Александр Пресняков – Между Москвой и Тверью. Становление Великорусского государства (страница 39)

97 Ср. для Киевской Руси: приглашение Святополком Изяславичем и Владимиром Мономахом Олега Святославича приехать в Киев: «Да поряд положим о Русьстей земли пред епископы и пред игумены, и пред мужи отец наших, и пред людьми градскими» (Лаврентьевская лет., с. 222) или рассказ о передаче Всеволодом Ольговичем киевского стола брату Игорю (Ипатьевская лет., ПСРЛ, т. II, ст. 320).

98 Слова в кавычках – В.О. Ключевского. Курс русской истории, ч. 1, с. 410.

99 «Курс русской истории», т. 1, с. 414.

100 При суммарной характеристике «внутреннего состояния русского общества от кончины князя Мстислава Мстиславича Торопецкого до кончины в. к. Василия Васильевича Темного» («Ист. Рос.», т. IV, гл. 3) С.М. Соловьев пришел к иному заключению о судьбах поволжской торговли в татарскую эпоху: «После утверждения татарского господства ханы и баскаки их для собственной выгоды должны были благоприятствовать торговле русской… притом по прошествии первого двадцатипятилетия тяжесть ига начинает уменьшаться, и после видим значительное развитие восточной торговли и волжского судоходства; даже с достоверностью можно положить, что утверждение татарского владычества в Средней Азии, также в низовьях Дона и вступление России в число зависящих от Орды владений очень много способствовало развитию восточной торговли» («Ист. Росс.», кн. 1, ст. 1234). Однако временем «самым благоприятным для восточной торговли» С.М. Соловьев признал «время от Калиты до Дмитрия Донского» и приводит пример, указывающий на торговую значительность Нижнего Новгорода. Некоторый подъем русской восточной торговли (как и начало возрождения колонизационного движения на восток и русской боевой силы на восточной окраине Великороссии) связан – ко второй четверти XIV века – с образованием Нижегородского великого княжества (тот же пример характерен для недолговечной его самостоятельности). Но подъем этот – вне связи с татарским покровительством торговле, и едва ли есть у нас основания говорить о столь последовательной экономической политике ордынских властей.

101 Ф.Ф. Горностаев («Очерк древнего зодчества Москвы» – в Путеводителе по Москве», изд. Моск. архитект. обществом) отмечает, что «за это время перерыва» известны лишь постройки Св. Спаса в Даниловой монастыре под Москвой (в 1272 г.) и Св. Спаса в Твери (в 1280—1290-х гг.).

102 Особняком стоит известие: «Приехаша численици, исщетоша всю землю Суждальскую и Рязаньскую и Муромьскую, и ставиша десятники и сотники и тысящники и темники». Об этой организации больше нет сведений (Лаврент. лет., с. 451; ПСРЛ, т. VII, с. 161 – сокр.).

103 ПСРЛ, т. VII, с. 149 и 152.

104 Лаврентьевская летопись, с. 447. Быть может, лучше чтение «разеудив им комуждо свою отчину», как, напр., в Рогожском летописце (ПСРЛ. т. XV, изд. 2-е, с. 31).

105 Конец Ярослава связан с глухим известием о каком-то доносе на него: «Обажен бо бысть царю Федором Яруновичем» (ПСРЛ., т. VII, с. 156). С.М. Соловьев (кн. 1, ст. 832—833) приводит рассказ Плано Карпини о том, что Ярослав был отравлен ханшей, и ставит его в связь с доносом Федора Яруновича, объясняя смерть Ярослава «наговором родичей, следствием родовых княжеских усобиц». В «Истории отношений между русскими князьями Рюрикова дома» (с. 262—263) Соловьев заподозрил интригу ростовских Константиновичей. Но мы ничего не знаем о какой-либо вражде с ними Ярослава. Больше было поводов (хотя тоже недостаточно для определенного заключения) сопоставить эту темную историю с враждой Ярославичей против дяди Святослава и с тем, что, судя по нашим летописям, донос Яруновича совпал с первым приездом в Орду Святослава, когда князья все вместе предстали перед ханом. Ср. ниже – о неопределенности известий относительно владений Святослава.

106 Лаврентьевская летопись, с. 420. При великом князе Юрии Всеволодовиче Василько и Всеволод сидят на своих вотчинных столах послушными подручниками дяди – великого князя, участниками его походов; о временном раздоре в 1229 г. упоминалось выше.

107 Судя по известию, как в 1229 г. Ярослав Всеволодович «отлучи от Гюрги Константиновича три – Василька, Всеволода, Володимера», Владимир Константинович (15-летний) считается участником политических выступлений; вероятно, что он тогда же занял угличский стол по ряду с братьями, может быть, согласно распоряжению отца, о котором говорят некоторые родословные. Ср. Экземплярский «Великие и удельные князья северной Руси», т. II, с. 125 и 15.

108 Так в 1229 г. (см. выше); так в 1230 г. «благовернии князи Василько и Всеволод и Володимер иослаша к отцю своему Гюргю и к епископу Митрофану по Кирила, игумена и архимандрита монастыря святая Богородица Рожества, дабы и пустил на епископство к Ростову» (Лаврентьевская лет., с. 431).

