Александр Раевский – Корни Японии. От тануки до кабуки (страница 23)

Все те странные потусторонние существа, которые всегда обитали в этой стране вместе с людьми и о которых мы читаем в сборниках народных сказок, так тут и остаются до сих пор, хотя хижины сменились небоскрёбами. Мир ёкаев хоть и потускнел в народном воображении с появлением высоких технологий, но всё равно в глубине народного сознания остался где-то рядом.

Глазами, конечно, едва ли увидишь, но для сверхъестественного это в принципе вполне нормально.

Упомянутые выше ёкаи были выбраны не только по принципу известности и частоты упоминания в источниках, но и иногда в силу авторской симпатии: в конце концов, если всех перечислить невозможно, то нужно кого-то выбирать – а выбираешь, как правило, тех, которые больше нравятся.

Тех же читателей, кто заинтересуется этой темой (к которой автор тоже испытывает большую симпатию), можно направить к классическим рисункам Ториямы Сэкиэна или более современной манге Мидзуки Сигэру: там встречается огромное количество самых разных невероятных существ из глубин японского подсознания.

А можно поступить ещё проще: существует сайт yokai.com, где собрана довольно внушительная база данных (правда, на английском языке). На русском, к сожалению, пока не очень много статей и изданий по этой теме, но они – пусть и немногочисленные – тоже заслуживают внимания.

А теперь, когда мы поговорили и о сказочных героях, и об оборотнях, и о самой разной нечистой силе, обитающей в высоких горах и дремучих лесах, самое время перейти к одному из наиболее примечательных аспектов японского фольклора – верованиям в потусторонние силы или духов, в которых могут превращаться люди после своей смерти.

По-русски мы называем их привидениями. Японцы говорят: юрэй (幽霊).

В самом общем виде юрэй – это дух умершего, возвращающийся на землю в обличье, в котором его знали при жизни. Важное условие для такого появления: у этого духа остались в этом мире незаконченные дела, и они не дают ему окончательно покинуть нашу реальность. В самом худшем варианте развития событий его незаконченные дела – это месть, которую нужно осуществить. В этом случае мы говорим об онрё – мстительных духах, именно они становятся источником для многочисленных страшилок – от древних до вполне современных.

Это важный момент психологии привидений (если уместно так это формулировать): они обладают памятью о том, что было при жизни, и хорошо помнят, кто они такие. Если юрэй потеряет это ощущение себя и забудет своё имя, то превратится в простого монстра о-бакэ, беспричинно пугающего людей. Но привидения это очень хорошо знают и возвращаются туда, где жили раньше, даже сами не всегда понимая, что стали привидениями. Так, современная городская легенда рассказывает об офисной служащей, которая погибла в автокатастрофе, а через несколько дней задержавшийся допоздна сотрудник увидел её за компьютером, печатающей какие-то документы (которые она, по всей видимости, не успела закончить до гибели).

Впрочем, не каждый способен распознать юрэя и отличить его от живого человека. Лишь в одной из интерпретаций привидения – это полупрозрачные существа, летающие по воздуху, но не стоит упрощать и полагать, что все они появляются на земле лишь в таком очевидном обличии

Ряд историй повествует о том, как люди общаются с привидениями в полной уверенности, что это живые люди, и лишь потом понимают, что это был призрак. Так, в «Кондзяку моногатари» приводится рассказ о том, как женщина много лет ждала своего мужа, отправившегося в далёкие края, и когда тот вернулся, она не сразу поняла, что он стал привидением. Похожие рассказы можно встретить и в ряде других литературных памятников Японии.

Кроме того, на одной из гравюр XIII столетия привидение Сугавары Мичидзанэ изображено безо всяких белых одеяний и парения в воздухе, а совершенно неотличимо от обычного человека. (Согласитесь: если вдуматься, так становится куда более не по себе.)

Тот канонический образ юрэев, который сегодня так хорошо известен всем японцам, был создан относительно поздно, в эпоху Эдо, художником Маруяма Окё. Одна из его известных работ носит название «Привидение Оюки». Опираясь на этот образ, мы можем говорить о том, как выглядит японское привидение в современном сознании, но и тут не обойтись без небольшого исторического экскурса.

Начнём с того, что у японских привидений нет ног, и они как бы плывут по воздуху. Впрочем, это едва ли уникальная особенность японских юрэев: тут мы скорее имеем дело с общей особенностью представлений о душах умерших людей, приобретающих после смерти физическую оболочку.

