Александр Пресняков – Собирание русских земель Москвой (страница 64)
441 Новг. I, с. 425 и 427. Ко времени после 1445 г. надо отнести его договор о мире с Новгородом – С.Г.Г. и Д., т. I и в издании А.А. Шахматова, № 18.
442 В. к.литовский Казимир дал, по словам наших летописей, князю Василию в вотчину Брянск, Гомель, Стародуб и Мстиславль и «иные, многия места» – ПСРЛ, т. VIII, с. 117.
443 Шемяка сам отправился для этого в Углич с епископами, архимандритами и игуменами, «каяся и прощался», – ПСРЛ, т. VIII, с. 119; т. XXIII, с. 153. Эта демонстрация со стороны духовенства должна была немало содействовать подъему настроения в пользу в. к. Василия.
444 ПСРЛ, т. V, с. 269; Воскресенская и Никоновская летописи (т. VIII, с. 119; т. XII, с. 71) выпускают строки об «укреплении» и о поступке Кирилло-белозерского игумена.
445 ПСРЛ, т. VIII, с. 117–121 («Крест на том целовал и грамоты проклятые на себе дал»).
446 Послание к князю Дмитрию Юрьевичу от всего освященного собора – А.И., т. I, № 40. Весьма характерно, что это послание, повторяя доводы в. к. Василия, утверждает, что «татарове во христианстве живут» из-за «неуправления» великого князя с кн. Димитрием; и освященный собор берет на себя даже поруку, что «которого часу» князь Дмитрий «управится во всем чисто, по крестному целованыо», «того же часа князь великий татар из земли вон отошлет». Шемяка отказался вносить свою долю в «татарские просторы», утверждая, что хан Золотой Орды не царь для Руси. Послание датировано 29 декабря 6956–1447 г.
447 А.И., т. I, № 43. Окружное послание это показывает, как много было замешанных в дела Шемяки и сочувствовавших ему; митр. Иона призывает всех их бить челом великому князю «о жаловании, как ему Бог положит на сердце», и угрожает неблагословением своим и всего священства, если не добьют челом в. к. Василию, «а затем кровь христианская прольется».
448 С.Г.Г. и Д., т. I, № 67. Справедливо замечание А.В. Экземплярского, что издатели датировали эту «запись» 1448 г. слишком поздно (Указ. соч., ч. II, с. 324, примеч. 876). Князья Дмитрий и Иван целуют крест к своей «братье молодшей» на том, что им «бита челом» в. к. Василию о том, что ему их, как «свою братью молодшую», пожаловать их же вотчинами, кроме Звенигорода и Вятки, которые отходят от Дмитрия, как отступается он и от Углича, Ржевы, Бежицкой волости и всего, что получил от в. к. Василия «в удел и в вотчину»; князь Иван также отступается от Козельска, Алексина, Лисина. Князья обязуются содержание этой записи «писата и в докончальную грамоту» и не «сложить» этого обязательства, пока не состоится их «докончанье по сей грамоте» с в. к. Василием. Эта запись о «перемирии» на время переговоров, которые поведут их бояре, а сами князья отказываются ехать к великому князю, пока на Москве не будет митрополита. А.В. Экземплярский указал, что эта запись – ранее послание духовенства к Шемяке от 29 декабря 1447 г., так как там князь Иван уже в «докончанье» с в. к. Василием. Эта запись должна быть отнесена к попытке соглашения, которая произошла по возвращении в. к. Василия 17 февраля 1447 г. из похода на Шемяку и свелась лишь к отпуску из плена в. к. Софьи (ПСРЛ, т. VIII, с. 121).
449 С.Г.Г. и Д., т. I, № 63 – мировая запись, восстановившая отношения князей по прежним докончальным грамотам; поручители – в. к. Борис Александрович Тверской, его великая княгиня Анастасия Андреевна, сестра Ивана Можайского и князья Михаил Верейский и Василий Серпуховской: князья «будут с правым на виноватого», если одна из сторон нарушит эту «утверженную грамоту». Эта запись за печатью в. к.тверского. Она повторена в грамоте № 68 с небольшим изменением редакции и вставкой: «И яз князь Иван Андреевич целую крест к тобе к своему господину брату старейшему к в. к Василию Васильевичу и к твоим детем», которая указывает на соотношение грамот: первая дата боярам князя Ивана, на второй он крест целовал, приехав к великому князю; это было в сентябре 1447 г., так как грамота писана «в лето 6956», а непосредственно за ней последовал договор № 66, который писан «на Коломне в лето 6956 месяца сентября»; в этом договоре за князем Иваном укрепляются великокняжеские пожалования «в отчину»: Бежецкий Верх, половина Заозерья кубенских князей, Лисин. Но договор этот, по-видимому, подвергся вскоре пересмотру (вероятно, в связи со сношениями между Иваном Можайским и Шемякой, о которых упоминает декабрьское послание духовенства), причем из «пожалований» за князем Иваном остался только Лисин – там же, № 69. Первое соглашение (запись № 63) должно было состояться раньше 20 июля 1447 г., так как это дата договора между в. к. Василием и рязанским в. к. Иваном Федоровичем, в котором уже участвует Иван Можайский (Там же, № 65) как «брат молодший», равный перед в. к. Василием рязанскому великому князю.
