Александр Поворот Реки – Вторая жизнь кота: хроники офисного самурая (страница 4)

— Алиса. Ты фрилансер.

— И что?!

— А то, что вся твоя жизнь — это горящие дедлайны. Ты привыкла делать проекты, на которые нужна неделя, за одну ночь, накачиваясь кофеином и ненавистью к себе. Считай, что это твой самый крупный заказ. Заказчик — я. Цена вопроса — твоя ипотека, карьера и моя жизнь.

Девушка тяжело задышала. Она посмотрела на свои руки — бледные, испачканные в графите и крошках от пиццы. Потом перевела взгляд на телевизор, где фоном крутили графики падения акций «Апекс-Групп». Затем посмотрела на серьезного, пугающе умного черного кота.

Городское фэнтези, с которым она столкнулась, оказалось вовсе не про вампиров и магов. Оно оказалось про корпоративных акул, биометрию и невыплаченные кредиты. И юмор ситуации заключался в том, что противостоять многомиллиардной корпорации собирались невротичка с планшетом и кот, который вчера проиграл бой собственной тени.

Алиса медленно выдохнула. Выражение её лица изменилось. Паника уступила место знакомому, нездоровому азарту человека, привыкшего работать на краю пропасти.

— Ладно, — сказала она, резко разворачиваясь к своей доске с планом. Она сорвала стикер с надписью «Завтра» и прилепила на его место новый, написав на нем жирным красным маркером: «СЕГОДНЯ. НОЧЬЮ. ИЛИ МЫ В ДЕРЬМЕ».

— Никакого латекса с АлиЭкспресса, — констатировала Алиса, поправляя пучок на голове. — Придется импровизировать. Форма уборщицы. Рюкзак. Ты. Я. И пара литров энергетика. Если нас поймают, я скажу, что ты — моя терапевтическая животинка, и у меня справка есть.

— Отлично, — Максим хищно сузил глаза. — А теперь собирай оборудование. Аркадий думает, что он играет в шахматы. Но он забыл, что иногда на доску может запрыгнуть кот и смахнуть все фигуры к чертовой матери.

Подготовка к ограблению века, как выяснилось, разительно отличалась от того, что показывают в голливудских фильмах. Не было ни черных тактических водолазок, ни светящихся синим светом голографических планов, ни брутальной музыки на фоне. Была только паника, разбросанные по полу шмотки и кот, орущий матом прямо в мозг.

— Синий комбинезон электрика или бордовый халат уборщицы? — Алиса стояла перед открытым шкафом, приложив к себе вешалку с заляпанной краской спецовкой, оставшейся от ремонта.

— Бордовый, — безапелляционно заявил Максим, умывая морду лапой (процесс, который он до сих пор выполнял с глубоким внутренним отвращением, но инстинкты брали свое). — Ты не понимаешь, как устроена корпоративная экосистема, Врубель. Корпорация — это кастовое общество. Люди в дорогих костюмах не смотрят на людей в униформе. Для них уборщица — это не человек. Это биологический придаток к швабре. Элемент пейзажа.

Он спрыгнул на пол и по-хозяйски прошелся вдоль разложенной на кровати «экипировки».

— Охрана в «Апекс-Групп» нанята по моему личному распоряжению, — с гордостью, в которой сквозила изрядная доля мазохизма, добавил кот. — Я провел жесткую оптимизацию бюджета. Зачем платить профессионалам, если можно нанять сонных студентов и пенсионеров с кроссвордами? Их главная задача — создавать видимость контроля и не пускать курьеров с едой дальше турникетов. Если ты идешь уверенно, с ведром и выражением экзистенциальной скорби на лице, тебя пропустят даже в хранилище золотого запаса.

Доведись ему писать инструкцию по корпоративной безопасности, непременно бы добавил, что идеальная система охраны базируется на священном принципе: «Это не моя проблема, я вообще через час сменяюсь». Именно на этот фундамент человеческой лени и собирался опереться бывший CEO.

— Ладно, буду пейзажем, — вздохнула Алиса, натягивая поверх худи безразмерный бордовый халат. — Теперь вопрос транспортировки оперативного груза. То есть тебя.

Она потянулась к верхней полке шкафа и смахнула оттуда слой пыли. На свет божий появился предмет, при виде которого Максим почувствовал, как шерсть на его загривке встает дыбом, нарушая все законы аэродинамики.

Это был рюкзак-переноска. Неоново-желтого цвета. С прозрачным пластиковым иллюминатором в форме полусферы, из-за которого вся конструкция подозрительно напоминала батискаф для умственно отсталых инопланетян.

— Нет, — отрезал Максим.

— Да.

— Я — Максим Романов! Я закрыл сделку по слиянию "РосТелекома" с азиатским синдикатом! Я не полезу в этот... кислотный пузырь унижения!

— Максим Эдуардович, — голос Алисы приобрел те самые стальные нотки, которым он ее учил. Она скрестила руки на груди, глядя на кота сверху вниз. — Напоминаю, что завтра в шесть вечера вы превратитесь в удобрение. Этот «пузырь» вентилируется, водонепроницаем и освобождает мне руки для взлома. Залезай, или я звоню в приют и сдаю тебя как агрессивное животное с манией величия.