Ещё японские привидения, как правило, носят белое одеяние, и у них длинные распущенные черные волосы, что тоже имеет исторические корни, восходящие ещё к эпохе Хэйан. Тогда женщины не очень часто стригли волосы: обычно они делали из них сложные причёски с затейливыми названиями типа «Три горных водопада», и спали на деревянных брусках вместо подушек – аккуратно, чтобы не повредить эту причёску. Ходить с распущенными волосами полагалось только в одном случае – во время ритуальных процессий, например на похоронах. Отсюда и появился этот канонический образ – белая одежда (священный цвет в синто) и длинные черные волосы.

Маруяма Окё. Привидение Оюки. 1750 г.

Когда-то была и ещё одна отличительная черта внешнего вида привидений – белый треугольник на лбу, из ткани или бумаги. Его так и называли хитаикакуси («сокрытие лба»). Причины появления этого странного треугольника не до конца известны: по одним версиям, он должен был оберегать умершего от злых духов, по другим – символизирует «небесную корону», символ перехода на новый уровень. Как бы то ни было, эта часть образа привидений в эпоху Эдо постепенно исчезает, и на лице Оюки уже нет никакого треугольника.

Образ, созданный Маруямой, надо отметить, стал культовым и с тех пор нещадно эксплуатировался в фольклоре, театре и кино – вплоть до знаменитого ужастика «Звонок» (реж. Гор Вербински, 2002 г.).

Любовь японцев к страшилкам выходит на новый уровень в эпоху Эдо, когда популярностью стали пользоваться так называемые «странные рассказы» (怪談) – кайдан. Корни этого жанра тянутся из глубокой древности, поскольку страсть людей щекотать себе нервы ужастиками заложена где-то очень глубоко в подсознании и не имеет национальных границ. Первые страшилки встречаются ещё в «Кондзяку моногатари», но это явно скорее жанр устный, нежели письменный, а потому есть все основания полагать, что эта традиция развивалась несколько параллельно официальной литературе.

Японцы их любили до такой степени, что даже существовали специальные сборища – хякумоногатари кайданкай, на которых участники зажигали сто свечей и рассказывали сто страшных историй, гася по одной свече после каждого рассказа. Последняя история рассказывалась в кромешной темноте[29]. Особенно актуален этот формат был в середине августа, во время праздника Обон.

Обон – буддийский праздник, посвящённый почитанию умерших предков. В эти дни (а праздник может длиться целую неделю) японцы возвращаются в свои дзикка (малые родины) и проводят время со своими родными. Считается, что в это время граница между миром живых людей и миром потусторонним особенно тонка: души умерших предков могут возвращаться и отмечать праздник вместе с родными, а заодно и все другие привидения тоже могут, пользуясь случаем, захаживать в наш мир.

Кроме того, середина августа – самое жаркое время в Японии, когда температура не опускается даже ночью, становится тяжело засыпать – вот и остаётся праздновать, пить сакэ, лепить рисовые колобки мо́чи, танцевать в хороводе специальный танец бон-одори – ну и развлекать друг друга разными историями. А у страшилок есть очень важный плюс: когда мы их слушаем, холодок пробегает по коже, и в невыносимо жаркую августовскую ночь можно почувствовать хоть немного прохлады.

Ниже приведены примеры нескольких классических кайданов из самых разных источников – от китайских средневековых легенд до пьес для театра кабуки. Объединяет их одно: будучи рассказанными в темноте при свете свечей, они вызывали то самое одновременно жуткое и приятное чувство холодка по коже, которое испытываем мы сегодня, когда смотрим фильмы ужасов.

Тарелки из замка Банчё

В одном замке жил знатный самурай, который «запал» на свою красивую служанку Окику, но та не отвечала ему взаимностью и гордо отвергала все ухаживания. И тогда он решился на крайнюю меру.

У него дома хранилась семейная реликвия – набор из десяти тарелок, передававшийся по наследству. Одну из этих десяти тарелок он спрятал, а потом обвинил служанку, что она украла её. Разумеется, ей он предложил замять дело, если она согласится вступить с ним в любовную связь, но девушка оставалась горда и неприступна.

В результате ложных обвинений она решает покончить с жизнью, прыгнув в колодец, и после смерти становится онрё – мстительным духом, который по ночам появляется из колодца и начинает протяжным скрипучим голосом считать тарелки – от одной до девяти, а затем, поняв, что десятой тарелки нет, начинать весь счёт заново. И так – до самого утра.

Окончания у этой истории существуют разные: от кармически справедливого – самурай совершает сэппуку, будучи не в силах выносить этот ужас, до более комичного – он призывает священника, который, дождавшись, когда призрак досчитает до девяти, громким голосом выкрикивает: «Десять!», и призрак Окику успокаивается, понимая, что пропажа найдена.