Александр Пресняков – Лекции по русской истории. Северо-Восточная Русь и Московское государство (страница 18)

Таково в главных чертах положение Рязанской земли, обусловившее тяжелую ее историю. Подобно великим княжествам Нижегородскому и Тверскому, и великое княжество Рязанское приняло на себя тяжкие политические и колонизационные задачи русского северо-востока в самую трудную пору великорусской истории, поддержало традицию тенденций старой Суздальщины и проложило дальнейшие пути национальной политики московских государей, объединившей в одном центре разрозненные в удельные века течения народной жизни русского северо-востока.

В татарское лихолетье погиб князь рязанский Юрий Игоревич, погибло и несколько младших князей. Уцелело от погрома только двое племянников Юрия – Ингваревичи Ингварь и Олег, да и этот последний был в плену у татар. Ингварь «обнови землю Рязанскую» после разгрома. Но больше мы о нем ничего не знаем; потомства он не оставил, а когда в 1252 г. «пустиша татарове Олга, князя Рязаньского, в свою землю», Ингваря в живых, видно, уже не было[116]. Быть может, потому и отпустил хан Олега на княжение рязанское, что брат его умер. При нем оформилось владычество хана над улусом Рязанским, пришли численники ордынские, «изочли» землю Рязанскую, «уставили» власть татарскую («ставиша десятники, и сотники, и тысящники, и темники»)[117]. Через год, в 1258 г., Олег умер. Двенадцатилетнее княжение его единственного сына Романа (1258–1270 гг.) наши источники обходят молчанием, повествуя только о мучительной казни этого князя в Орде.

У Романа было три сына – Федор, Ярослав и Константин. Федор сел на Рязани, Ярославу достался Пронск, и воскресло старое отдельное княжение Пронское. Не без борьбы получил этот раздел значение раздела вотчинного. По смерти Федора (1294 г.), потомства не оставившего, рязанский стол занял брат его Ярослав Пронский, как полагают историки, хотя известий о том нет. В 1299 г. Ярослав умер, оставив двух сыновей, Ивана и Михаила, у которых была какая-то смута с дядей Константином рязанским, видимо, помогшая Даниилу московскому отнять у Рязани Коломну. Константин защищался с татарской помощью, но был разбит, попал в плен на несколько лет и в 1306 г. убит Юрием Даниловичем. Известия о Рязани за эти и дальнейшие годы так отрывочны в наших сводах, что ясной картины – хотя бы смены князей – и то не дают. В 1308 г. погиб в Орде сын Константина Василий, и из дома рязанских князей осталась только пронская линия, Ярославичи. Путаницу с их генеалогией, насколько возможно, удачно распутали Иловайский и Экземплярский[118]. Иван Ярославич занял Рязань, а когда погиб от татар в 1327 г., не то в шевкаловой рати, не то в Орде, князем рязанским стал сын его Иван Коротопол. Оба Ивана – отец и сын, с 1320 г., когда Ивану Ярославичу пришлось смириться перед Юрием московским, живут и княжат в послушании Москве. Пронское княжество осталось в линии младшего Ярославича, Михаила, но Коротопол в 1340 г. захватил пронского двоюродного брата Александра, встретив его по дороге из Орды, когда тот в Орду ехал «с выходом», ограбил, привез в Переяславль и велел убить. «Выход» и борьба за него, как и за право «знать Орду», между великими и удельными князьями еще раз окрасились кровью. Александрович Ярослав-Дмитрий поспешил в Орду с жалобой на Коротопола, получил на него татарское войско с послом ханским Киндяком, осадил великого князя рязанского в Переяславле, взял город; Коротопол бежал, но погиб, не знаем где и как, убитый в том же или в следующем году. С ним опять оборвалась одна из линий рязанского княжья. Александровичи пронские овладели всей землей. Ярослав-Дмитрий сел на великое княжение рязанское в городе Ростиславле (Переяславль разорен), а после него [сел] его брат Иван, которого Экземплярский признает старшим, т. к. Рязань утверждена за его потомством.

