Александр Поворот Реки – Восставшие из ада. Том 4. Дитя сумрака (страница 5)

Лео взял ее руки в свои, его пальцы переплелись с ее, и она почувствовала знакомый электрический разряд, но теперь он был не просто искоркой, а мощным, вибрирующим потоком. Он притянул ее ближе, и Аврора не сопротивлялась. Она не могла. Все ее тело, каждая его клеточка, жаждало этой близости, этого огня. Его глаза, золотые и глубокие, были наполнены каким-то диким, древним огнем, который завораживал ее, как бабочку манит пламя свечи.

— Ты чувствуешь это, Аврора? — прошептал он, его голос был низким, гортанным, наполненным первобытной страстью. — Эту связь. Эту энергию, что течет, между нами. Это не простое влечение, дитя сумрака. Это… судьба.

Он наклонился, его дыхание опалило ее кожу. Аврора закрыла глаза, полностью поддавшись очарованию и своим чувствам. Все мысли исчезли, остались только его прикосновения, его запах, его слова, которые звучали как древнее заклинание. Она чувствовала себя так, словно всю жизнь ждала этого момента, этой близости, этого полного растворения в другом человеке.

Именно в этот критический момент, когда ее сознание было максимально открыто и уязвимо, когда ее душа, казалось, обнажилась перед ним, в голове Авроры раздался пронзительный звон. Не просто звон, а пронзительный, металлический скрежет, словно гигантские ножницы перерезали тонкую нить, удерживающую ее разум в привычной реальности. Мир вокруг нее на мгновение исказился, пошел рябью, как вода в пруду, в который бросили камень.

Губы Лео коснулись ее губ. Это был нежный, но глубокий поцелуй, который мгновенно зажег в Авроре волну огня. И в тот же миг, ее «видение» прорвалось наружу. Острое, безжалостное, проникающее, как ледяная игла, прямо в самую суть вещей.

На долю секунды, сквозь пелену чувств, сквозь опьянение, сквозь завесу обычного зрения, она увидела его. Не Лео, каким он казался. Не Лео, каким она его представляла. Она увидела его.

Кожа Лео начала меняться. Она перестала быть гладкой, человеческой. По ней поползли черные, блестящие чешуйки, проступая под одеждой, покрывая его шею, щеки, лоб. Его черты исказились, стали более резкими, хищными. Лицо вытянулось, приобретая нечеловеческий, звериный оскал. Губы, которые только что целовали ее с такой нежностью, растянулись, обнажая ряды зубов, которые удлинялись и заострялись, превращаясь в клыки. Золотые глаза, которые так завораживали ее, налились багровым светом, они горели изнутри, как два уголька, в которых плясало древнее, нечеловеческое пламя. А за его спиной, сквозь плотный, обволакивающий воздух, мелькнули смутные очертания чего-то кожистого и крылатого – огромные, перепончатые крылья, словно сотканные из ночной тьмы и древнего кошмара.

Это жуткое, нечеловеческое обличье исчезло так же быстро, как появилось, растворившись в тенях и обманчивом свете свечей. Но Аврора видела. Она знала. Это было не сон. Это была не галлюцинация, вызванная вином или усталостью. Это было неопровержимое, отвратительное, шокирующее откровение.

Он – демон.

Слово, застрявшее в ее горле, было сухим, как песок. Холодная волна ужаса прокатилась по ее телу, вытесняя все опьянение, всю страсть, оставляя после себя только липкое, всепоглощающее отвращение. Она отшатнулась, ее глаза расширились от шока и паники, но его руки держали ее крепко, не давая отдалиться. Это были те же руки, что только что ласкали ее, но теперь они казались когтистыми, сильными, удерживающими ее в ловушке.

Лео смеялся. Низко, гортанно, и этот смех пронзил ее сердце, словно раскаленный клинок. Это был не смех человека, который просто хорошо провел время. Это был смех хищника, который наконец-то поймал свою жертву.

— Что… что это было? — прохрипела Аврора, пытаясь вырваться. Ее тело дрожало, ее разум отчаянно цеплялся за остатки рациональности, пытаясь найти хоть какое-то объяснение, хоть какой-то выход из этого кошмара. — Лео… что это?!

Он лишь сильнее прижал ее к себе, наклонив голову так, что его губы оказались у ее уха. Его дыхание было теплым, но теперь Аврора отчетливо уловила тот самый, едва заметный аромат серы, который она списывала на свое воображение. Теперь он был сильным, удушающим, проникающим в каждую пору ее кожи.

— Ты видела, дитя сумрака? — прошептал он, и в его голосе не было и следа былой нежности, только холодная, расчетливая жестокость. — Ты видела правду. Слишком поздно, чтобы убежать.

Аврора почувствовала, как по ее щекам катятся слезы, но они были не от печали, а от чистого, животного страха и глубочайшего, невыносимого предательства. Он обманул ее. Он играл с ней. Он, этот безупречный, очаровательный мужчина, был чудовищем. И она… она позволила ему проникнуть в свое сердце, в свой разум, в свое тело. Она отдалась ему, полностью и без остатка, и теперь это осознание было еще более отвратительным, чем его истинное обличье.

