Александр Раевский – Корни Японии. От тануки до кабуки (страница 24)

Ёцуя кайдан

Ёцуя – это название токийского района между Императорским дворцом и Синдзюку. Эта пьеса, сочинённая в XIX столетии для театра кабуки, была с тех пор неоднократно экранизирована и стала одной из самых известных историй о привидениях в японской культуре.

Главными действующими лицами в этой страшной истории являются не самый порядочный самурай по имени Тамия Иэмон, его прекрасная молодая супруга Оива, а также девушка по имени Оумэ, влюблённая в Иэмона и мечтающая увести его от супруги. Для достижения этой цели она посылает в подарок Оиве крем для лица, который содержит яд – Оива навсегда становится обезображена, и Иэмон, поняв, что с таким лицом жена ему больше совсем не нравится, уходит к Оумэ без особых угрызений совести.

Более того, он посылает к супруге своего друга Такуэцу с просьбой её изнасиловать и обесчестить, чтобы у него появились основания для развода. Такуэцу не решается это сделать, зато показывает Оиве её отражение в зеркале (странно, что она не догадалась взглянуть в него раньше). Оива в шоке и отчаянии: она вырывает из его рук кинжал и закалывает себя. Несложно догадаться, что она становится онрё – духом, жаждущим возмездия.

Дальше, собственно, и начинается ужастик. Она преследует своего неверного мужа повсюду, появляясь перед ним там, где невозможно ожидать, – в волнах реки, в старом фонаре, в ночных кошмарах и снах. И это не просто безобидный счёт тарелок, как в предыдущем кайдане: Оива в ярости и не успокоится, пока не отомстит за бесчестье. В результате Иэмон сходит с ума, убивает свою жену, приняв её за призрака, а также её отца, а сам убегает в горы.

Эта пьеса, говорят, скрывает ещё одну важную мораль, пусть и не сразу очевидную. По-настоящему в этом мире страшны вовсе не привидения: люди гораздо страшнее.

Пионовый фонарь

История, основанная на древней китайской легенде, введена в японский фольклор лишь в XIX столетии рассказчиком по имени Энчё Санъютэй.

Молодой парень по имени Сабуро влюбляется в красавицу Оцую, дочь друга его отца. Между ними вспыхивает чувство, но потом Сабуро заболевает и долгое время не появляется в доме своей возлюбленной. Девушка ждёт его и ждёт, чахнет на глазах, а потом и вовсе умирает.

Когда Сабуро узнаёт об этом, он погружается в долгую и беспросветную печаль, пока однажды ночью (что характерно, в Обон) он слышит каран-корон, звуки сандалий гэта, ступающих по каменным плитам его сада. Это идёт прекрасная Оцую со своей служанкой, несущей фонарь, украшенный пионами.

Он удивлён: «Я думал, ты умерла», – говорит он. «Нет, – отвечает она, – просто мы со служанкой переехали в маленький домик в районе Янака».

Так за разговором проводят они ночь, а слуга, выглянувший из окна, видит жуткую картину: его хозяин говорит с привидением, но, ослеплённый любовью, даже не догадывается об этом. На следующий день он, разумеется, рассказывает хозяину правду, но тот не верит. Лишь после того, как они вместе идут гулять на Янака и на кладбище видят склеп, украшенный пионовым фонарём, Сабуро понимает, о каком маленьком домике шла речь, и ему становится не по себе.

У входной двери они закапывают буддийские сутры, чтобы призрак не смог зайти в дом, но от этого ему становится ещё мучительнее: он мечтает остаться вдвоём со своей любовью – хоть привидение она, хоть нет. Впрочем, можно догадаться, что было дальше. То ли сам Сабуро, то ли его слуги, которые не могли больше видеть страдания господина, выкапывают сутры, и призрак заходит в дом. А дальше – страстная ночь любви между живым человеком и призраком, а утром слуга, войдя в комнату, обнаруживает мёртвое тело своего хозяина в объятиях скелета.

Из приведённых примеров может сложиться обманчивое впечатление, что привидения – это в основном девушки. Но это не так: привидения в Японии гораздо разнообразнее.

Существует, например, распространённый вид японских привидений, который называется фуна-юрэй: это духи тех, кто погиб в море и остался на дне морском. Они могут восставать со дна с огромными черпаками в руках и топить лодки, заполняя их водой. Они могут даже появляться на огромных кораблях-призраках и брать живых на абордаж. Спастись от них можно по-разному (например, бросать в воду онигири, чтобы умилостивить духов), но гарантий никаких нет. У них разные названия и проявления: где-то их называют аякаси (в районе Кюсю есть истории про странных светящихся существ, возникающих в воде), где-то это огромные и злые умибодзу («морские монахи»).

