Александр Поворот Реки – Вторая жизнь кота: хроники офисного самурая (страница 3)
Тем временем Алиса активно кивала трубке, подмигивая коту.
— Да ты что?! — ахнула она с таким искренним возмущением, что Станиславский бы разрыдался. — И он заставил тебя переделывать отчет три раза?! Вот же упырь! Слушай, мы, рабыни этой галеры, должны держаться вместе. Скажи, когда этот кровопийца сегодня свалит? В восемь? У него ужин с инвесторами? Отлично... Значит, в девять я смогу спокойно прогнать скрипт на сейфе. Спасибо, Светуль. С меня мартини!
Она сбросила вызов и победно посмотрела на Максима.
— Итак, господин бывший гендиректор. Аркадий уезжает в 20:00. Сейф находится за уродливой абстрактной картиной, которую ты купил на аукционе, и для его открытия точно нужен биометрический доступ.
Максим сидел на подоконнике, испытывая глубокий экзистенциальный шок, какой бывает у физика-ядерщика, когда он видит, что кто-то запустил коллайдер с помощью синей изоленты и мата.
— Ты... ты обошла протокол безопасности стоимостью в два миллиона долларов, просто поныв на начальство? — прошептал он в её голове.
— Никогда не недооценивай солидарность угнетенного рабочего класса, пушистик, — хмыкнула Алиса, подходя к доске и прилепляя новый стикер: «20:00 — Упырь уходит». — Ну что, какая у нас следующая фаза?
Максим тряхнул головой, собирая рассыпавшуюся корпоративную картину мира воедино.
— Следующая фаза — физическое проникновение. Нам нужна флешка с крипто-кошельками из этого сейфа. Я знаю, как она выглядит, и я помню запасной код от панели. Но у меня лапки. Следовательно, завтра вечером ты идешь в мой небоскреб.
— Я? Под каким предлогом? — Алиса скрестила руки на груди. — Скажу, что я Лена из IT, которая пришла чинить сейф кувалдой?
— Нет. Ночная клининговая служба. Ты наденешь униформу, возьмешь тележку со швабрами, а я... — Максим тяжело вздохнул, понимая, что его карма пробила очередное дно. — А я буду тактическим грузом. Понесешь меня в рюкзаке. И если ты забудешь проделать в нем дырки для воздуха, клянусь, я перепишу свое завещание на фонд защиты выхухолей!
Глава 3
Утро в квартире Алисы наступило не потому, что взошло солнце, а потому, что у соседей сверху проснулся перфоратор. Солнце в Санкт-Петербурге вообще считалось явлением факультативным, сродни хорошему настроению у налогового инспектора.
Максим, бывший генеральный директор и нынешний носитель блох (хотя он предпочитал термин «несанкционированные биологические резиденты»), сидел на подоконнике и с философским омерзением наблюдал, как Алиса завтракает. Процесс поглощения ею холодной пиццы, запиваемой энергетиком кислотно-зеленого цвета, оскорблял его эстетические и физиологические убеждения.
— Твой метаболизм — это финансовая пирамида, Алиса, — ментально поморщился кот, изящно обернув хвост вокруг лап. — Рано или поздно этот пузырь лопнет, и твой желудочно-кишечный тракт объявит дефолт. Мне нужен дееспособный агент, а не жертва гастрита.
— А мне нужен нормальный гонорар за иллюстрации, чтобы есть фуа-гра, Ваше Пушистое Величество, — парировала девушка, с трудом прожевывая резиновый сыр. — Скажи спасибо, что я вообще проснулась. После твоих вчерашних лекций по кибербезопасности мне снилось, что меня вербует роутер.
Она потянулась за пультом и щелкнула кнопкой. Старенький телевизор, выполнявший в квартире функцию генератора фонового шума, мигнул и выдал картинку новостного бизнес-канала.
Корпоративные пресс-конференции всегда напоминали Максиму древние языческие ритуалы. Только вместо жрецов в шкурах здесь выступали мужчины в костюмах от Brioni, а вместо девственниц в жертву приносили здравый смысл и деньги миноритарных акционеров.
На экране, на фоне логотипа «Апекс-Групп» (который Максим лично утверждал три месяца, доведя до нервного срыва целое дизайн-агентство), стояла трибуна из красного дерева. За трибуной возвышался Аркадий Белозеров.
На Аркадии был галстук правильного, приглушенно-скорбного оттенка синего. Лицо его выражало ту высшую, просветленную степень печали, которую можно встретить лишь у наследника, только что узнавшего, что покойный дядюшка не оставил ничего приюту для бездомных собак.
— Сделай громче, — вслух мяукнул Максим, подавшись вперед так резко, что едва не свалился с подоконника.
Алиса, заметив его реакцию, послушно прибавила звук.
«...Это не просто потеря для нашей компании. Это потеря для всего финансового мира», — вещал Аркадий бархатным баритоном, глядя прямо в камеры с искренностью профессионального мошенника. «Максим Эдуардович был не просто моим руководителем. Он был моим наставником. Моим компасом в бушующем море рынка. И видеть его сейчас, прикованным к аппаратам... это разрывает мне сердце».