Ее мир, который только что казался таким прекрасным и полным обещаний, рухнул в одночасье, разбившись на миллионы острых осколков. Золотая клетка, в которую он ее привел, мгновенно превратилась в тюремную камеру. Аромат цветов стал запахом разложения, музыка – похоронным маршем, а огни города внизу – не сверкающим ковром, а бездушными, далекими звездами, до которых ей никогда не дотянуться.

Лео держал ее крепко, его хватка была железной. Аврора пыталась оттолкнуть его, ударить, но ее тело, словно парализованное, не слушалось. Она была сломлена. Сломлена не только его силой, но и своим собственным, наивным сердцем, которое так легко поддалось обману.

Он снова засмеялся. На этот раз это был не гортанный, а сухой, пронизывающий смех, который, казалось, исходил не из его горла, а из самой бездны.

— Добро пожаловать домой, Аврора, — прошептал он, и это приветствие прозвучало как приговор. — Добро пожаловать в мой мир. И теперь ты будешь принадлежать только мне.

Аврора пыталась вырваться. Ее тело, словно охваченное лихорадкой, билось в его руках, как пойманная в капкан дикая птица. Сердце колотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах, заглушая все остальные звуки. Каждый нерв кричал, каждый мускул напрягся до предела, но все было тщетно. Хватка Лео была железной, нечеловеческой. Его лицо, теперь лишь намекающее на истинную, нечеловеческую природу – легкое искажение черт, чуть более острый угол скулы, тень, скользнувшая по его лбу, – было маской триумфа. А его золотые глаза, те самые глаза, что всего минуту назад казались такими притягательными, теперь сияли зловещим, хищным светом. В них плясало злорадство, глубокое и древнее, как сама тьма.

— Теперь ты знаешь, — прошептал Лео, и его голос был не бархатным, не обволакивающим, а словно скрежет когтей по камню. Грубый, резкий, лишенный всякого человеческого тепла. — Ты видела правду. И знаешь, что твое предназначение гораздо больше, чем эта жалкая «нормальность», которую ты так лелеяла. Твои «странности» … твои «видения» … это не случайность, Аврора. Это – наследие.

Он мягко, но уверенно подтащил ее к огромному, панорамному окну, откуда открывался головокружительный вид на город. Но теперь город казался не сверкающим ковром огней, а огромной, бездушной машиной, гигантским муравейником, в котором она – всего лишь крошечный, беспомощный винтик. Стены квартиры, ранее роскошные и манящие, теперь казались давящими и холодными, их узоры на фресках застыли, их антикварная мебель приобрела мрачный, угрожающий вид. Каждый артефакт, каждая статуэтка, словно ожили, наблюдая за ней невидимыми глазами. Воздух, прежде наполненный ароматом трав и сигар, теперь казался тяжелым, удушающим, с отчетливым запахом серы, который проникал в легкие.

Лео провел пальцем по ее щеке, и Аврора почувствовала, как по этому месту ползают мурашки, словно множество мелких насекомых. Она хотела отдернуться, но его взгляд пригвоздил ее к месту.

— Твои родители, Аврора… — начал он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на усмешку. — Они исчезли давно. Гораздо раньше, чем ты думаешь. В одном из наших миров. Они были наивны, эти охотники. Думали, что смогут спрятать тебя от меня. От того, что ты есть на самом деле. Но я знал. Я всегда знал.

Он выдержал паузу, наслаждаясь ее ужасом, ее беспомощностью, как паук наслаждается пойманной мухой. Аврора чувствовала, как слезы текут по ее щекам, горячие и бесполезные.

— Они никогда не собирались посвящать тебя в свои маленькие секреты, — продолжал он, его голос был теперь почти насмешливым. — Думали, что смогут уберечь тебя от судьбы. Но судьба, Аврора, — это не то, от чего можно убежать. Особенно, когда твоя судьба — это… ты.

Он обхватил ее лицо своими руками, его пальцы были прохладными и крепкими. Аврора не могла отвести взгляда от его золотых глаз, которые горели теперь как два маленьких адских костра. В них она увидела не просто насмешку, но и глубокую, древнюю хитрость, а также… обещание боли.

— Я знаю, куда их забрали. Я знаю, кто их забрал, — эти слова он произнес медленно, каждое из них было словно удар молота по наковальне ее души. — Я знаю, кто держит их в плену, и они… они не в лучшем положении, моя дорогая Аврора. — Он склонил голову, изображая фальшивую печаль, но в его глазах плясали бесы. — Твои родители – это рычаг. А ты – это приз.

Ее мир рухнул окончательно. Все, что она знала, все, во что верила, все надежды на будущее – все обратилось в прах. Ее родители, ее жизнь, ее собственное тело – все оказалось ложью, инструментом в чьей-то жестокой игре. Она была не просто влюблена. Она была обманута. Соблазнена. И теперь она была… пленницей.