Александр Пресняков – Лекции по русской истории. Северо-Восточная Русь и Московское государство (страница 21)

В то же время возобновились столкновения Михаила с Новгородом. В 1312 г. он смиряет новгородцев обычным приемом «экономической отсидки»[137] и вынуждает у них крупную контрибуцию. А через год умер царь Тохта, воцарился Узбек, и настал момент пересмотра ордынских отношений. Великий князь и митрополит поспешили в Орду. Петр сумел получить особливое «слово царево», ярлык с более сложным содержанием, чем позднейшие (какие знаем): тут рядом с гарантией обычных льгот – от дани и повинностей ханских, от власти и вымогательств чиновников татарских – видим ханскую гарантию церковного имущества вообще, неприкосновенности земельных имуществ церкви, светской и духовной власти митрополита. Острие этих «слов царевых» могло быть направлено только против великокняжеской власти, и сами выражения ярлыка целиком взяты из русских жалованных грамот [скорее всего, данный ярлык не является подлинным историческим документом. – Ред.]. Митрополит Петр, видимо, в милости ханской сумел найти опору против великого князя Михаила. Но и Михаил получил ярлык на великое княжение и возвращался с ханскими послами и войском татарским. В его отсутствие поднялся Великий Новгород против наместников великокняжеских; Юрий Данилович прислал князя Федора ржевского, который захватил этих наместников, посадил «за сторожею» на владычнем дворе и пошел с новгородцами против Дмитрия Михайловича тверского. Без боя состоялся мир «на всеи воли новгородской», и по зову новгородцев князь Юрий «приеха» в Новгород «тои же зимы» с братом своим Афанасием и седе «на стол»[138]. Через несколько месяцев получил он зов в Орду и уехал, оставив брата в Новгороде. Почти два года пробыл Юрий в Орде и достиг многого. Но пока вернулся Михаил и двинулся на Новгород «со всею силою низовскою и с татары», разбил новгородцев, заставил их выдать князя Федора ржевского и согласиться на огромный выкуп в 50 тысяч гривен серебра, выдать себе все оружие и коней, а князя Афанасия Даниловича и бояр новгородских взял «в заклад». Крутой князь не искал примирения с новгородцами, а теснил людей продажами «сколько кого станет», и довел их скоро до нового восстания, для которого они, заново укрепив город, собрали всю волость свою – псковичей и ладожан, рушан и корелу, ижеру и вожан. На этот раз князю Михаилу пришлось отступить, «не успев ничтоже». А новгородцы пока вели усиленные хлопоты в Орде. В первый раз послали они послов хану «сами о себе», мимо князей. Тверичи перехватили этих послов, и князь Михаил заставил их помириться на том, что им «не въступатися ни по комь» – держаться нейтрально между ним и Юрием[139]. За уплату в четыре срока 12 тысяч гривен новгородцы получили мир, восстановление торга и старых грамот (три договора 1317–1318 гг.)[140].

Однако эти успехи Михаила были последними. Из Орды шел на великое княжение Юрий, шурин хана по сестре его Кончаке-Агафьи, с послами Кавгадыем и Астрабеком. Теперь «вся сила Низовская» и татары были на Михаила. Ему пришлось «сступиться» великого княжения, новгородцы теперь пристали к Юрию, как и князья суздальские. Но 22 декабря 1318 г. в 40 верстах от Твери, у села Бортенева, Михаилу удалось разбить Юрия, тем более что татары Кавгадыевы не вступали в бой, да и была их, видимо, небольшая дружина. Юрий с немногими людьми бежал в Новгород, брат его Борис, жена его Кончака (в крещении Агафья), много бояр попали в тверской плен. Юрию удалось поднять новгородцев и псковичей, но Кавгадый помирился с Михаилом, с честью был принят в Твери и, вероятно, не без его давления князья и Новгород договорились «яко итти обема в Орду», а «послом новгородьским и новгородцам ездити сквозь Михайлову волость без пакости». Поездка Юрия в Орду была обставлена – по совету, как полагали современники, Кавгадыя – по-великокняжески. С ним поехали «князи вси низовские и бояре с городов и от Новгорода». Михаил же послал вперед сына Константина, а сам занялся устройством дел и составлением духовной. Проволочка вызвала вторичную посылку за ним из Орды, облегчила Юрию и Кавгадыю подготовку гнева ханского и гибели Михаила. 22 сентября 1318 г. Михаил казнен по приказу хана и по приговору князей ордынских.

За Юрием осталось великое княжение; ему выданы Константин Михайлович, бояре и слуги тверские. Заключив «докончание» с Дмитрием Михайловичем тверским, Юрий [как] великий князь владимирский и новгородский вступает сразу в свою новую роль. В Великом Новгороде он посадил брата Афанасия и, сам туда наезжая, берет на себя защиту Новгорода от шведов (осада Выборга, 1322 г.; постройка городка на Ореховом острове в «устье» Невы, 1323 г.), ходил с новгородцами на Заволочье усмирять устюжан с их беспокойными «князьями». Дал Юрий почувствовать свою руку и Рязани походом на князя Ивана Ярославича: в следующих годах видели мы рязанских князей в подчиненном союзе с Москвой. Тверских князей Юрий заставил выплатить себе 2 тысячи рублей «выхода» татарского, – из-за этого вспыхнул новый раздор, когда Александр Михайлович врасплох напал на Юрия и «пограбил» у него это «серебро», а Дмитрий Михайлович принес в Орде жалобу на захват «выхода» тверского. Дело кончилось вызовом Юрия на ханский суд и гибелью в Орде от руки Дмитрия Грозные Очи, казненного за такое самоуправство. Это дело пошатнуло ордынские фонды Москвы. Великое княжение досталось в 1326 г. Александру Михайловичу тверскому.