— Какая дешевая, пафосная дрянь, — прорычал Максим в голове Алисы, выпуская когти в обивку подоконника. — «Компас в бушующем море»? Я уволил его спичрайтера в прошлом месяце за использование клише. Видимо, он нанял его обратно! Этот идиот даже скорбеть по стандартам не умеет!
— Зато как играет, — хмыкнула Алиса, допивая энергетик. — Прямо сейчас Оскара дадут. Или контрольный пакет акций.
Но тут Аркадий промокнул уголки глаз безупречно белым платком (Максим точно знал, что этот платок стоит двести евро, и этот факт почему-то бесил его больше всего), тяжело вздохнул и пододвинул к микрофону стопку бумаг.
«Увы, господа... Медицина бессильна. Сегодня утром консилиум ведущих нейрохирургов клиники констатировал необратимую смерть мозга Максима Эдуардовича».
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника. Кусок пиццы выпал из рук Алисы и шлепнулся на пол, прямо рядом с кроссовком, изнасилованным Максимом накануне.
«Как вы знаете, Максим Эдуардович был человеком прагматичным,» — продолжал вещать Аркадий, и в его голосе теперь звучала стальная, деловая нотка. «Несколько лет назад он подписал превентивное медицинское распоряжение. Он категорически не желал, цитирую, "превращаться в нерентабельный биологический актив", поддерживаемый машинами. Будучи его законным представителем и исполняющим обязанности генерального директора... я обязан выполнить его волю».
Аркадий выдержал драматическую паузу, позволив вспышкам фотокамер ослепить его фальшивую скорбь.
«Завтра. Ровно в 18:00 по московскому времени, система жизнеобеспечения будет отключена. Мы позволим Максиму Эдуардовичу уйти с достоинством. Спасибо за внимание, вопросов не будет».
Трансляция переключилась на взволнованного репортера, который начал бормотать что-то про падение акций холдинга, но Максим его уже не слышал.
Вся абсурдность ситуации рухнула на него бетонной плитой. Он, живой, мыслящий, с IQ, превышающим суммарный интеллект всего совета директоров, сидел в теле уличного кота и слушал, как его бывший зам, сверкая винирами, официально анонсирует его убийство в прямом эфире национального телевидения.
Это был даже не рейдерский захват. Это была легализованная эвтаназия с целью оптимизации налогообложения!
Капитализм, который Максим так искренне любил, повернулся к нему своей самой уродливой, процессуальной стороной. Если у тебя нет отпечатка пальца и подписи — ты не человек. Ты просто кот на подоконнике.
Алиса медленно повернула голову к Максиму. В её глазах плескался чистый, неразбавленный ужас человека, который внезапно понял, что вписался не в ту сказку.
— Завтра в шесть вечера? — севшим голосом переспросила она. — Максим... они собираются тебя убить. В прямом смысле. Выдернуть вилку из розетки!
— Не паникуй, — голос Максима в её голове звучал напряженно, как натянутая струна рояля, на который вот-вот упадет наковальня. — Это базовая кризисная ситуация. Нам просто нужно пересмотреть таймлайн.
— Пересмотреть таймлайн?! — Алиса вскочила с кресла, начав нервно мерить шагами комнату, перешагивая через коробки. — Ты в своем уме?! Я думала, у нас есть неделя! Месяц! Я думала, мы будем долго, красиво, как в кино, готовить ограбление! Я даже собиралась купить черный латексный костюм для скрытности на АлиЭкспрессе! А теперь ты говоришь, что завтра в шесть часов ты превратишься в.… в пушистую недвижимость?! Что будет с твоим разумом, когда умрет тело?!
Это был хороший вопрос. Вопрос, который Роберт Шекли задал бы в предисловии к трактату о переселении душ. Если человеческий мозг, привязанный к кошачьему телу квантовой нитью, умрет от недостатка кислорода в клинике — что произойдет с Максимом? Он останется обычным котом, ловящим мышей и вылизывающим свои... места? Или он просто исчезнет, как удаленный файл? Ни один из вариантов не казался ему привлекательным.
— Я не собираюсь выяснять это эмпирическим путем! — рявкнул Максим так громко, что Алиса схватилась за виски. Кот спрыгнул с подоконника и преградил ей дорогу, встав в угрожающую позу. Хвост ходил ходуном.
— Слушай меня внимательно, Врубель. Прекрати истерику. Паника — это эмоция для среднего менеджмента. Мы — высшее звено. Да, вводные данные изменились. Дедлайн сдвинулся.
— Сдвинулся? Он схлопнулся! Как черная дыра! — взвизгнула Алиса. — Я не готова! Я ни разу в жизни ничего не крала, кроме идей для референсов!
Максим подошел вплотную к её кроссовке и посмотрел снизу вверх своим самым тяжелым, пронизывающим взглядом. Тем самым взглядом, которым он однажды заставил плакать министра финансов одной небольшой европейской страны.