109 Книжник-составитель Никоновской летописи так истолковал это выражение: Батый «розслушав их о сем и рассудив, даде им вотчину их» (ПСРЛ, т. Х, с. 129).

110 ПСРЛ, т. IV, с. 34. Текст так наз. Летописи по Академическому списку (изд. при Лаврентьевской лет., с. 495): «Отда Ростов, Суздаль брату Святославу «явно испорчен из отда Ярослав Суздаль брату Святославу».

111 О нем крайне скудны упоминания. Владимир умер в 1249 г. во Владимире, «везоша его в его отчину на Углече поле и положиша в церкви Святого Спаса» (ПСРЛ, т. VII, с. 159). «На Угличи» умер сын его Андрей в 1261 г. (там же, с. 162), а в 1285 г. умер «Роман Володимирич Углечский» (с. 178). Об этих князьях ничего, кроме дат их смерти, не знаем.

112 ПСРЛ, т. VII, с. 118.

113 Лаврентьевская лет., с. 444; ПСРЛ, т. VII, с. 144; возможно, что Иван и раньше княжил в Стародубе, так представлял себе дело автор данной записи в Лаврентьевской летописи: «Отда Ярослав Ивану Стародуб» вместо обычного «дасть», как выражаются (поправляют?) позднейшие тексты (напр., Воскр.).

114 Столь необычное выражение Лаврентьевской летописи (с. 447) как бы передает по-своему татарскую фразеологию?

115 Быть может, в глухих указаниях летописной традиции о причинах гибели Ярослава Всеволодовича можно усмотреть намек на эту опасность. Но в истории Александра Невского увидим и другую сторону тех же русско-татарских отношений: политика ханов с ранних времен вступает на путь попыток утвердить ордынское владычество над русским улусом усилением великокняжеской власти в руках единого представителя Руси перед ханом Золотой Орды.

116 В 1206 г., когда Ярославу пришлось уйти из Переяславля-Южного, Всеволод «посадил» его в Переяславле-Залесском (Лаврент. лет., с. 406); он участвует в отцовских походах во главе переяславцев (там же, с. 410).

117 А.В. Экземплярский отмечает ту же особенность и для XII в.: «Нельзя не заметить, что Переяславль по образовании Великого княжества Владимирского был как бы необходимою принадлежностью последнего: великие князья сажали в нем или сыновей своих, или самых близких родичей», а временами Переяславль примыкал «к личным владениям великого князя» (Указ. соч., т. II, с. 4).

118 А.В. Экземплярский полагает, что Святослав владел Суздалем до самой смерти, т.е. до 1252 г.; считает, что Суздаль по смерти Святополка присоединен к великому княжению как «выморчный удел», хотя тут же сообщает о переходе Юрьева-Польского к Святославичу Дмитрию (т. II, с. 257—258); говорит и о какой-то «принадлежности» Юрьева к Суздалю (с. 23, пр. 57).

119 Ср. «Княжое право», с. 80—81; ср. о Всеволоде Олеговиче, там же, с. 89—91.

120 Представляется вероятным видеть эту черту ханской политики, искавшей способа утвердить за собой господство и над Южной и Западной Русью; однако форма могла быть подсказана только русскими людьми, но, конечно, не Александром Ярославичем.

121 Лаврентьевская лет., с. 448.

122 Александр при дальнейших событиях – в Новгороде, а татарское нападение в 1252 г. настигает Андрея у Переяславля, и тут, в Переяславле, захватили и убили жену князя Ярослава Ярославича и его воеводу Жидислава, а детей его захватили в плен; по-видимому, князь Ярослав примкнул к планам брата Андрея (Лаврентьевская лет., с. 449—450; ПСРЛ, т. VI, с. 60). Ср. замечания С.М. Соловьева, кн. 1, ст. 839.

123 Лаврентьевская лет., с. 449. Никоновская летопись, а за ней историки XVIII и XIX вв. приняли сопоставление этих известий за основание приписать самое нападение татар на Андрея проискам Александра. Однако поход Неврюя – лишь часть предпринятых татарами операций: в 1253 г. Куремса начинает наступление на Даниила Галицкого, законченное затем Бурундаем. Татары в этот момент опасности для их владычества на Руси отнюдь не орудие княжеского соперничества.

124 Лаврентьевская летопись не говорит о битве, позднейшие своды смягчают впечатление обидной беспомощности, вводя в рассказ «сечу велику» (ПСРЛ, т. VII, с. 159).

125 Лаврентьевская лет., с. 450. Сама терминология этого известия вызывает на сопоставление отъезда Ярослава с бегством Андрея.

126 Там же, с. 450—451. Полнее ПСРЛ, т. VII, с. 160—161.

127 Неясно, кто эти советники кн. Василия. Новгородская I дает такой текст: «…князь Александр выгна сына своего из Плескова и посла в Низ, а Александра и дружину его казни: овому носа урезаша, а иному очи выимаша, кто Василия на зло повел» (с. 278; тоже Воскр. – ПСРЛ, т. VII, с. 161); Никоновская (т. X, с. 142) выпускает непонятного «Александра», и потому «дружина» стала в ее тексте дружиной князя Василия. Не новгородцы ли этот Александр и его дружина? Указатель Нов. лет. по синодальному харатейному списку превратил этого Александра в «начальника дружины кн. Василия Александровича»!