Александр Пятаков – ТЬМА: НАСЛЕДИЕ (страница 3)

Спустя пару часов, ближе к вечеру Ирина вернулась в купе.

– Ну вот и все, теперь можем ехать спокойно до утра – сказала Ирина – может по рюмашке за знакомство?

Немного помешкав Олег ответил:

– Ну что же, я не против, давайте.

– Может перейдем на ты, а то как то не ловко, вроде одного возраста, а все выкаем – подначила она не затейливо.

Согласен, кстати, вот деньги за дорогу и питание, здесь должно хватить – подытожил он.

– Да к чему это сейчас, расскажи о себе – сказала она с не наигранным интересом.

– Да особо не о чем рассказать, родители умерли, продолжил их не большой бизнес, прогорел и вот еду к другу в гости, отдохнуть и найти свой новый путь. Семейной жизнью я так и не пожил, все некогда было, а теперь уж и не вижу смысла. Все стало настолько серьезным, что я раньше и не представлял – добавил он.

– Понимаю – ответила Ирина, не спеша доставая постельное белье.

– Я сразу после ПТУ пошла на эту работу, иных вакансий у нас особо не было вот я и уцепилась за то что есть.

– Но не все так плохо, как кажется – отметил Олег – разные города, новые люди.

– Но жизнь всё так же и она проходит мимо… – отметила она.

Неловкая показа повисла в воздухе.

– Может ещё по одной? – нарушил эту тишину Олег.

– А почему бы и нет, я тоже от всего устала и иногда хочется просто выпить и поговорить с кем нибудь по душам, с тем с кем я сама хочу разговаривать, а не по работе – выдала Ирина – Есть в тебе что то такое, почему то я чувствую себя рядом с тобой хорошо и спокойно.

– Я тоже, давно я не был так спокоен как сейчас, рядом с тобой – подытожил он.

Он положил свою ладонь на ее руку, такую теплую и мягкую, в этот момент он забыл обо всем, о том, что так терзало его изнутри. Ирина не убрала его руку, лишь посмотрела ему в глаза, в этот момент она ничего в них не увидела, кроме себя самой, это ещё больше смутило её. Ведь за последнее время, если и смотрят ей в глаза то либо с ненавистью, либо с пренебрежением, либо с желанием трахнуть её. А тут ничего этого нет, просто теплый взгляд, полный понимания и одиночества.

Она подняла стопку и в один глоток выпила её, закусив предварительно порезанным салом с хлебом, при этом поморщив свой маленький, красивый носик.

Он следом за ней опрокинул стопку, закусил и закурил сигарету.

– Мне кажется что я лезу не в своё дело, а как у тебя с личной жизнью, ведь с такой работой это тяжело наверное? – выдохнул клубы дыма спросил он её.

Она наливая по третьей стопке глубоко вздохнула, поправляя волосы.

– Отношения закончились ещё в первый месяц моей работы, парень не хотел ждать меня с рейсов, ему нужно было все здесь и сейчас. Да и я как то начала понимать, что особых чувств к нему не испытывала, по этому мы и расстались с ним. – задумчиво ответила она, закуривая сигарету – а у тебя как я понимаю тоже нет отношений, да они сейчас и ни к чему, проще жить одному или одной, я уже поняла это в своё время.

Олег ничего не ответил, лишь вздохнул.

Они выпили ещё по одной, поговорили о своем прошлом, о том как не справедлива жизнь и как же хочется каждому из них быть счастливым, по своему, не завися ни от кого на свете.

Они говорили долго и обо всем, первая бутылка уже закончилась и началась вторая.

– Я думаю ещё по одной и хватит на сегодня, работу утром никто к сожалению не отменит – пробормотала она усталым голосом – пойдем уже спать.

– Вместе что ли? – удивлённо ответил Олег

– Ну а почему бы и нет, я хочу чтоб этот приятный вечер, принес нам ещё маленько тепла. Ты не плохой человек, я многое узнала о тебе, не из твоих разговоров, а почувствовала нутром. Мы два одиночества, имеем право стать хоть не множечко счастливее, на час, на ночь, на время. – её голос был уставшим, но таким сладким…

Он молча встал, обнял её прижав к груди и поцеловал в губы.

