Александр Поворот Реки – Восставшие из ада. Том 4. Дитя сумрака (страница 6)

— И теперь, Аврора, ты в моей ловушке, — прошептал он, его голос был наполнен холодным триумфом. — И ты ничего не можешь с этим поделать. Он ухмыльнулся, обнажая кончики заостренных зубов, которые, казалось, лишь на мгновение промелькнули в тенях. — Ты думала, что нашла любовь. Что нашла того, кто понимает тебя. Но ты нашла только… меня. И я – это все, что тебе теперь осталось.

Слезы Авроры высохли, сменившись жгучей, бессильной яростью. Она была в ловушке. В полной, ужасающей ловушке. Ее тело дрожало, но теперь не от страха, а от гнева, который медленно, но верно разгорался в ее груди. Она подняла на него глаза, и в них, сквозь пелену ужаса, мелькнула искра чего-то нового, чего-то дикого и необузданного.

— Я давно ждал твоего пробуждения, дитя сумрака, — Лео наклонился, и его поцелуй на ее лбу был холодным, как лед. — Добро пожаловать домой. В мой дом. В наш мир. В мир, где твоя сила будет служить мне.

Эти слова были последним гвоздем в крышку гроба ее старой жизни. Аврора стояла, парализованная, но где-то глубоко внутри, в самых потаенных уголках ее измученной души, что-то начало пробуждаться. Что-то древнее, мощное, ждавшее своего часа. Что-то, что Лео, возможно, недооценил. Это была не просто ярость. Это была не просто сила. Это была воля к выживанию. И она только начинала показывать свои когти. Но пока что, она была просто сломленной девушкой в золотой клетке, ее мир рухнул, а будущее было во власти демона.

Глава 3: Предложение из Бездны.

Аврора проснулась не от будильника, не от привычного щебета птиц за окном, и даже не от грохота эспрессо-машины, который обычно вплетался в ее утро. Она проснулась от пустоты. От жуткой, холодной пустоты, которая поселилась в ее груди, там, где еще вчера горел обжигающий огонь страсти, обернувшийся в итоге ледяным огнем предательства.

Она лежала, не открывая глаз, словно пытаясь оттянуть неизбежное. Но тело уже чувствовало. Ощущение было такое, будто она пролежала неделю в сыром подвале, избитая и брошенная. Каждая мышца ныла, каждый сустав скрипел. И в голове… в голове пульсировал не только ужас от осознания произошедшего, но и тяжелая, глухая боль, как будто кто-то забивал в ее череп железные гвозди.

Наконец, она заставила себя открыть глаза.

Комната. Не ее комната. Не ее жалкая квартирка с видом на грязный переулок. Это была спальня Лео. Роскошная, как и все в этом проклятом пентхаусе. Солнечный свет, пробивающийся сквозь огромные, панорамные окна, казался тусклым и чужим, слишком ярким для такого утра, слишком равнодушным к ее внутреннему аду. Он заливал пространство золотом, но теперь это золото казалось не драгоценным, а холодным и зловещим, цветом его глаз, цветом его обмана.

Аврора лежала на огромной кровати, утопая в шелковых простынях, которые теперь чувствовались на ее коже отвратительно гладкими и холодными. Тяжелые, темные портьеры были отодвинуты, открывая вид на безмятежное, утреннее небо. Безмятежное для всех, кроме нее. Она чувствовала себя опустошенной, преданной, использованной. Каждая деталь – от замысловатой резьбы на прикроватной тумбочке, до старинного зеркала в углу, которое теперь казалось черным омутом, поглощающим свет, – вызывала в ней лишь отвращение и нарастающий страх. Металлический привкус во рту был сильнее, чем когда-либо, острый и жгучий, словно она проглотила осколок заржавевшего клинка.

Она попыталась пошевелиться, встать, но ноги не слушались. Тело казалось чужим, тяжелым и чужеродным, как и все вокруг. Каждая попытка пошевелиться отзывалась болью. Боль была не только физической, но и душераздирающей, пронизывающей все ее существо. Она была словно разбитый сосуд, из которого утекла вся жизнь.

Ее взгляд упал на ее собственную одежду. Аккуратно сложенная на кресле – джинсы, футболка, даже ее старенькая, потертая куртка. Это лишь усилило чувство унижения. Он оставил ее одежду. Как насмешка. Как напоминание о той, кем она была, и о том, что от нее осталось.

Из-за двери послышался едва слышный щелчок. Сердце Авроры замерло, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Она резко села, несмотря на боль, и уставилась на дверь.

В комнату вошел Лео.

Он был одет безупречно, как всегда – темные брюки, шелковая рубашка, расстегнутая на груди. Его волосы были чуть влажными, словно он только что принял душ. Он выглядел свежим, отдохнувшим, нетронутым кошмаром, который разыгрался здесь всего несколько часов назад. На его лице не было ни тени раскаяния, ни смущения. Только спокойствие. Уверенность в себе. И, возможно, даже легкое, едва заметное снисхождение.

В руке он держал стакан воды и маленькую белую таблетку. Он подошел к кровати, его движения были такими же грациозными, как и всегда, но теперь они казались Авроре не манящими, а угрожающими, как движения хищника, приближающегося к своей жертве.

