Александр Раевский – Корни Японии. От тануки до кабуки (страница 25)
Но подобные городские легенды, при всей их странности и неловкой трэшовости, как раз и становятся современным фольклором – тем, что появляется из ниоткуда среди народа, передаётся изустно и иногда даже становится предметом литературных или кино-интерпретаций. С каким бы скепсисом мы к ним ни относились, нужно признать важную роль этого жанра в том, что тонкая связующая нить между нами и нашими совсем древними предками всё ещё не прерывается.
Глава 3
Чужая вера
В этой главе будут рассказаны две не слишком связанные между собой истории о двух разных религиях и культурах, пришедших в Японию извне, но оказавших большое влияние и на историю страны, и на сознание её жителей. Эти религии отличаются друг от друга если не всем, то по крайней мере очень многим, и в Японии их тоже ждала очень разная судьба.
Речь, как нетрудно догадаться, о буддизме и христианстве.
Буддизм появился на заре японской цивилизации, изящно влился в жизнь и сознание людей и стал без преувеличения одним из столпов как древней, так и современной Японии. Христианство появилось десятью столетиями позже, имело очень серьёзный политический подтекст и, по сути, познакомило японцев с Европой, но в итоге потерпело поражение и стало уделом немногих верующих, прятавшихся от закона, пока не заявило о себе снова в конце XIX столетия.
Несмотря на то, что эти истории на первый (да и на второй) взгляд между собой не слишком связаны, а религии – непохожи, в данном случае имеет смысл объединить их в одной главе. Обе эти истории не только о зарубежных верованиях, с разной степенью успешности искавших путь к японским сердцам, но также и о том, что в данном случае не менее важно, – об отношении японцев к внешнему миру и попытках осознать в нём самих себя.
Учитывая изолированный характер японской цивилизации, их любопытство по отношению ко всем заграничным явлениям и открытость всему новому, но в то же время строгий и консервативный характер их культуры, история взаимоотношений с двумя столь разными культурами и религиями может поведать нам немало интересного. А учитывая, что они существуют в Японии и по сей день, это получится не только рассказ об историческом прошлом, но и внимательный взгляд на настоящее.
Роль, которую сыграл буддизм в Японии, трудно переоценить, – она поистине велика. В подавляющем большинстве аспектов японской культуры да и вообще в образе жизни можно увидеть следы этой веры, и поэтому буддизм тут куда больше, чем религия: это и свод морально-нравственных норм, и духовная основа, и важнейший мотор развития японской цивилизации на самой ранней стадии.
Буддизм пришёл в эту страну, когда она была совершенно дикой: тут поклонялись камням и деревьям, гадали на панцирях и оленьих лопатках, внимали шаманам, общавшимся с богами. Потребовалось несколько столетий, чтобы Япония изменилась до неузнаваемости, стала настоящим государством (пусть и старательной миниатюрной копией Китая), самостоятельным участником политических событий в регионе. Это стало возможным во многом благодаря буддизму, который научил японцев тем вещам, без которых их сегодня невозможно представить.
Впрочем, буддизм в Японии – это не совсем тот классический буддизм, который проходят в курсе религиоведения, говоря об индийской цивилизации. Взяв за основу традиционные буддийские догмы и достижения религиозной мысли своих материковых предшественников, японцы невольно создали у себя в стране несколько другую разновидность этой веры. Так в принципе происходило в Японии со многими проявлениями чужеземной культуры: сами того не желая, японцы невольно подстраивают все абстрактные феномены и материальные объекты под себя, видоизменяя их в соответствии со своими представлениями о том, как правильно и разумно; и буддизм не стал исключением.
Можно посмотреть на этот феномен несколько с другой стороны и отдать должное гибкости буддизма, который не стал сопротивляться этим изменениям, а умело подстроился под новую культуру – и в итоге пронизал её целиком. Для того, чтобы покорить сердца жителей Японии, ему пришлось поменяться в соответствии с их культурными, социальными и психологическими особенностями, но это потому и великая религия, что она способна впитать многое, оставаясь собой. Так сошлись гибкость буддийского вероучения с открытостью и любознательностью японцев, и в итоге буддизм, не нарушив основ местного религиозного сознания, встроился в японскую жизнь так изящно, как будто был специально создан именно для такой формы.