Эта ночь пролетела для них обоих незаметно, они растворились в друг друга, в одном порыве, две судьбы.

Первые дни прошли в ритме поезда: стук колёс, свист на станциях, запах кипятка и пельменей из столовой. Ирина уходила рано утром – проверять билеты, разносить чай, успокаивать плачущих детей, улаживать ссоры между пассажирами. Олег оставался один. Читал газеты, которые она приносила. Смотрел в окно. Думал – но не о том, что случилось. О том, что будет дальше, когда приедет в Москву.

А вечером она возвращалась. Уставшая, с красными от холода щеками, но всё ещё улыбающаяся.

– Ну что, не соскучился? – спрашивала она, ставя термос на столик.

– Соскучился, – отвечал он, и сам удивлялся, как легко это далось.

Они пили чай. Говорили. Не о прошлом. Не о будущем. О жизни, как она есть.

– Ты веришь, что всё происходит не случайно? – спросила она однажды, глядя на мелькающие огни станции.

– Не знаю, – ответил он. – Но если бы я не потерял билет… мы бы не встретились.

Она посмотрела на него – долго, мягко.

– А ты веришь, что люди могут начать с нуля?

– Только если у них осталось хоть что-то внутри, – сказал он тихо. – Даже если это – пепел.

Она не стала спрашивать, что и почему сгорело. Просто положила руку на его ладонь – на секунду. Тепло. Без слов.

Однажды ночью, когда поезд стоял на заправке под Хабаровском, они вышли на перрон. Мороз был такой, что дышать больно. Но звёзды… звёзды горели, как будто весь мир замер, чтобы дать им побыть наедине.

– Я раньше мечтала уехать, – сказала Ирина, глядя в небо. – Куда-нибудь, где никто не знает моё имя. Где я не «проводница Ирина», а просто… я.

– А теперь? – спросил он.

– Теперь… – она улыбнулась. – Теперь я поняла: не место меняет человека. А человек – место. Даже в поезде.

Он молчал. Потом сказал:

– Ты – хороший человек, Иришка.

– Не такой уж хороший, – вздохнула она. – Просто стараюсь не становиться хуже.

– Этого уже много, – ответил он.

Они стояли рядом, не касаясь, но чувствуя – между ними что-то растёт. Не страсть. Не влюблённость. А доверие. Редкое, как зимнее солнце на Дальнем Востоке.

Она не настаивала. Не выспрашивала. Не пыталась «вылечить» его молчание. Она просто была рядом – когда он сидел у окна, уставившись в темноту, когда он не ел целый день, когда он вдруг улыбался, услышав детскую песенку из соседнего купе.

А он начал возвращаться. Не к тому Олегу, что был до «Баляевки». А к новому. Тому, кто ещё не знал, как жить, но уже не хотел умирать.

Однажды она принесла бутылку вина – «нашла в буфете, просроченное, но пить можно». Они пили, говорили о книгах, о музыке, о том, как в детстве мечтали стать кем-то другим.

– А ты кем хотел быть? – спросила она.

– Может, моряком, – усмехнулся он. – Чтобы уплыть так далеко, что прошлое не догонит.

– А теперь?

– Теперь… – он посмотрел на неё. – Теперь я хочу просто остаться. Где-то. С кем-то. Хоть на время.

Она не ответила. Просто потянулась и поправила воротник его куртки – будто он был её. Будто у них было время.

Но времени не было.

Каждый день приближал их к Москве.

К разлуке. К новым ролям, которые им предстояло сыграть.

Он не рассказывал ей о «Пуховских». Не говорил о кафе, о крови, о пуле в спине. Только однажды, глухой ночью, когда она застала его сидящим в темноте, спросила:

– Ты бежишь от кого-то?

Он помолчал. Потом сказал:

– От того, кем я был.