Такэхара Сюнсэн. Фуна-юрэй из книги «Сто иллюстрированных историй». 1841 г. Художественный музей Гонолулу, Гонолулу, штат Гавайи, США

Эти монахи особенно страшны: появляются ночью и когда ничто не предвещает беды. Казалось бы, ещё секунду назад море было спокойным, но вдруг начинается ветер, а из воды поднимается огромная чёрная голова – это морской монах решил потопить корабль. Если верить изображениям, размеры одной только головы настолько велики, что совершенно не хочется представлять, насколько огромен умибодзу целиком. Описания этого существа весьма разнятся: по одним версиям, это чёрный великан, по другим – у него щупальца, как у осьминога. В газете «Мияко симбун» за 1888 год была статья, в которой очевидцы описывали умибодзу как огромную обезьяну с коричневыми волосами, оранжевыми глазами, пастью крокодила и хвостом лобстера. Звуки это существо издавало похожие на бычий вой.

Истории о том, что погибшие в море могут возвращаться, чтобы забирать живых, существовали в Японии во все времена; но особенный всплеск появления подобных легенд случился после битвы в заливе Данноура в 1185 году, в результате которой тысячи самураев Тайра прыгнули с кораблей в морскую пучину и нашли там свою смерть (подробнее – во второй главе моей книги «Я понял Японию. От драконов до покемонов»).

Битва при Данноура вообще оказала серьёзное влияние на японский фольклор, подарив ему огромное количество тем для дальнейшего использования во всевозможных жанрах – от гравюр до пьес театра нō, и народное творчество не осталось в стороне.

Одной из примечательных является страшилка про слепого монаха по имени Хоичи. По преданию, он так красиво пел и рассказывал истории из древности, аккомпанируя себе на биве[30], что слушать его повадились духи погибших самураев Тайра. Когда его товарищи узнают об этом, они решают его спасти от привидений.

Чтобы сделать это, настоятель храма покрывает его тело буддийскими сутрами: благодаря им Хоичи становится невидимым для духов. Но вот незадача: он забыл нанести сутры на уши певца, и это оказалась единственная видимая часть тела, когда дух погибшего самурая пришёл за ним к храму.

Поняв, что певец куда-то исчез, самурай решил забрать с собой хотя бы уши – и оторвал их. Тут нужно представлять себе, каких усилий стоило монаху не закричать при этом от боли. Так Хоичи, который был от рождения слепым, остался ещё и без ушей – зато цел.

Современные японцы до сих пор продолжают рассказывать друг другу страшилки: всё-таки этот жанр вечен. Немного меняются ёкаи, подстраиваясь под современную реальность, и теперь подобные истории называют городскими легендами. Так, например, в последнее время популярностью пользуется кучисакэ-онна: женщина с разорванным ртом. По основной версии этой истории, у хирурга во время операции на лице дёрнулась рука, и рот бедной женщины оказался разрезан в жуткой улыбке от уха до уха.

Однако поскольку теперь многие ходят в масках (а японцы стали это делать ещё в середине XX столетия, задолго до того, как это стало мэйнстримом[31]), её физический недостаток никому не виден. Поэтому она подходит к молодым мужчинам и спрашивает, слегка смущаясь и волнуясь: «Как вам кажется, я симпатичная?»

Если мужчина оценит попытку заигрывания и скажет: «Конечно, да», – красавица приспустит маску и обнажит свой жуткий разрезанный рот: «А так?» Интересно, что некоторые исследователи связывают этот образ с горной ведьмой ямамбой: так мы можем видеть и эволюцию страшилок, и незримую связь между поколениями и веками.

В современной Японии существуют и другие страшилки: младшие школьники рассказывают друг другу историю про Ханако, которая повесилась в школьном туалете, а ребята постарше гадают, спрашивая ответа у коккури-сан – это таблица для гадания, использование которой оказалось связано с самоубийствами и другими несчастными случаями, так что учителя и родители стали запрещать детям играть в эту игру.

Некоторое время назад была популярна страшилка про красную комнату. «Красная комната» – название анимации, когда на экране компьютера появляются яркие всплывающие окна, которые складываются в предложение: «Ты любишь красную комнату?» Затем экран становится красным, и на нём появляются имена жертв красной комнаты. Человек, получающий это проклятие, должен скоро умереть. Эта страшилка стала особенно популярной после инцидента, произошедшего в 2004 году в школе в городе Сасэбо, когда 11-летняя девочка зарезала ножом свою одноклассницу. Говорят, убийца была поклонницей этой анимации; но и эта версия тоже является уже частью фольклора, который, как известно, интереснее любой реальности.

Существует вполне оправданное мнение, что фольклор в современном мире оказался вытеснен профессиональным искусством: то, что раньше создавала народная фантазия, теперь творят профессионалы – будь то писатели, режиссёры или музыканты. Подобная тенденция была неизбежным процессом по мере развития цивилизации и сегодня достигла крайней степени: народного фольклора, который живёт и развивается, почти нет (разве что в тех далёких глубинках планеты, куда непросто добраться). Даже само слово «фольклор» скорее ассоциируется с культурным достоянием прошлого, чем с феноменом современности.