Александр Пресняков – Лекции по русской истории. Северо-Восточная Русь и Московское государство (страница 10)

Ростов – отчина Константиновичей. Василько получил его от отца, перед смертью последнего, и сидел тут при Юрии, послушным участником его походов. После трагической гибели Василька в татарское лихолетье 1238 г. остались двое малолетков – Борис (6,5 лет) и Глеб (1–2 лет); передача Ростова их дяде Святославу Всеволодичу, видимо, не означала нарушения их отчинных прав. Оба княжича с матерью живут в Ростове, а Святослав, ведая и Ростов, и Суздаль, держится своего Юрьева Польского. Впрочем, есть и такой вариант: Ярослав Святославу «да Суздаль, а в Ростове седоста Василковичи Борис да Глеб на княжение»[66]. Но дело в том, что и Суздаль не стал отчиной для Святославичей, так что тут, может быть, и нет противоречия. В 1244 г. Васильковичи (13 и 8–9 лет) ходили с дядей Владимиром «про свою отчину и пожалова их Батый»[67]. Княжением Глеба было Белоозеро; водворяется он тут с 1251 г., постоянно, однако, участвуя в делах и жизни Ростова. Смерть брата застала его в 1277 г. в Орде (где и скончался Борис): князья мечом служили хану в походе на ясов. И Глеб вернулся на Русь князем ростовским, соединив Ростов с Белоозером. Только по его смерти в 1278 г. «седоша» два князя в Ростове [братья] «Дмитрей и Костянтин»[68], а Белоозеро занял Михаил Глебович. Но Дмитрий Борисович пытался удержать единство волости Ростовской – и «отъимал» у него волости (1279 г.)[69]. Норовил Дмитрий и от брата отделаться: в 1281 г. тот бежал от него к великому князю во Владимир, а Дмитрий «нача наряжати ратные полкы в Ростове, блюдяся братьи»[70]. Великий князь Дмитрий Александрович приехал в Ростов по зову владыки Игнатия Ростовского и помирил братью. По-видимому, князья решили не делиться: когда в 1285 г. им достался выморочный Углич (неведомо как), Константин сел в Ростове, Дмитрий на Угличе («разделиста отчину свою» – не комментарий ли Воскресенского свода?). Никоновский свод не мог, конечно, помириться с этим и переставил князей, водворив старшего на место, в старшем городе, и тем облегчил задачу С. М. Соловьева. А под 1289 г. записано: Дмитрий Борисович сел в Ростове, а Константин пошел в Орду по делу избиения татар в Ростове. Судьбы Углича и Ростовского княжения за это время сильно запутаны в летописных известиях, и восстановить их историю с достаточной точностью вовсе невозможно. Дмитрий умер бездетным, и княжение Ростовское перешло к Константину Борисовичу, а в Углич Константин послал сына Александра; этот умер раньше отца, и Ростовское княжение перешло к Василию Константиновичу в 1307 г.[71] Ни года его смерти, ни истории Ростова за второе и третье десятилетия ХIV в. мы не знаем. Но знаем, что между сыновьями Василия Константиновича Ростовское княжество поделилось с разделом Ростова на две половины (Федор и Константин). Обе линии довольно многоголовы. От Андрея Федоровича и двух Константиновичей пошло ростовское княжье, быстро мельчая и дробясь по мелким вотчинам. Растущая Москва держит их в подчинении; ее князья скупают села в Ростовском княжении. По [сведениям] родословцев Иван Андреевич продал великому князю Василию Дмитриевичу свою половину Ростова; этой половиной [князь] Василий Васильевич распоряжается, как своей, отдавая ее (по духовной) жене, по смерти которой она перешла к Юрию Васильевичу. А в 1472 г. с уделом Юрия половина Ростова перешла к Ивану III; через два года – в 1474 г. – Иван III заставил ростовских князей продать себе их отчину – половину Ростова – совсем, и куплю эту дал великой княжне Марье, матери своей.

Мы не знаем внутренних отношений ростовских князей эпохи вотчинного распада, но совладение их городом Ростовом до конца их владельческого бытия заставляет предполагать своеобразно новый уклад их княжого владения, сочетавший вотчинный раздел с чертами семейно-вотчинного совладения; какого типа – нет источников.

