Александр Поворот Реки – Восставшие из ада. Том 4. Дитя сумрака (страница 4)

— Они были охотниками, — прошептала Аврора, и это прозвучало не как вопрос, а как внезапное, ошеломляющее осознание.

Лео улыбнулся. На этот раз это была широкая, почти триумфальная улыбка, которая обнажила ряд белоснежных зубов. — Они были хорошими охотниками, Аврора. Одними из лучших. И именно поэтому они сейчас… в беде. Большой беде.

Внутри Авроры все сжалось. Страх, который она держала под контролем всю жизнь, вырвался наружу, ледяной волной окатив ее с головы до ног. Но вместе с ним пришло и что-то еще – чувство неизбежности. И… странное, почти дикое возбуждение.

— Я знаю, где они, Аврора, — сказал Лео, и его голос был мягким, но каждое слово отдавалось эхом прямо в ее сердце. — Я знаю, кто их взял. И я знаю, как их оттуда вытащить.

Он нежно погладил ее запястье, и Аврора почувствовала, как ее пульс учащается под его пальцами. Все его слова звучали правдиво, до ужаса правдиво. И в то же время, где-то глубоко внутри, тот самый металлический привкус во рту стал настолько сильным, что, казалось, она вот-вот захлебнется им.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – прошептал ее внутренний голос, наконец-то прорываясь сквозь пелену очарования. Но было уже поздно. Аврора смотрела на Лео, на его золотые глаза, на его улыбку, которая обещала и спасение, и нечто гораздо более темное. И она чувствовала, что безнадежно влюбилась. Влюбилась в тайну, в опасность, в мужчину, который, казалось, видел ее настоящую, ту, которую она сама еще не осмеливалась признать. И эта любовь была самым страшным, что с ней когда-либо случалось.

Глава 2: Тень под Кожей.

Лифт, отделанный полированным деревом и золотом, поднял их на самые верхние этажи с таким мягким, почти бесшумным шелестом, что Аврора почувствовала себя невесомой. Или это было вино? Нет, не только вино. Это было ощущение, что она попала в чужой сон, где законы гравитации и здравого смысла были временно отменены. Лео, стоящий рядом, казался воплощением этого сна – высокий, безупречный, с глазами, которые блестели, словно в них плескалось расплавленное золото. Он пах чем-то терпким и дорогим, чем-то похожим на старое дерево и специи, но под этим ароматом Аврора смутно улавливала слабый, едва заметный запах, похожий на тонкий, острый привкус железа или… чего-то еще, что не должно было быть ассоциировано с человеком.

Двери лифта бесшумно скользнули в стороны, открывая перед Авророй зрелище, от которого у нее перехватило дыхание. Это был не просто пентхаус. Это был… мир. Мир, вырванный из самых смелых фантазий. Пространство, залитое мягким, приглушенным светом, исходившим не от потолочных светильников, а от скрытых источников, создававших эффект постоянного, глубокого заката. Огромные окна от пола до потолка открывали захватывающий, почти головокружительный вид на ночной город, который раскинулся внизу сверкающим ковром. Ночные огни казались тонкими нитями, по которым текли крошечные, живые искорки.

Интерьер поражал. Это было не просто богатство, это был какой-то неземной, декадентский шик, который чувствовался в каждой детали. Мебель, темная, массивная, казалась вырезанной из какого-то редкого, неизвестного дерева. Шелковые подушки, переливающиеся в свете, лежали на диванах, которые выглядели так, словно могли поглотить тебя целиком. По стенам висели картины, которые были не просто произведениями искусства, а, казалось, порталами в другие реальности: искаженные пейзажи, лица, полные тайны, символы, которые Аврора видела впервые, но которые вызывали в ней странный, тревожный отклик.

И повсюду – артефакты. На полках, в стеклянных витринах, на резных столах. Странные статуэтки из неизвестного камня, древние фолианты в кожаных переплетах, металлические сферы, от которых исходило легкое, едва заметное пульсирующее сияние. Авроре казалось, что каждый предмет здесь хранит в себе тысячи лет истории, тысячи забытых шепотов. Воздух здесь был плотным, насыщенным ароматом дорогих сигар (которые, впрочем, она не видела), старых книг и тем самым, неуловимым, похожим на сухие травы и железо, запахом, который теперь казался еще сильнее.

Играла тихая, глубокая музыка – не попса, не джаз, а что-то древнее, с низкими, гулкими нотами, которое, казалось, проникало прямо в кости и заставляло их вибрировать. Это была музыка, которая говорила о вечности, о забвении, о чем-то величественном и в то же время жутком.

Лео провел ее в просторную гостиную. Его рука легла на ее талию, и Аврора почувствовала, как по ее телу пробегает электрический разряд, но теперь он был не пугающим, а скорее… возбуждающим. Ее голова кружилась, и не только от вина. От его близости, от этой невероятной роскоши, от ощущения, что она находится на пороге чего-то… необыкновенного.

