло своего апогея. Согласно системе данка сэйдо, все жители страны оказывались приписаны к определённому храму; буддизм теперь контролировал рождения и смерти, регистрировал браки и разводы, вёл учёт населения, разрешал конфликты – в общем, исполнял не только религиозные, но и административные функции. По сравнению с невероятной полнотой его власти синто был просто собранием сказок и мифов, чем-то красивым, но не имеющим отношения к действительности.

Это положение вполне устраивало токугавские власти, старавшиеся изо всех сил сохранить стабильность в стране, но с реставрацией Мэйдзи ситуация кардинально изменилась. Теперь основная задача состояла в том, чтобы вернуть престиж императорского рода за счёт возвращения престижа синто.

Во второй половине XIX столетия начинается активная борьба с буддизмом на масштабном государственном уровне. Это движение называлось хайбуцу кисяку, что можно перевести как «уничтожь Будду, разрушь Шакьямуни». В ходе этой кампании разрушались буддийские храмы, уничтожались скульптуры и изображения будд, а буддизм стал ассоциироваться с чем-то традиционным, мешающим Японии двигаться вперёд.

В это же время на волне притеснения буддизма происходит триумфальное возвращение христианства, сопровождающееся на этот раз гораздо более серьёзной государственной поддержкой, чем прежде. Поскольку Япония для полноправного вхождения в мировое сообщество хотела стать современной и почти европейской страной, необходимо было осваивать и европейскую религию.

Однако часть какурэ кириситан, бережно сохранивших ими самими же созданное учение, так и не смогла принять классическое христианское вероучение, которое пытались им объяснить европейские и американские священники. Они ушли на дальние острова и продолжили там исповедовать свою веру. Этих людей называют сегодня в Японии ханарэ-кириситан («отдалившиеся христиане»)[51].