Александр Поворот Реки – Вторая жизнь кота: хроники офисного самурая (страница 5)

— Куда? Ночная смена клининга уже прошла.

— Начинай альтернативное позиционирование! — скомандовал Максим. — Скажи про прорыв трубы на сорок втором этаже. Дави на жалость и угрозу материальной ответственности.

Алиса тяжело вздохнула, облокотилась на стойку и выдала шедевр, достойный Станиславского:

— Валер... там на сорок втором, в приемной Белозерова, унитаз дал течь. Если я сейчас этот потоп не уберу, к утру там ковролин вздуется на полмиллиона рублей. Угадай, из чьей зарплаты это вычтут? Из моей и из твоей, Валер, потому что ты меня не пустил. А у меня, между прочим, кот болеет. Вон, со мной в переноске сидит, после капельницы, оставить не с кем.

Она слегка повернулась, демонстрируя в пластиковом иллюминаторе мрачную черную морду, выражающую такую степень презрения к бытию, что любой ветеринар немедленно прописал бы этому животному антидепрессанты.

Валера посмотрел на кота. Кот посмотрел на Валеру взглядом генерального директора, мысленно увольняющего его без выходного пособия. Система безопасности дала сбой, столкнувшись с непреодолимой силой отечественного «авось».

— Антананариву не влезает... — пробормотал Валера. — Ладно, чеши на сорок второй. Магнитку только приложи гостевую. И чтоб без шерсти там!

Турникет пискнул. Алиса вкатила тележку в лифт. Двери закрылись, отсекая их от внешнего мира.

— Ну как я тебе, босс? — Алиса с облегчением скинула рюкзак на пол кабины. — Прямо подруга Оушена!

— Приемлемо, — сухо отозвался Максим, выбираясь из своего пластикового заточения и отряхиваясь. — Хотя твой импровизационный бред про текущий унитаз в кабинете моего зама едва не вызвал у меня инфаркт. Там итальянская сантехника, она не течет в принципе.

Лифт бесшумно вознес их на сорок второй этаж — святая святых, этаж топ-менеджмента. Двери разъехались, открывая вид на бескрайний опен-спейс, отделанный деревом и хромом.

Здесь, по расчетам Алисы, должна была быть тишина и темнота. Но опен-спейс жил.

В тусклом свете настольных ламп сгорбленные фигуры сидели перед светящимися мониторами. Раздавался мерный, гипнотический стук по клавиатурам и тихое, почти мышиное шуршание бумаг. В воздухе висел тяжелый запах пережженного кофе, дешевого энергетика и концентрированного, густого отчаяния.

Максим бесшумно скользнул по ворсу дорогого ковролина, прячась за кадками с фикусами. Алиса, прикрываясь тележкой, делала вид, что протирает пыль.

Они проходили мимо кубика младших аналитиков. Максим остановился.

За столом сидел бледный парень с синяками под глазами, почти такими же огромными, как у Алисы. Он смотрел в таблицу Excel так, словно это была свежая могила. По его щеке медленно катилась слеза, падая прямо на галстук. Парень дрожащей рукой поднес к губам бумажный стаканчик с кофе, сделал глоток и тихо, беззвучно завыл, уткнувшись лбом в клавиатуру.

— Это... это отдел рисков, — голос Максима в голове Алисы прозвучал растерянно. В нем не было привычной стальной уверенности. — Что они здесь делают? Время — половина третьего ночи.

— Работают, видимо, — шепнула Алиса, яростно натирая тряпкой стеклянную перегородку. — Прямо как я перед сдачей проекта. Только у меня ипотека, а у них что?

— Я.... я ввел систему штрафов за невыполнение KPI в прошлом квартале, — медленно произнес бывший гендиректор, глядя на плачущего аналитика. — Чтобы стимулировать эффективность. Я оптимизировал им обеденные перерывы. Я говорил, что "Апекс-Групп" — это семья, а в семье не смотрят на часы...

Кот сел на ковер. Впервые за всё время своего пребывания в новом теле он почувствовал тошноту, которая не имела никакого отношения к кошачьему корму.

Он увидел свою империю со стороны. Кристофер Мур обожал такие моменты: когда за глянцевым фасадом городского фэнтези проступала неприглядная реальность. «Апекс-Групп» не была семьей. Это была мясорубка. Гигантская фабрика по переработке человеческих нервов в дивиденды. И он, Максим Романов, был главным инженером этого концлагеря.

Он вдруг понял, почему никто не заметил подмены. Почему Аркадию так легко поверили. Максима не любили. Его боялись. Он был не «компасом», он был кракеном, пожирающим матросов ради ускорения хода корабля.

— Я создал ад, — тихо подумал он.

— Доброе утро, босс, — горько усмехнулась Алиса. — Добро пожаловать в реальный мир. А теперь пошли. Твоему раскаянию мы отведем отдельный таймслот в расписании. У нас дело.

Они добрались до массивных дубовых дверей кабинета Аркадия. Двери были заперты на электронный замок, который не открылся бы ни от гостевой карты, ни от жалобных историй про унитаз.

— Вентиляция, — Максим встряхнулся, возвращаясь в рабочий режим. Кризис-менеджер внутри него взял верх над философом. — Решетка над кулером. Я пролезу, спущусь в кабинет и нажму кнопку разблокировки дверей изнутри.

