Александр Раевский – Корни Японии. От тануки до кабуки (страница 27)

Этой богине посвящено много храмов, но, наверное, самый знаменитый и известный всем туристам, попадающим в Токио, – храм Сэнсодзи в Асакусе: про статую, которая там находится, даже сложена красивая легенда. Говорят, в VI столетии рыбаки или ныряльщики обнаружили её на морском дне, с трудом подняли и перевезли на берег, где и был построен посвящённый ей храм. Установленная в Сэндае огромная белоснежная статуя Каннон высотой в сто метров – одна из самых высоких статуй во всём мире.

Более скромны, но не менее важны божества Дзидзо, статуи которых можно встретить не только в храмах, но и просто вдоль дорог. Опознать их легко по красным шапочкам и слюнявчикам, которые кто-то когда-то заботливо на них надел (не на всех, но на многих). Эти многочисленные Дзидзо считаются как бы пограничниками между нашим миром и загробным, или проводниками – как туда, так, говорят, и оттуда. Этим и объясняется то, что они сидят вдоль дорог: это символизирует в том числе и границу между жизнью и смертью.

Храм Сэнсодзи. Токио, Япония

Статуэтки Дзидзо. Токио, Япония

Считается, что Дзидзо помогают людям добраться к их точке назначения в загробной жизни и следят за тем, чтобы никто по пути не оступился и не угодил куда-то не туда. Есть и более поздняя функция, которой наделили их уже в Японии – покровительство душам не родившихся или рано умерших детей. Но в первую очередь Дзидзо оберегают живых, и поэтому любовь к ним простых японцев не ослабевает.

Скорее всего, именно с этим и связаны заботливо надетые шапочки и слюнявчики: можно почувствовать, как люди заботятся об этих статуях. Причины у всех разные, но стоит отметить: забота о статуях (и благодаря этому их «очеловечивание») является очень любопытной чертой японского буддизма.

Эволюция Дзидзо на пути в Японию заслуживает внимания, поскольку в некотором смысле отражает общие тенденции культов заграничных божеств, попавших сюда из-за рубежа. В Индии его зовут Кшитигарбха, он выглядит как монах и держит в руке жемчужину, исполняющую желания и освещающую тьму. В Китае он известен под именем Дизанг, и там стал почитаться во многом как владыка загробного мира, хоть сострадающий, но весьма суровый. Зато в Японии эта мрачная ассоциативная связь с загробным миром постепенно стирается: Дзидзо становится дружелюбен, улыбчив и оберегает людей от попадания в ад.

Эта любопытная метаморфоза – далеко не единичный случай. Чужеземные боги, попадая в Японию, становятся, по сути, одними из многочисленных заграничных культурных явлений, которые тут успешно заимствуют и делают своим. А механизм заимствования и переработки чужих культур был у японцев чётко отработан: вначале внимательное подражание, затем постепенное изменение – и готово. Почему все внешне грозные божества становятся в Японии добрее, вопрос тоже крайне интересный. Есть основания полагать, что природа и так была к японцам не слишком дружелюбна, поэтому они особенно нуждались в доброте и поддержке богов.

Похожие перемены произошли с семью богами счастья – Сичифукудзин (七福神), изображения которых так любят дарить японцы по разным поводам, но чаще всего на Новый год, надеясь, что эта семёрка наверняка принесёт счастье обладателю. Её состав крайне любопытен, поскольку является в полном смысле международным. Трое из этих богов приплыли из Индии, трое – китайского происхождения и только один – японец. Хотя эти боги попадали в Японию по очереди и первоначально между собой никак не были связаны, примерно в XV столетии они объединились в народном сознании в одну счастливую группировку и с тех пор пользуются большой любовью и популярностью.

Кацусика Хокусай, Утагава Кунисада, Утагава Тоёкуни, Тории Киёнага. Семь богов счастья. Ок. 1810 г.

Давайте рассмотрим эту интернациональную команду. Для начала представим уроженцев Индии.

Первого зовут Дайкоку, и иероглифы, которыми записано его имя, можно перевести как «Большой и чёрный». В буддизме это страшный Махакала с украшениями из змей и звериных когтей; он вполне соответствует своему имени и выглядит довольно угрожающе. В ряде тибетских верований он и вовсе считается демоном. Однако японцы, как мы знаем, не любят злых богов: попадая на острова, все божества в основном добреют, выглядят более каваии («те, что вызывают умиление») и начинают помогать людям, а не пугать их. Дайкоку тут становится покровителем крестьян, богом богатства и изображается поэтому с мешком, полным риса. По этой же причине считается, что он приносит счастье в бизнесе.