450 В первой мировой записи с князьями Михаилом Андреевичем и Василием Ярославичем (С.Г.Г. и Д., т. I, № 67) князья Дмитрий Шемяка и Иван Андреевич уславливались «грамоты докончальные писати с ними великому князю розно, по старым грамотам», но когда дело обернулось на замирение князя Ивана при продолжении «розмирья» с Шемякой, этот последний стал настаивать перед Иваном Можайским, чтобы он не разделял их «докончанья» с великим князем, а настаивал на одновременном и согласованном «пожаловании» обоих, – А.И., т. I, № 40 (с. 79–80); «и княж Иванов Андреевича посол Елизар Васильев, – добавляет послание к Шемяке, – возвестил то твое слово великому князю от князя Ивана Андреевича».
451 Десть князя Ивана князь Ф.Л. Воротынский дал Казимиру поручную запись в том, что Иван Андреевич, став князем великим, выполнит обещание территориальных уступок и вечного союза с признанием себя «братом молодшим» Казимиру, – А.З.Р., т. I, № 49.
452 ПСРЛ, т. V, с. 269.
453 С.Г.Г. и Д., т. I, № 65.
454 Там же, № 64, писана грамота 19 июня 1447–6955 г. Эти наделения и переделы приводили в расчетах к сбору дани к довольно сложным комбинациям. Заозерье, бывшая вотчина заозерских князей, тянуло данью к Ярославлю; и князь Михаил обязуется, коли «придет посол татарский в Ярославль», давать с Заозерья ярославским князьям «в выход и во все пошлины, в ордынские просторы по старине, как давали заозерские князи ярославьским князем». В том же 1447 г., в сентябре, в. к. Василий дал было другую половину Заозерья («из своей половины того же Заозерья», как определяет договор № 64; «половину Заозерья, Кубанских князей» – договор № 66) Ивану Можайскому. В июле 1450 г. – новый договор с князем Михаилом, вызванный изменением его «пожалования»: вместо Заозерья он получил Вышгород, несколько звенигородских волостей и льготу «на пять лет выхода не дата» с этих волостей, а с отчины князя Михаила «половину выхода на три годы» (Там же, № 75). Есть еще договор в. к. Василия с князем Михаилом (Там же, № 70), утверждающий за ним только его вотчинные владения; не вижу, на чем основана его датировка в С.Г.Г. и Д. «около 1448 г.»; договор этот, весьма шаблонный и потому не дающий опоры для датировки, должен быть старше договора 19 июля 1447 г., и, м. б., относится еще к 30-м гг. (ср. сходный договор с князем Василием Ярославичем, № 45, – «около 1433 г.»).
455 Там же, № 71–72: «Удел деда твоего княж Володимеров Андреевича». В. к. Василий, признает, что «не додал» ему «дедины» – Углича, Городца, Козельска и других волостей и дает ему «противу тех городов и волостей его дедины» Дмитров и Суходол, с тянувшими к ним волостями, «в удел и в вотчину». Договор этот отнесен в С.Г.Г. и Д. ко времени «около 1448 г.»; его можно отнести к 1447 г., так как он, вероятно, одновременен с договором между в. к. Василием и Михаилом Верейским от 19 июня 1447 г.: в договоре предусмотрено возможное примирение Дмитрием Шемякой при наделении его Суходолом и селом Красным, тогда кн. Василий Ярославич от них «отступится без отмены». Характерна оговорка в договоре: «А чего Бог дает достанем вотчин своих недругов, и в то та ся, брате, не вступати». Эта двойная грамота (грамота с противнем, вместе сшитыми, за печатями) и № 73–74 – экземпляры обеих договаривающихся сторон.
456 ПСРЛ, т. VI, с. 178–180; VIII, с. 122–123, 125.
457 А.А.Э., т. I, № 372; грамота митр. Ионы к архиеп. Евфимию писана 20 сентября 1452 г. Ранее Новгород переговорами отклонил угрозу великокняжеского нелюбья из-за Шемяки, причем состоялась неудачная попытка завязать переговоры с князем Дмитрием: он присылал с новгородскими послами своего боярина Ивана Новосильцева, но «с великою высостью», отнюдь не с покаянным челобитьем, а с такими речами, «чему ся не можно никоторыми делы свести», – послание митр. Ионы новгородскому архиеп. Евфимию, А. И., т. 1, № 63 (датировано в издании 1452–1453 гг., но должно быть отнесено ко времени ранее сентября 1452 г., скорее, к 1450–1451 г.).
458 ПСРЛ, т. IV, с. 132 («умре со отравы»); т. VI, с. 180 («умре напрасно», а в Москву «пригонял с тою вестью подъячей, и бысть оттоле дьяк, Василей Беда»), т. VIII, с. 144 (То же); т. XII, с. 109 (То же); Архангелогородский летописец (изд. 1819 г.), с. 160: «Даша ему лютого зелья и испусти нужно душу»); т. XXIII, с. 155.
459 ПСРЛ, т. VIII, с. 144. Обвинения против князя Ивана в послании митр. Ионы к смоленскому епископу Михаилу – А.И., т. I, № 56; цель послания – предупредить при посредстве смоленского епископа возможные «от того князя Ивана и от его людей в вотчине в. к Василия пакости» и столкновения из-за этого с Литвой, если придется великому князю «по нужи, по следу князя Ивана достати». Князь Иван получил от литовского великого князя в удел Чернигов, Стародуб, Гомель и Любеч. По-видимому, его тут держали на случай претендентом на великорусское княжение. В 1461–1462 гг., когда подготовлена была попытка освобождения серпуховского князя Василия Ярославича, его сын заключил с князем Иваном Андреевичем в Литве договор о том, что им идти «доставать своей отчины и дедины» врозь, с в. к. Василием не мириться, а если Бог поможет его «согнать» и князь Иван Андреевич «достанет великого княженья», то Иван Васильевич выговаривает отцу и себе определенные владения, в том числе Дмитров и Суздаль. А.А.Э., т. I, № 70.