Алиса подставила стул. Максим, в полной мере оценив дарованную ему природой биомеханику, совершил грациозный прыжок, подцепил когтями пластиковую решетку и ввинтился в узкий, пыльный короб.

Ползти пришлось недолго. Через пару метров показалась решетка, ведущая в кабинет Аркадия. Максим выдавил ее головой и бесшумно, как и подобает ночному хищнику, спрыгнул на кожаный диван.

Кабинет тонул во мраке. Но стоило коту сделать шаг по направлению к двери, как сработала скрытая система безопасности.

С тихим гудением из стен ударили тонкие, пересекающиеся красные лучи лазерной сетки, перекрывая путь к письменному столу, под которым находилась кнопка разблокировки.

Ситуация была достойна пера Роберта Шекли. Интеллект с MBA мгновенно оценил угрозу: «Оптические датчики движения. Если пересечь луч, сработает тихая сигнализация, и через три минуты здесь будет группа быстрого реагирования с автоматами».

Разум Максима начал выстраивать сложную траекторию. «Нужно пройти под нижним лучом, затем рассчитать тайминг мерцания второго лазера, совершить прыжок по параболе...»

Но биологический скафандр имел свое мнение на этот счет.

Кошачий глаз уловил красные, яркие, пульсирующие линии. Зрачки Максима расширились так, что затопили радужку черным. Уши прижались к голове. В кровь ударил адреналин, смешанный с чистейшим, первобытным охотничьим инстинктом.

«КРАСНЫЕ ТОЧКИ! МНОГО КРАСНЫХ ТОЧЕК! ПОЙМАТЬ! УНИЧТОЖИТЬ!» — завопил его внутренний зверь.

Задние лапы начали предательски подрагивать, готовясь к смертоносному прыжку прямо в центр лазерной паутины.

— НЕТ! СТОЯТЬ, СВОЛОЧЬ! — мысленно заорал Максим на собственное тело.

— ЭТО СМЕРТЬ! ЭТО ОХРАННАЯ СИСТЕМА, А НЕ ИГРУШКА ИЗ ЗООМАГАЗИНА!

Он вцепился зубами в собственную переднюю лапу, чтобы болью перебить инстинкт. Подействовало. Зверь жалобно пискнул и на секунду уступил контроль аналитическому центру.

Начался самый нелепый танец в истории корпоративного шпионажа.

Максим Романов, акула бизнеса, миллиардер, полз на брюхе по ворсистому ковру, прижимая уши и извиваясь, как парализованная гусеница. Когда красный луч проходил в миллиметре от его носа, его усы непроизвольно дергались в попытке «поймать» свет. Он мысленно читал вслух квартальные отчеты за 2019 год, чтобы загрузить мозг скукой и подавить желание поиграть.

«...чистая прибыль составила два миллиарда... (не кусай луч, не кусай луч!) ... EBITDA выросла на пятнадцать процентов... (господи, как хочется ударить по нему лапкой!)».

Извернувшись в воздухе так, что у любого мануального терапевта пошли бы слезы счастья, кот перекатился под последним перекрестьем лазеров и рухнул под тяжелый дубовый стол.

Дрожащей лапой он дотянулся до скрытой под столешницей кнопки и нажал ее всем своим четырехкилограммовым весом.

За дверью щелкнул электромагнитный замок. Лучи погасли.

Дверь приоткрылась, и в кабинет, воровато озираясь, скользнула Алиса. Она скинула бордовый халат, оставшись в своем привычном худи.

— Босс? «Ты жив?» —шепотом спросила она.

Из-под стола вылез взъерошенный, тяжело дышащий кот. Его глаза все еще были слегка безумными, а хвост нервно постукивал по ножке стола.

— Я только что победил свое желание стать героем, — мрачно констатировал Максим в ее голове. — Надеюсь, ты готова, Врубель. Потому что мы подошли к боссу этого уровня.

Он поднял лапу и указал на стену. Там, слабо освещенная светом уличных фонарей из панорамного окна, висела гигантская, бессмысленная абстрактная картина — хаотичные брызги красной и черной краски.

— Искусство требует жертв, — хмыкнула Алиса, подходя к стене и отодвигая картину. За ней тускло блеснул металлом вмурованный в стену сейф с электронной панелью.

На часах было 02:45. До отключения аппарата ИВЛ оставалось пятнадцать часов пятнадцать минут.

Главная битва за золотой парашют только начиналась.

Сейф, вмурованный в стену кабинета, представлял собой торжество паранойи над здравым смыслом. Это была модель «Цербер-М» от немецкого концерна, который специализировался на защите активов от ядерных ударов, падений метеоритов и визитов налоговой инспекции.

Алиса смахнула пот со лба.

— Ну, диктуй свой волшебный «сим-сим», Али-Баба корпоративный.

Максим запрыгнул на стол, стараясь не наступить на клавиатуру компьютера Аркадия.

— Восемь. Четыре. Девять. Три... — начал он диктовать, глядя на сенсорную панель сейфа.

Алиса быстро вбивала цифры.

— Дальше.

— Ноль. Два. Одиннадцать... Стоп.

Алиса замерла, подняв палец в миллиметре от панели.