Второй – Бисямон, изображаемый воином с копьём и в самурайских доспехах. В буддизме он один из четырёх небесных царей, оберегающих мир от злых сил с четырёх сторон света, в Японии тоже стоит на страже мира и спокойствия, покровительствует воинам и защищает людей от зла.

Единственная девушка в команде – прекрасная Бэндзайтэн. В индуизме это Сарасвати – богиня мудрости, красоты и искусства, также почитаемая как божество воды. В индуистской мифологии к её подвигам относится убийство огромного трёх-голового змея, но в Японии вся её воинственность пропадает: она изображается красавицей, держащей в руках биву, и покровительствует не только мудрости, но и музыке.

Затем – представители Китая.

Четвёртого члена команды зовут Фукурокудзю: это бог муд-рости и долголетия, изображаемый старцем в китайских придворных одеяниях и с очень вытянутой головой. Иероглифы, из которых состоит его имя, говорят сами за себя: 福禄寿 означает «счастье», «благополучие», «долголетие». Кроме того, поговаривают, что он в особых случаях умеет даже оживлять умерших. Ещё одна важная деталь образа Фукурокудзю – посох с прикреп-лённым к нему свитком.

Пятый участник божественной команды по имени Дзюродзин тоже выглядит как китайский старец с длинной бородой и посохом, разве что голова у него не так вытянута. Компанию ему обычно составляет олень, иногда к оленю присоединяются журавль и черепаха – все эти животные в восточной традиции олицетворяют долголетие. Также это единственный член команды, которого могут изображать с чаркой сакэ. Он тоже отвечает за долголетие, и поэтому (да и по причине внешнего сходства) двух вышеперечисленных почтенных китайских старцев легко спутать.

Зато ещё одного китайского участника счастливой семёрки точно ни с кем не перепутать. Его зовут Хотэй, и самая выдающаяся часть его тела – огромный живот. Как это бывает свойственно полным людям, он очень добродушен и потому считается покровителем дружеского общения, радости и веселья. Его имя переводится как «полотняный мешок», а прообразом послужил китайский монах Цицы, который ходил по базарам с посохом и мешком для подаяний, зарабатывая на жизнь предсказаниями погоды. Хотэя очень любят изображать в миниатюрных фигурках нэцкэ, и есть одно важное поверье: если потереть его живот триста раз и при этом думать о своём заветном желании, то оно непременно исполнится.

И, наконец, единственный японский участник этого интернационального движения – Эбису. Его тоже просто узнать: он всегда с удочкой и огромной рыбой, а значит, благоволит рыбной ловле, успех в которой означает не только наличие вкусной еды на ужин, но и в целом богатство и процветание. По этой причине он покровитель рыболовов и торговцев, отвечает за удачу в делах, хранитель океана, ценитель труда. Его имя парадоксально переводится как «чужеземец» или «варвар», что должно означать его приход откуда-то из-за рубежа, поэтому его происхождение вызывает вопросы[33]. Однако это не помешало ему стать одним из наиболее любимых японцами богов: неслучайно его имя носит марка популярного и вкусного пива, которое имеет смысл попробовать, если вы оказались в Японии.

Все вместе эти семеро богов плывут на лодочке с сокровищами – такарабунэ (宝船) и везут с собой не только сокровища, но и счастье. Считается, что надо положить гравюру с этой счастливой лодочкой под подушку в ночь на 2 января, и если приснится хороший сон, значит и предстоящий год будет счастливым.

Есть, впрочем, одно божество, которое изображается в Японии угрожающе и зловеще – это Фудо Мёо («Недвижимый светлый король»). В одной руке у него меч – его он пускает в ход против всевозможных демонов. В другой – аркан: им он вытягивает к себе людей, которые погрязли в греховных помыслах. Лицо его злобно оскалено, и если не знать, что это доброе божество, об этом никогда не догадаешься.

Разумеется, это далеко не полный список японских божеств, которые имеют неяпонские корни, но их подробное перечисление могло бы растянуться на отдельную книгу. Буддийская космогония обогатила не только японское религиозное сознание, но и японское искусство, подарив скульпторам и художникам вдохновляющие яркие образы. Учитывая то, что до этого прос-тые японцы обращались в своих молитвах лишь к объектам неживой природы, можно только представить, насколько мощнее стало религиозное чувство, когда появились такие разные, но одинаково величественные и непостижимые божества.

Так, через наглядные объяснения и красочные образы, растолковывая незнакомое, убирая тревогу и даруя надежду, обращаясь к самым корням японского сознания, буддизм медленно, но верно завоёвывал любовь простых японцев. Его приближение к японскому народу было постепенным, и проследить эволюцию японского буддизма тоже крайне интересно.