— Доброе утро, Аврора, — его голос был низким и ровным, без тени эмоций. — Ты плохо выглядишь. Это… побочный эффект. Пробуждения. Выпей это. Поможет.

Он протянул ей стакан и таблетку. Аврора смотрела на него, ее глаза были полны ужаса и ненависти.

— Что… что ты сделал со мной? — ее голос был хриплым, еле слышным.

Лео слегка улыбнулся. Это была не та теплая, обворожительная улыбка, которую она видела раньше. Это была улыбка, лишенная всякой человечности. Улыбка, которая обнажала лишь холодную, расчетливую жестокость.

— Я ничего не делал, Аврора. Я лишь помог тебе увидеть правду. Ты ведь чувствовала, не так ли? Что мир не такой, каким он кажется. Что ты – не такая. Я лишь ускорил процесс. Это было неизбежно. Прими это.

Он поставил стакан на прикроватную тумбочку. Аврора отшатнулась, когда он попытался прикоснуться к ее руке.

— Не прикасайся ко мне! — прошипела она, ее голос окреп, в нем зазвучал гнев, борющийся с отчаянием. — Ты… ты чудовище! Ты обманул меня!

Лео вздохнул, его взгляд стал чуть холоднее. — Чудовище? Возможно. Но это мир чудовищ, Аврора. А ты… ты всего лишь одна из нас. И ты будешь служить. Или умрешь.

Ее тело задрожало. Эти слова были не просто угрозой. Они были приговором.

— Мои родители… — прошептала она, и это был последний отчаянный крик о помощи. — Где они? Что ты с ними сделал?!

Лео подошел к окну и посмотрел на город, который начинал просыпаться. — Твои родители – это… стимул. Очень мощный стимул. Они у меня. В безопасном месте. Пока. Но их благополучие… зависит от твоего сотрудничества. От твоей готовности принять свою судьбу. И мою волю.

Его слова, сказанные таким спокойным, ровным голосом, только разжигали в Авроре гнев. Гнев, который она никогда раньше не чувствовала, который горел в ней невидимым огнем. Она посмотрела на его спину, на его безупречный силуэт, и в ее груди что-то сжалось. Страх. Унижение. Но под ними… под ними росла, ширилась новая, незнакомая сила. Сила, рожденная из отчаяния, из предательства, из самой глубокой ненависти.

Она медленно, с болью, подняла руку и схватила стакан с водой. Ее пальцы дрожали. Она хотела швырнуть его в него, разбить, причинить ему хоть какую-то боль. Но что-то ее остановило. Что-то внутри нее. Едва заметное, но настойчивое. Что-то, что говорило ей, что простое разбитие стакана ничего не изменит. Что ей нужна не просто месть. Ей нужна… сила.

Лео обернулся, словно почувствовав ее взгляд. Его золотые глаза снова встретились с ее. И на этот раз Аврора не отвела взгляда. Она посмотрела на него, ее лицо было бледным, но в ее глазах, сквозь слезы, сквозь страх, загоралась крошечная, едва заметная искорка. Искра гнева. Искра сопротивления. Искра чего-то такого, что Лео, возможно, недооценил. Она была в его ловушке. Но она еще не была сломлена.

Прошло несколько часов с того утра, которое Аврора навсегда нарекла «Утром в Аду». Ее тело по-прежнему ныло, но разум, словно натянутая струна, вибрировал от напряжения. После того, как Лео оставил ее одну, дав напоследок холодное напутствие «одеться и ждать», она заставила себя встать. Каждый шаг был испытанием. Ее руки дрожали, когда она натягивала свою помятую одежду, словно кожу чужой, мертвой ящерицы. Зеркало в углу, в котором она видела свое бледное, искаженное ужасом лицо, отражало теперь не просто уставшую девчонку из кофейни, а что-то другое. Что-то надломленное, но в то же время, как ей показалось, проснувшееся.

Лео появился снова, без стука, словно материализовавшись из воздуха. Он не сказал ни слова, лишь знаком приказал ей следовать за ним. Аврора послушно пошла. Что ей оставалось? В ее голове метались мысли о родителях, о его словах, о ее собственном, необъяснимом «видении». Она была марионеткой в его руках, но внутри нее, глубоко-глубоко, росло зерно сопротивления.

Он провел ее через бесконечные коридоры пентхауса, каждый из которых был произведением искусства, но теперь казался лишь частью лабиринта, ведущего к ее гибели. Наконец, они остановились перед массивной, резной дверью из темного дерева, украшенной символами, которые Аврора никогда раньше не видела, но которые вызывали в ней странный, тревожный резонанс. Они были похожи на руны, но живые, словно пульсирующие под тонким слоем лака.

Дверь бесшумно открылась, и Аврора ступила в царство, которое, казалось, было вырвано из другого измерения. Это была «библиотека» Лео. Но это была не просто библиотека. Это была огромная комната, простирающаяся далеко вглубь, заполненная от пола до потолка древними, таинственными фолиантами. Книги в кожаных переплетах, свитки, исписанные непонятными письменами, карты неизвестных миров, где на месте континентов были изображены чудовищные существа и геометрические фигуры. Повсюду стояли странные артефакты: хрустальные шары, от которых исходило слабое свечение, металлические сосуды причудливых форм, шкатулки из резного дерева, которые, казалось, дышали своей собственной, медленной жизнью.