Религиоведы называют это звучным термином «религиозный синкретизм»: это когда религии перемешиваются в сознании жителей и в культуре страны до такой степени, что сложно отделить одну от другой. Удивительная и очень важная черта японского народа – заимствовать самые разные культурные элементы, а потом как-то их пытаться сочетать, но ни от чего при этом не отказываться – проявила себя тут во всей наглядности. Как в религиозных ритуалах и храмах, так и в мироощущении японцев зачастую невозможно понять, где синтоистская основа, а где буддийское влияние. Хотя даже о влиянии говорить странно: это скорее две основы японской религии и культуры, которые существуют в тесном переплетении друг с другом.
Не до конца понятно даже с богами: благодаря буддийскому изобразительному искусству тут появилось очень много образов самых разных демонов и божеств, и они порой неразличимо слились с местными божествами. Японский политеизм никуда не делся: наоборот, он расцвёл с новой силой, получив колоссальное вдохновение. Теперь богов стало ещё больше, но эти многочисленные божества, пришедшие извне, стали трепетно почитаемы вне зависимости от их происхождения. Существует красивая метафора – сравнение с путешественником, который привозит из разных стран статуэтки или другие диковинные предметы и выставляет их на каминную полку. Вроде все из разных мест, а вроде вместе смотрятся неплохо. Можно предположить, что у японцев был примерно такой подход к чужеземным божествам. Чем больше богов оберегает, тем надёжнее.
Согласно общепринятой версии, изложенной в «Нихон сёки», а потому обладающей наиболее официальным статусом, в 552 году монахи-посланники от короля Пэкче[32]показывают императору Киммэю изображения будд, читают и объясняют некоторые сутры – в общем, делают наглядную и убедительную презентацию новой религии, которая до этого успела покорить ни много ни мало – Индию и Китай.
Нельзя сказать, что императорскому двору все эти объяснения были понятны: всё-таки японцы тогда находились не на таком высоком интеллектуальном уровне, чтобы постичь тонкие нюансы идей кармического перерождения, колеса сансары, иллюзорности земного существования и других важных буддийских понятий. В Японии господствовало поклонение душам умерших предков, а сакральными объектами были горы и рощи; вера была простой и лишённой каких-либо эстетических изысков. Поэтому на первых порах гораздо более важную роль, чем сами религиозные идеи, сыграли изображения будд и в целом визуальные образы и эстетика новой религии: яркие цвета, красивые храмы, причудливые существа, неведомые и вселявшие трепет в первобытное сознание японцев.
В описываемое время принятие буддизма было вопросом скорее политическим и ознаменовалось конфликтом между двумя главными кланами – Сога и Мононобэ. Использовать вопрос новой веры каждый собирался в своих интересах.
Мононобэ были консерваторами: они считали, что чужеземные боги не нужны Японии и что их присутствие может рассердить местных
Они даже установили у себя в храме буддийскую статую, решив подать пример всем остальным. Впрочем, пример получился не самым убедительным: на следующий год случилась эпидемия, и в ней обвинили чужих богов (мол, ками так дают понять людям, что присутствие чужаков нежелательно). В итоге статую сбросили в воду, а храм сожгли.
Но Сога не отступили от своей идеи и в итоге добились, чего хотели, действуя аккуратно и постепенно – и, для пущей уверенности от имени императорского рода. Сога-но Умако вместе с принцем Сётоку за кулисами официальной политической жизни убеждают императрицу Суйко (554–628 гг.) в несомненной важности буддизма для развития страны, и она начинает продвигать его на государственном уровне.
Хотя распространение буддизма в Японии началось во время правления Суйко, сама императрица сыграла в этой истории не самую большую роль. Это в первую очередь заслуга её племянника – великого японского просветителя принца Сётоку. Буддийские идеи захватили его до такой степени, что вторая глава его Конституции, состоявшей из 17 статей, предписывала поклонение Трём сокровищам (это Будда, Дхарма – буддийский закон и Сангха – буддийская община).
Буддизм в Японии то время был неразрывно связан с понятием культуры как таковой, поэтому власти предержащие, даже не вникая в догматику и философию, ощущали его большую важность для развития страны. Японские власти всячески насаждали новую веру среди населения: Япония стремилась ощущать себя цивилизованной страной, не уступающей заморским государствам, и буддизм был важнейшим шагом на пути к этому.