Роберт Шекли наверняка оценил бы сюрреализм момента: гениальный человеческий разум, запертый в мохнатом теле, оказался абсолютно бессилен перед аргументацией фрилансера с ипотекой.

Издав звук, средний между шипением и тяжелым вздохом разочарованного в жизни бухгалтера, Максим грациозно шагнул в недра желтого рюкзака. Алиса застегнула молнию. Мир сузился до размеров пластикового иллюминатора.

— Чувствую себя маринованным огурцом в банке, — мрачно констатировал он в ее голове. — Если нас поймают, скажи, что я — редкая порода южноамериканского лемура.

— Скажу, что ты мой терапевтический кот, и без тебя у меня начинаются приступы неконтролируемой агрессии к охранникам, — хмыкнула Алиса, закидывая рюкзак на спину. Внутри кота немилосердно тряхнуло. — Так, проверяем инвентарь. Ноутбук — чек. Провод для подключения к панели сейфа — чек. Скотч, мультитул, влажные салфетки... О! И самое главное.

Она сунула руку в карман джинсов и вытащила небольшой металлический цилиндр. Нажала на кнопку.

На стене появилась яркая, подрагивающая красная точка.

Внутри рюкзака произошло страшное.

Аналитический центр мозга Максима Эдуардовича сухо зафиксировал: «Это лазерная указка. Дешевый диод. Длина волны 650 нанометров».

Но кошачье тело, этот предательский биологический скафандр, взревело: «ЦЕЛЬ!!! УНИЧТОЖИТЬ КРАСНУЮ ТОЧКУ!!! ПОРВАТЬ! РАСТЕРЗАТЬ!»

Кот бросился на прозрачный пластик, колотя по нему лапами и отчаянно клацая зубами в попытке прокусить иллюминатор. Рюкзак заходил ходуном на спине Алисы.

— ВЫКЛЮЧИ ЭТО НЕМЕДЛЕННО! — мысленно заорал Максим, борясь с собственным телом, которое выгибалось дугой и требовало крови красного пятнышка. — ЭТО ЗАПРЕЩЕННОЕ ОРУЖИЕ! Я ПОДАМ НА ТЕБЯ В ГААГСКИЙ СУД!

Алиса, хихикая, выключила лазер и бросила указку в карман. Любительница вплетать магию в банальную повседневность, была в восторге от этого симбиоза: вампиры боятся чеснока, оборотни — серебра, а проклятые олигархи — канцелярских лазеров с рынка.

— Извини, босс. Просто проверяла твои рефлексы. Это для тактического отвлечения охраны, если что-то пойдет не так.

— Если что-то пойдет не так, мы сядем по статье за промышленный шпионаж! — тяжело дыша, огрызнулся Максим, пытаясь вернуть шерсти прилизанный вид. — Всё. Выдвигаемся. Время — деньги. В нашем случае — время — это моя жизнь.

Алиса подошла к зеркалу в прихожей. Из отражения на нее смотрела растрепанная девчонка в безразмерном бордовом халате, с огромными синяками под глазами от недосыпа и кислотно-желтым батискафом за плечами, из которого злобно таращился черный кот с белым пятном на груди.

Они выглядели не как команда грабителей. Они выглядели как городская сумасшедшая и ее галлюцинация.

— Ну что, партнеры? — тихо сказала Алиса своему отражению. — Идем спасать твой золотой парашют, пока его не превратили в саван.

Она толкнула входную дверь. За порогом их ждала промозглая петербургская ночь, мокрый асфальт и стеклянная башня «Апекс-Групп», пронзающая низкие облака, словно гигантский средний палец, адресованный всему живому.

Часы тикали. До отключения аппарата ИВЛ оставалось меньше двадцати часов.

Ограбление с лапками официально стартовало.

Глава 4

Холдинг «Апекс-Групп» возвышался над ночным Санкт-Петербургом, как сияющий монолит из стекла и стали, призванный внушать простым смертным чувство собственной финансовой ничтожности. Внутри этого храма капитализма, на первом этаже, за мраморной стойкой ресепшена сидел главный страж врат — охранник Валера.

Если бы Терри Пратчетт описывал систему безопасности «Апекс-Групп», он бы непременно отметил, что любые биометрические сканеры сетчатки глаза пасуют перед фундаментальным законом Вселенной: человеку, разгадывающему кроссворд «Тещиного языка» на смене в два часа ночи, глубоко плевать на судьбы мировых рынков.

Алиса, облаченная в бордовый халат уборщицы, с желтым рюкзаком-батискафом на спине, остановилась перед турникетом. Внутри рюкзака Максим Эдуардович мысленно перелистывал протоколы внедрения.

— Так, Врубель. Плечи опусти. Лицо сделай таким, будто у тебя двое детей-подростков, муж пьет, а зарплату задерживают, — диктовал он в ее голове. — Смотри ему не в глаза, а на переносицу. Это вызывает подсознательное чувство вины. Помни: ты — серая масса. Ты — пыль на ботинках корпорации.

— Я — пыль, — прошептала Алиса, сгорбилась так, что стала казаться на десять лет старше, и потащила за собой тележку с ведрами, изъятую из подсобки на парковке.

Она подошла к стойке. Валера поднял на нее взгляд, полный муки человека, который не может вспомнить столицу Мадагаскара из шести букв.