— Чувствуешь? — прошептал Лео прямо над ее ухом, его голос ласкал слух, а дыхание касалось шеи. — Это место… оно живет. Оно дышит. Как и я. И как ты, Аврора. Я чувствовал, что ты оценила бы.

Он отпустил ее талию и, подойдя к небольшому бару, налил два бокала искристого, янтарного напитка. Аврора не знала, что это, но он выглядел дорогим и загадочным.

— Это не просто напиток, — сказал он, протягивая ей бокал. Его золотые глаза не отрывались от нее, и в них играл огонь. — Это нектар богов. Или… то, что боги пьют, когда устают быть богами.

Аврора взяла бокал, ее пальцы слегка дрожали. Она сделала глоток. Вкус был сложным – сладкий, но с горьковатой ноткой, легкое жжение прокатилось по горлу, а потом по телу растеклось тепло. Она почувствовала, как расслабляется, как последние остатки тревоги растворяются в этом напитке.

Лео подошел к огромному окну, откуда городские огни казались бриллиантами, рассыпанными по черному бархату. — Смотри, Аврора. Вот он, твой мир. Спящий. Невежественный. Но такой… живой. И знаешь, что самое забавное? Они даже не подозревают, что находятся на пороге великих перемен. Они думают, что их жизнь предсказуема. Обычна. — Он повернулся к ней, его улыбка была шире, чем когда-либо. — Но ты… ты не из их числа. Ты чувствуешь больше. Видишь больше. И я это знаю.

Он подошел к ней, взял ее за руку, и Аврора позволила ему. Его прикосновение было обжигающим, но не причиняющим боли. Скорее, оно пробуждало что-то внутри нее. Что-то дикое, давно спящее.

— Твои родители, Аврора, — его голос стал чуть ниже, чуть интимнее. — Они хорошие люди. Но они были наивны. Думали, что смогут спрятать тебя от того, чем ты являешься. От того, кем ты должна стать. Это как прятать солнце от восхода. Глупо, не правда ли?

Аврора не могла оторвать от него глаз. Его слова, его взгляд, его прикосновение – все это было похоже на мощный наркотик, который вытеснял из ее головы все сомнения, все страхи. Она чувствовала себя желанной, особенной. Наконец-то она была по-настоящему увиденной. Он видел не просто обычную девушку, мечтающую о бухгалтерии. Он видел ее истинную сущность, ту, которую она сама боялась признать.

— Расскажи мне еще, — прошептала она, ее голос был хриплым. — Расскажи мне все.

Лео улыбнулся. Его глаза сверкнули, и на мгновение Авроре показалось, что она видит в их глубине не просто отражение свечей, а мерцание древнего, хищного огня. Но это было так мимолетно, что она тут же списала это на свое воображение и действие напитка.

Он провел рукой по ее щеке, его прикосновение было нежным, но в то же время властным. — Ты – особенная, Аврора. Редкая. И очень могущественная. Твои «сны», твои «ощущения» – это не просто так. Это зов. Зов к твоей истинной природе. И я здесь, чтобы помочь тебе ответить на него. Чтобы показать тебе мир, который твои родители пытались спрятать. Мир, который ждет тебя.

Аврора почувствовала, как по ее телу пробегает волна огня. Все тревоги отступили. Все сомнения исчезли. Она полностью отдалась моменту, отдалась его чарам, его обещаниям, его опасной, манящей красоте. Он был не просто мужчиной. Он был ключом. Ключом к ее истинному «я», к ее судьбе, к миру, о котором она всегда знала, но который никогда не могла потрогать. И теперь он был здесь, прямо перед ней, готовый показать ей все. Она чувствовала, как ее сердце колотится в груди, не от страха, а от дикого, первобытного желания. Желания быть с ним. Желания познать.

Она была королевой в его золотом плену, и ей это нравилось. Настолько, что все остальные мысли, все предупреждения ее внутреннего голоса, потонули в этом опьяняющем чувстве.

Атмосфера в пентхаусе сгустилась, стала осязаемой, как плотный, ароматный туман. Свечи горели ярче, их пламя вытягивалось вверх, словно тянулось к какой-то невидимой силе. Музыка, прежде тихая и глубокая, теперь пульсировала, наполняя пространство низкими, вибрирующими нотами, которые, казалось, проникали сквозь кожу, прямо в самые кости. Вино в бокалах давно закончилось, но опьянение Авроры только нарастало, питаемое не только напитком, но и каждым словом Лео, каждым его взглядом.

Они стояли посреди огромной гостиной, прямо под высоким потолком, где на фреске были изображены вихревые узоры и лица, которые одновременно манили и пугали. Приглушенный свет от свечей и гирлянд, вплетенных в экзотические растения, создавал интимное, почти мистическое освещение. Тени танцевали по стенам, вытягивались, искажались, превращаясь в причудливые фигуры, которые, казалось, наблюдали за ними из глубин комнаты. Аврора чувствовала, как ее собственное дыхание учащается, а сердце бьется так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.