Все эти рязанские перипетии объясняют, почему до второй половины XIV в. сохранялось – точнее, то и дело восстановлялось – единство княжения, а Пронское удельное княжество не отвердело в положении обособленной вотчины. Лишь при великом князе Олеге Ивановиче (13511402 гг.) определилась на три поколения обособленность Пронска. Олег еще юношей занял великокняжеский стол, а Пронское княжение осталось за его двоюродным братом Владимиром Дмитриевичем, сыном Ярослава-Дмитрия. Сравнительное старшинство обеих линий неясно. Но Владимир Пронский плохо мирился с преобладанием Олега, и тот имел в нем в спокойные годы невольного подручника, а при первой беде – готового врага и соперника. Подъем в Рязанском княжении самостоятельной энергии сказался сразу по вокняжении Олега. В 1353 г. рязанцы захватили пограничную московскую область Лопасну и сумели удержать ее; а князь же их Олег Иванович тогда был еще «млад»[119]. Надо думать, что носителем более решительной политики было прежде всего рязанское боярство. В ближайшие годы разыгралась в Москве какая-то смута, отмеченная таинственным убийством московского тысяцкого Алексея Петровича Хвоста и отъездом в Рязань «больших бояр московских с женами и с детьми». Через год великий князь московский Иван Иванович «перезвал» к себе опять двух бояр-отъездчиков: Михаила и его зятя Василия Васильевича Вельяминова (будущего тысяцкого). В 1371 г. московская рать разбила рязанцев у Скорнищева близ Рязани, князь Олег «едва в мале дружине утече», а Дмитрий посадил на Рязанском княжении князя Владимира Пронского, но Олег в ту же зиму, придя на Рязань изгоном, согнал Владимира, захватил его и «приведе его в свою волю»[120]. И Дмитрий московский примирился с Олегом: занятый борьбой с Ольгердом и Михаилом тверским, он не мог дробить силы. В договоре с Ольгердом 1372 г. Олег рязанский и Владимир пронский названы князьями «в имени» великого князя московского, [они] «в любви и в докончаньи» с московскими князьями, [тогда] как Михаил тверской и Дмитрий брянский «у князя у великого у Олгерда в имени его»[121]. В Пронске в том же году умер Владимир, оставив княжение сыну Ивану. Состав пронской семьи в этот момент неясен: родословные говорят о князе Федоре, которого не знают летописи; в летописном рассказе о битве на реке Воже фигурирует князь Данило Пронский (может быть, служилый князь в Москве?), о котором только тут и читаем; но летопись упоминает иногда «пронских князей» во множественном числе. Перед Олегом, которому служили и соседние козельские и елецкие князья, они, по-видимому, держатся покорно. Времена были трудные. Татары громили землю в 1373 и 1377 гг. (Арапша), но Москва мало помогала и хоть разбила татар в 1378 г. на реке Воже, в рязанских пределах, но в 1379 г. месть их обрушилась беспрепятственно на Рязань: Мамаевы татары землю Рязанскую «пусту сотвориша». Эти события подготовили политику Олега перед 1380 г. – соглашение с Мамаем и Ягайлом при осторожных сношениях и с Москвой, отсутствие его на Куликовом поле. Какие-то (ближе нам неизвестные) нападения рязанцев на москвичей вызвали под угрозой репрессии (Олег бегал из Рязани, был момент, когда в Рязани даже появились московские наместники) договор 1381 г., которым Олег признал себя младшим братом Дмитрия, приравнявшись к удельному Владимиру Андреевичу, уступил Москве три пограничных волости, отступился от Мещеры, обещал сложить крестное целованье Ягайлу и во всем подчинить свои внешние отношения московской политике[122].

Нашествие Тохтамыша, которому Олег указал броды на Оке, обведя его мимо своей границы, дало новое разорение: сперва от татар, на обратном их пути, потом «пуще татарские рати» от войск московских, перед которыми пришлось Олегу бежать с Рязани. Но в 1385 г. Олег захватил Коломну, разбил войска князя Владимира Андреевича, и только при посредничестве св. Сергия состоялось примирение, закрепленное браком Федора Ольговича с Софьей Дмитриевной, княжной московской. Татарские набеги повторялись в 1388, 1389, 1390, 1394 гг. В 90-х гг. Олег, оправившись, пытается предпринять наступательные действия к западу – против Литвы, пытаясь укрепить за собой волости соседние, но в 1398 г. Витовт жестоко расправился с его землей; пограничная борьба продолжалась, пока в 1402 г. Ольгович Родослав не был разбит и взят в плен у Любутска Лугвением-Семеном Ольгердовичем. Приходится Олегу действовать наступательно и на юг в Подонье, чтобы обеспечить волость свою от татарских шаек.

Этот перечень фактов характеризует беспокойную жизнь рязанской «украйны». Но вся энергия и предприимчивость Олега не дали прочных результатов. Рязань истощалась в борьбе, но без опоры в центральных великорусских силах не могла обеспечить себе спокойное развитие. Подобно Твери и Нижнему, она была лишь форпостом великорусской силы, не имея сил ни стать ее центром, ни укрепить твердо свои позиции самостоятельно.

По смерти Олега в 1402 г. идет процесс ослабления Рязани, подавления ее Москвой. Федор Ольгович возобновил с Москвой союз подчинения и признал вмешательство и опеку Василия Дмитриевича над своими отношениями к пронскому князю. Чуя за собой сильную опору, Иван Владимирович пронский в 1408 г. согнал Федора, объединил землю, даже разбил московские войска, пришедшие водворять порядок, но не удержался в захвате. Великое княжение остается в руках Ольгова потомства, но, несмотря на некоторые колебания между Москвой и Литвой в годы преобладания Витовта, под московской опекой. В эту пору как-то таинственно исчезает Пронское княжество. В договоре Василия Васильевича московского с Иваном Федоровичем рязанским упоминается пронский князь с братьею[123], а в 1483 г. Василий Иванович рязанский благословляет сына Пронском. По родословным, потомки пронских князей частью ушли в Литву, частью стали московскими княжатами-боярами.