В горах на западе Хонсю, в районе префектур Вакаяма и Нара, обитает не менее страшный, одноногий и одноглазый иппондатара. Вообще, он обычно спокойно скачет по своим делам (хотя не хочется представлять, какие у такого существа могут быть дела) и даже сторонится людей, но в конце декабря, говорят, становится агрессивен и может напасть, если встретит кого-то на своём пути. Его название связано со словом татара – это древняя техника производства мечей в Японии. Считается, что он напоминает кузнеца, потерявшего один глаз от того, что постоянно глядел на огонь, а одну ногу – во время тяжёлой работы в кузнице.
Также в горах западной Японии можно встретить невысоких существ, напоминающих мальчиков 11–12 лет – это ямаваро. Мальчики они, конечно, весьма необычные: с длинными коричневыми волосами и одним глазом посередине головы. Характерно, что иероглифы, которыми записано это слово, указывают на связь с водяными – каппа.
Вообще ёкаев, образ которых связан с глазами, в японском фольклоре довольно много. Возможно, в этом можно увидеть проявление важности взгляда и глаз в японской культуре, но так или иначе список этих существ удивителен.
Есть, например, додомэки – женщина с очень длинными руками, покрытыми птичьими глазами: она так любит воровать, что двух обычных ей мало. Обе яркие черты её образа неслучайны. Фразеологизм «длинные руки» в японском языке означает тягу к воровству, а «птичьими глазами» (чёмоку, 鳥目) – называли традиционные японские монетки с дыркой посередине. Легенды относят её первое появление к X столетию, когда чиновник Фудзивара Хидэсато встретил огромное додомэкиподобное существо на кладбище и метко пущенной стрелой поразил его в один из многочисленных глаз. А после того, как Торияма Сэкиэн изобразил додомэки на своём свитке «Ночной парад ста демонов», эта страшная женщина заняла прочное место в японском фольклоре.
Есть тэномэ – похожий на обычного слепца, только глаза у него находятся на ладонях[28]. Истории про него встречаются разные. В сборнике кайданов XVII столетия он фигурирует в виде 80-летнего старика, встреченного однажды на киотском кладбище. В префектуре Иватэ на севере страны ходили легенды о слепом человеке, которого неизвестные на дороге ограбили и убили, и он, умирая, взмолился в бессильной ярости: «Ах, если бы у меня были глаза хотя бы на руках, я бы им показал!» Так его мстительный дух превратился в тэномэ – существо с глазами прямо на ладонях рук.
Иногда «глазастые» ёкаи принимают далеко не антропоморфную форму: как, например, мокумокурэн, что в переводе означает что-то типа «глаза-глаза повсюду». На первый взгляд это обычные бумажные перегородки сёдзи в традиционном японском доме, но в какой-то момент на этих обычных сёдзи могут появляться многочисленные глаза, внимательно наблюдающие за тем, что происходит в доме.
В самой идее этого ёкая можно увидеть неизбежное японское ощущение, что за тобой всегда кто-то наблюдает, даже когда ты в своём собственном доме. Возможно, это связано с теснотой традиционного японского общества и высокой плотностью населения: ты всегда находишься рядом с другими людьми, твоя община всё про тебя знает. И даже в современной Японии не отпускает чувство того, что ты постоянно под общественным присмотром.
Впрочем, куда более неприятно, чем увидеть глаза на сёдзи, – это увидеть большое количество черепов с пустыми глазницами, которые собираются в одну большую груду и внимательно глядят на тебя. Нужно обладать изрядной смелостью, чтобы выдержать этот тяжёлый взгляд. Это называется мэкурабэ: так японцы называют игру в гляделки. Справедливости ради, в японской истории такие гляделки случались лишь несколько раз: один из самых известных примеров описан в «Повести о доме Тайра» и связан с Тайра Киёмори, который убил столько воинов Минамото, что те после смерти явились ему в виде кучи черепов.
На фоне этих леденящих душу образов некоторые ёкаи выглядят безобидными и милыми существами. Таков, например, хитоцумэ кодзо: одноглазый мальчик-монах. Он и выглядит как обычный монашек – маленький и лысый, просто с одним большим глазом посередине лба. Говорят, он даже не хочет никого пугать и тянется к общению с людьми, но те почему-то при встрече пугаются его и убегают. Или ещё одно существо, которое могло быть рождено только смелым и не знающим границ воображением японцев: сиримэ – человекоподобное существо с ярко горящим глазом в анальном отверстии.