Но тот же год принес Москве закрепление ее связей с митрополией. Иван Данилович, переживший всех братьев и единый вотчич московских владений, заложил 4 августа каменный храм Успения Пресвятой Богородицы, а в декабре храм этот принял гроб «святителя», не замедлившего прославиться чудесами и ставшего святым патроном Москвы. Прошло тринадцать лет с его кончины, и преемник его по митрополии Феогност провел с благословения константинопольского патриарха его канонизацию. Есть известие, что по соглашению с Калитой св. Петр «воименова на митрополию» некоего архимандрита Феодора, но дело мудрено было провести, раз Иван Данилович не был великим князем, и в преемники Петру был поставлен грек Феогност. К его приезду на Русь дела тут, однако, изменились, и Иван его встретил уже как князь великий. Разыгралось в Твери дело избиения Шевкаловых татар, сгубившее великое княжение Александра. Мне уже приходилось упоминать о противоречии, какое находим в источниках относительно судьбы великокняжеского достоинства в этот момент. Один из них представляет дело так, что хан разделил великое княжение между Иваном Даниловичем московским и Александром Васильевичем суздальским: «князю Ивану Даниловичю Новъгород и Кострому, половина княжениа; а Суждальскому князю Александру Васильевичю дал Володимер и Поволжье»[141]. Нет основания так понимать, что Александр получил великое княжение. В том же тексте, как и во всех других, великим князем с 1328 г. называется Иван Данилович, который после смерти Александра в 1332 г. получил «княжение великое надо всею Русьскою землею, якоже и праотець его великий Всеволод Дмитрий Юрьевичь»[142].

В двух разных формулах отложилось впечатление современников от вокняжения Ивана у наших летописцев: «и бысть оттоле тишина велика по всей Русской земле», и «наста насилование много, сиречь княжение великое Московское досталося князю великому Ивану Даниловичю»[143]. Первое поясняется указанием, что «престаша татарове воевати Рускую землю» и что Калита «исправи… землю от татей»; второе говорит о гнете власти московской на соседние земли и княжения. А историко-политический смысл момента хорошо выразил Никоновский свод: «прииде (Иван Данилович) от царя Азбяка из Орды с пожалованием и с великою честию на великое княжение Володимерское, и седе на великом княжении на Москве, а стол Володимерь и иныя многиа княжениа царь Азбяк даде ему к Москве»[144]. Прочно установил Калита свои отношения к Орде – частыми поездками к хану (1326, 1328, 1331, 1334, 1336, 1339, 1340 гг.), стоившими крайне дорого. Эти ордынские отношения – сильная опора его княжения; они устраняют взаимные интриги князей перед ханом и вмешательство татар в дела Руси. Закрепить их можно было, однако, лишь ликвидировав тверской вопрос. Перед татарской силой, разгромившей Тверскую землю, Александр Михайлович бежал во Псков; хан велел русским князьям его искать, а псковичи не выдавали. Смирять их кровопролитьем было делом более чем рискованным в смысле впечатления на русское общество и подручных князей. Ивану удалось снова использовать влияние церкви; митрополит Феогност, уступая его и других князей просьбам, наложил отлучение и запрещение на Александра и на Псков. Александр ушел в Литву к Гедимину, но через полтора года вернулся и около десяти лет сидел в Пскове князем «от Литовской руки», отстаивая самостоятельность Пскова: так, он хлопотал перед митрополитом Феогностом о поставлении особого архиепископа для Пскова. В Твери же княжил Константин «тихо и мирно», в полном смирении перед великим князем московским. Но хлопоты 1335–1337 гг. в Орде дали Александру возможность вернуться на свою отчину. Это грозило новой борьбой. Наши своды подчеркивают, что Александр не «канчивал» с Калитой. Всколыхнулись младшие князья – суздальские, ростовские, недовольные засильем Москвы. С Новгородом у Калиты отношения были крайне натянутые. Нуждаясь в крупных средствах для поддержки влияния и веса своего в Орде, он все круче налегал на богатый Новгород. Его требовательность росла с каждой поездкой к хану. До нас не дошло договорных грамот Калиты с Новгородом, зато дошли жалованные грамоты новгородские, данные от великого князя Ивана и от властей новгородских вместе. С 1329 г. занял он стол новгородский, с 1332 г. начинаются его наступления на вольность новгородскую, требования то «закамского серебра», то «запроса царева» сверх обычного «выхода». Как князь великий, не как воюющая сторона, учинял он «через крестное целование» репрессии против Новгорода захватом Торжка и Бежецкого Верха, посылал рать «за Двину, на Волок», в доходные волости новгородские.