Кроме Углича, недолговечной отчины Константиновича Владимира и его сыновей (Андрея и Владимира), перешедшей затем к ростовским князьям, отчиной Константиновичей, внуков Всеволода Большое Гнездо, был и Ярославль. Всеволод Константинович получил его от отца перед его смертью и княжил до гибели в татарской беде 1238 г. Ярославль перешел к его сыну Василию, утвержденному Батыем в 1239 г. и умершему в 1249 г. Дальнейшая судьба Ярославля своеобразна: у Василия осталась только дочь Мария. Князья-родичи выдали ее замуж за выходца из смоленских князей, Федора Ростиславича, и дали ему Ярославль. По-видимому, этот факт связан с политикой старших князей Андрея и Александра Ярославичей и создан соглашением Василия Всеволодича с ними, а также князьями ростовскими и белозерскими. Решили сохранить за юной княжной Ярославль, а потом выдали ее замуж. И Ярославское княжение после Федора быстро дробится на ряд мелких вотчин-княжений (Моложское, Прозоровское, Новленское, Заозерское, Курбское, Сицкое, Кубенское и др.). При этом дроблении Ярославль сохранял некоторое значение общего центра, т. к., видимо, не выделился сам в особую вотчину, а доставался старшему в князьях ярославских (потому иногда от брата к брату); но были ли тут элементы совладения и каков был строй внутренних отношений Ярославского княжения, не знаем: летописные известия отрывочны, а документов нет. В 1463 г. ярославские князья потеряли владельческое значение. Всем гнездом подчинились они Москве. Это событие совпало с обретением мощей святых князей Федора Ростиславича с детьми, Константином и Давидом, ярославских чудотворцев, что дало повод к ироническим записям летописцев: «а князем Ярославскым прощение же доспелося со всеми вотчинами, отдавали их великому князю Ивану Васильевичю, а печялованием из старины Олексеевым Полуехтовича, диака великаго князя», или: «сии бо чюдотворци явишася не на добро всем князем Ярославским: простилися со всеми своими отчинами на век, подавали их великому князю Ивану Васильевичю, а князь велики против их отчины подавал им волости и села»[72].

Белоозеро наметилось, как мы видели, в качестве особого княжения при ростовских Васильковичах – Константиновичах, но не сразу стало обособившейся княжой отчиной, т. к. Глеб Василькович держался за Ростовское целое, княжил в Ростове, а Михаил Глебович не удержался на Белоозере против [сына] дяди, Дмитрия Борисовича, восстановившего снова единство Ростовской волости. Только в 1286 г. Михаил получил обратно свою Белозерскую вотчину и владел ею до смерти – до 1293 г. Но и он еще погребен в Ростове, как один из ростовских князей. Борисовичи зато получили Углич. При Михайловичах Белозерское княжество уже втянуто в новые московские отношения. Дмитрий Донской в духовной называет Белоозеро «куплею деда своего» (Ивана Калиты) и благословляет сына Андрея «Белым озером со всеми волостми»[73]. В чем состояла эта «купля», мы не знаем. В духовной Калиты она еще не упомянута: сделка состоялась позднее или заключала условие, что Белоозеро пожизненно сохраняет князь Роман Михайлович. А когда умер Роман – неизвестно. Если принять поправку князя Долгорукова и Экземплярского к летописному рассказу 1375 г. о походе Дмитрия Донского на Тверь и видеть в участнике похода Романа Михайловича – князя белозерского, а не брянского, то Роман Михайлович умер при Донском[74]. Но там упомянут и без того Федор Романович белозерский. Он вместе с сыном погиб на Куликовом поле. И больше белозерских князей летописи не знают. Родословцы еще называют Юрия Васильевича, которого Экземплярский и ставит последним князем белозерским[75]. Но это построение не нужное, ибо «белозерский» для родословца не значит непременно владеющий столом белозерским. Вотчины Юрьевичей – Белоселье, Андога, Вадбола. Белоозеро становится вотчиной московских Андреевичей. Но волости Белозерские рассыпались на вотчины мелкого белозерского княжья, вырождаясь в объект землевладения вотчинников-княжат. Эти вотчины Константиновичей – Всеволодовичей определились как особое владельческое целое накануне татарского нашествия и после некоторых попыток сохранить их единство вокруг Ростова и Ярославля (ушедшего в руки Федоровичей Ростиславовых) быстро пошли по пути дальнейшего вотчинного дробления.

Та же судьба постигла, например, Стародубское княжество младшего из потомков Всеволода Большое Гнездо – Ивана. Он получил его от брата Ярослава Всеволодовича, великого князя. История же Юрьево-Польского княжения, которое Святослав Всеволодович получил еще от Юрия, была лишь непродолжительным эпизодом: по смерти Святослава в 1253 г. Юрьев остается вотчиной его потомков, но линия их оборвалась на его правнуке Иване Ярославиче, князе Юрьевском, а затем Юрьев – в руках великого князя. И Стародубское княжество вполне под московской властью со времен Дмитрия Донского, когда в 1365 г. согнан со Стародуба московской силой князь Иван Федорович. Но его сын Андрей и внук Федор еще княжат на Стародубе подручными Москве князьями. От них пошли мелкие владельцы вотчин-частей Стародубской волости, князья Пожарские, Ряполовские, Палецкие, Пестрые, Ковровы, Ромодановские, Гагарины и т. п.

Перечисленные княжества, отделившиеся как особые вотчины отдельных линий княжого дома от комплекса Ростово-Суздальских волостей, пережили судьбу, всего более близкую к истории распада на княжеские вотчины земли Черниговской. Если в некоторых из них, как в княжестве Ростовском, вероятно, и Ярославском, замечаем какие-то усилия сохранить, при раздельности вотчинного владения частями, некоторое единство всей волости с особым положением в ней стольного града – то, с – одной стороны, эти попытки не привели ни к каким крупным результатам, т. к. не возникло местных великих княжений, а с другой, они оставили так мало следов в наших источниках, что нет возможности изучить это явление сколько-нибудь детально.