Ещё один интересный тип японской нечисти – цукумогами. Это старые вещи: древние японцы верили, что после того, как вещи исполнится сто лет, в неё вселяется дух, и она таким образом становится одушевлённой. В японских преданиях и суевериях можно встретить духи зонтиков, соломенных сандалий, бумажных фонарей, музыкальных инструментов, одеял, халатов и бочек сакэ – всего и не перечислить. Также считается, что их характер во многом зависит от характера их хозяев, обстоятельств их использования и эмоций, с этим связанных. Поэтому нельзя назвать цукумогами ни добрыми, ни злыми: всё зависит от того места, в котором находилась та или иная вещь. Отчасти подобная концепция влияет и на бережное и внимательное отношение к предметам, которыми пользуешься в повседневной жизни – никому ведь не захочется, чтобы его внуков гнобил и обижал вредный старый зонтик.
Ёса Бусон. Сиримэ из свитка «Бусон ёкай-эмаки». 1754 г.
Говоря о ёкаях, популярных в Японии сегодня, нужно вспомнить и о мангаке (художнике манги, японских комиксов) по имени Мидзуки Сигэру (1922–2015 гг.): это он в XX столетии напомнил японцам об окружающих их странных существах, посвятив им мангу «Гэгэгэ-но Китаро», или «Хакаба-но Китаро» («Китаро из могилы»). Это история про одноглазого мальчика, выросшего на кладбище и водящего дружбу с такими удивительными существами, от которых обычный человек непременно бы убежал в ужасе.
В этой манге появляются самые разные ёкаи: каких-то Сигэру-сэнсэй выудил из закромов и глубин японского фольклора, каких-то – придумал сам. Ему принадлежит фраза, что ёкаев, к сожалению, в современной Японии сегодня осталось немного: дело в том, что они не любят электричество, и с его изобретением предпочли покинуть современный мир. Несомненно, благодаря его саге про Китаро, увидевшей свет в 70-х годах прошлого столетия, ёкаи стали японцам чуть ближе и роднее.
Какие только причудливые существа не появлялись на страницах его манги. Там был и маленький плачущий старичок – конаки дзидзи, который просил лесных путников донести его до опушки, поскольку сам он совсем ослабел и не мог идти, а потом у них на руках превращался в тяжелейшую ношу, идти с которой было почти невозможно, – но вцеплялся так крепко, что бросить было невозможно тоже. Зато на прощание тем, кто справлялся с этой задачей, он дарил небольшой подарок и быстро скрывался в лесной чаще.
Там были и похитители подушек – макура-гаэси, и сунакакэ-баба – злобная бабка, появляющаяся из-под земли и забрасывающая прохожих песком, и летающий кусок ткани иттан момэн, и неторопливо вразвалочку идущий по лесным дорогам огромный шар на маленьких ножках по имени бэто-бэто-сан.
Например, если вы идёте в темноте по лесной дороге и вам кажется, что за вами кто-то идёт, не пугайтесь: скорее всего, это и есть бэто-бэто-сан. Главное, что нужно помнить: нельзя оборачиваться. Бэто-бэто-сан может испугаться и от неожиданности укусить или вовсе проглотить. Нужно отступить в сторону и вежливо сказать: «Бэто-бэто-сан, пожалуйста, проходите». И когда вы увидите, что он скрылся в чаще впереди, можно спокойно продолжать свой путь.
А вот ещё одна история – из недавнего прошлого.
Когда в 2020 году мир столкнулся с новой болезнью под названием «коронавирус», японцы, как и все остальные, стали искать способы защитить себя от этой неведомой хвори. Во всех странах эти способы были примерно одни и те же: маски, мытьё рук и т. д., однако в Японии появился один уникальный способ борьбы с вирусом. На борьбу с болезнью привлекли амабиэ.
Трёхногая русалка амабиэ пришла в японский фольклор относительно поздно: первые упоминания о ней относятся к XIX столетию. В 1846 году, когда в Японии бушевала эпидемия оспы, в районе Кумамото на юге страны заметили это странное существо с длинными волосами и клювом, с ног до головы покрытое чешуёй. Существо вылезло на берег и сказало, что, мол, если кто-то заболеет, то покажите ему моё изображение – и всё пройдёт.
Тогда амабиэ зарисовали, а потом эпидемия закончилась, эпоха Эдо сменилась модернизацией Мэйдзи, Япония вступила в трагический ХХ век, и про трёхногую русалку благополучно забыли. Но вот появилась новая хворь – и её образ извлекли из прошлого, сдули пыль и начали вовсю использовать.
Её изображения стали появляться на уличных плакатах японских городов. По пути на работу, возвращаясь домой, спускаясь в метро можно было бросить взгляд на амабиэ, и вирус, который мог таиться внутри организма, якобы ослабевал. Потом вирус прошёл, и амабиэ ушла в прошлое, хотя нет-нет да и мелькнёт где-то как напоминание об эпохе.
Изображение амабиэ на двери ресторана. 2021 г. Токио, Япония © image_vulture / Shutterstock.com
Но интересно в первую очередь то, что никто из тех, кто принимал решение о запуске этой кампании, не предполагал всерьёз, что эта мера поможет. Но это даёт нам ещё одну возможность убедиться в том, что при всём уровне своей культуры японцы на самом деле очень суеверный народ.
