Александр Поворот Реки – Восставшие из ада. Том 2. Теньеды (страница 6)

— Вы восхищаетесь работой? — спрашивает он. Голос ровный, без эмоций.

— Да, — выдавливаю я. — Она... впечатляющая.

— Художник уловил самую суть, — говорит он, приближаясь. — Одиночество. Тоску по чему-то, что было утрачено. По связи, которая больше не существует.

Он стоит так близко, что я чувствую холод, исходящий от него. Такой же холод, как от моего любимого.

— Вы часто здесь бываете? — спрашиваю я, пытаясь отвлечь его.

— Часто, — отвечает он. — Я.… присматриваю за работой. Убеждаюсь, что она в безопасности.

Его слова звучат невинно, но за ними скрывается угроза. Он знает, что я не просто посетитель. Чувствует, что я что-то понимаю.

— Мне пора, — говорю я, отступая к выходу.

— Конечно, — улыбается он снова. — Приходите ещё. Картина всегда рада зрителям, которые... понимают.

Я выхожу из галереи, и только на улице понимаю, что вся дрожу. От страха. От осознания масштаба происходящего.

Это не один теньед. Это система. Сеть. И картина — один из узлов. Возможно, не единственный.

Я возвращаюсь домой. Сажусь на диван в гостиной. Смотрю на часы. До его возвращения ещё несколько часов.

Мне нужно думать. Планировать. Но мысли путаются, страх парализует.

И тут раздаётся звонок в дверь.

Я вздрагиваю. Не жду никого. Подхожу к двери, смотрю в глазок.

На пороге стоит женщина. Молодая, красивая, с умными глазами. Одета скромно, но со вкусом. В руках у неё папка.

Я открываю дверь.

— Здравствуйте, — говорит она. — Извините за беспокойство. Меня зовут Алиса. Я... я ищу Эвелин.

— Это я, — отвечаю я, настороженно.

Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу не просто вежливый интерес. Вижу понимание. Сочувствие. И что-то ещё... что-то знакомое.

— Мы должны поговорить, — говорит она тихо. — О нём. О том, что с ним происходит.

Лёд пробегает по моей спине. Как она знает? Кто она?

— Войдите, — говорю я, отступая.

Она заходит, я закрываю дверь. Она осматривается, и её взгляд останавливается на книгах, лежащих на столе. На зеркале рядом с ними.

— У вас уже есть инструменты, — говорит она. — Хорошо. Это облегчит объяснение.

— Кто вы? — спрашиваю я прямо.

Она садится на диван, кладёт папку на стол.

— Я такая же, как вы. Точнее, была. Моего мужа тоже поразил теньед. Три года назад.

Я сажусь напротив неё, не веря своим ушам.

— И.… что случилось?

Она опускает глаза. Её лицо искажается от боли.

— Я проиграла. Он... он стал пустым. Ходит, говорит, даже работает. Но внутри ничего нет. Я живу с этой оболочкой уже три года. Притворяюсь, что всё в порядке. Что мы счастливы.

Слёзы наворачиваются на мои глаза. История Лилии повторяется. Прямо здесь, прямо сейчас.

— Но почему вы пришли ко мне? — спрашиваю я.

— Потому что у вас есть шанс, — говорит она, поднимая на меня глаза. В них горит странный огонь — смесь отчаяния и надежды. — Я следила за вами. Видела, как вы купили книгу и зеркало. Видела, как вы ходили в галерею. Вы не сдаётесь. Вы боретесь. И у вас есть то, чего не было у меня.

— Что?

— Чистая любовь, — говорит она просто. — Не эгоистичная. Не собственническая. Любовь, которая готова пожертвовать всем, даже собой, ради его спасения. У меня такой не было. Я любила его, но... я хотела, чтобы он был моим. Чтобы он принадлежал мне. И теньед использовал это. Использовал мою ревность, мои страхи.

Она открывает папку. Внутри — фотографии, записи, схемы.

— Я три года собирала информацию. Искала других, таких же, как мы. Изучала теньедов. И я кое-что узнала. Важное.

Она достаёт одну из фотографий. На ней — группа людей. Мужчины и женщины, все молодые, красивые. Они стоят перед той самой картиной в галерее. И у всех на лицах — одинаковые, безжизненные улыбки.

— Это они, — говорит Алиса. — Уже полностью поглощённые. Они образуют круг. Сеть. Каждый новый поглощённый усиливает сеть. Делает её стабильнее.

— Зачем? — спрашиваю я. — Какова их цель?

Алиса смотрит на меня, и в её глазах появляется настоящий ужас.

— Они готовят открытие. Большой портал. Не щель, как та картина. Настоящий, огромный портал. Через который в наш мир войдёт не просто несколько теньедов. Их повелитель. Существо, которое существует между мирами и питается не просто эмоциями, а самими душами.

У меня перехватывает дыхание.

— И когда это случится?

— Скоро, — шепчет Алиса. — Очень скоро. И ваш возлюбленный... он ключевая фигура. Не просто очередная жертва. Его выбрали специально. Потому что у него особенная душа. Чистая, светлая, сильная. Идеальная проводник для такого существа.

Я вскакиваю с дивана. Не могу сидеть. Не могу дышать.

— Нет, — шепчу я. — Нет, этого не может быть.

— Может, — говорит Алиса спокойно, но в её голосе слышится отчаяние. — И будет. Если мы не остановим это.

— Мы? — переспрашиваю я.

Она кивает.

— Я не могу спасти своего. Но могу помочь спасти твоего. И, возможно, остановить их. Разрушить сеть. Закрыть портал.

Она достаёт из папки схему. На ней изображён город, а в разных точках — светящиеся точки. Одна из точек — наша квартира. Другая — галерея. Ещё несколько — в других частях города.

— Это узлы сети, — объясняет она. — Каждый узел — это поглощённый человек. Ваш возлюбленный — центральный узел. Самый важный. Если мы разрушим периферийные узлы, центральный ослабнет. И тогда... тогда у нас будет шанс.

— Как разрушить? — спрашиваю я, хотя боюсь услышать ответ.

Алиса смотрит на меня долго, и в её глазах появляется что-то твёрдое, решительное.

— Есть только один способ полностью уничтожить теньеда в уже поглощённом человеке. Освободить душу, которую он держит в плену.

— Как?

— Любовью, — говорит она. — Но не любой любовью. Жертвенной любовью. Той, что готова отдать всё. Даже собственную жизнь.

Я молчу. Потому что понимаю, что она имеет в виду. Чтобы освободить душу из плена теньеда, нужно предложить ему замену. Свою собственную душу. Свою любовь. Свою жизнь.

— Я.… я не знаю, смогу ли, — шепчу я.

Алиса встаёт, подходит ко мне. Берёт мои руки в свои. Её руки тёплые, живые.

— Я знаю, что это страшно. Знаю, что это кажется невозможным. Но у тебя есть то, чего не было у меня. У тебя есть настоящая любовь. Та, что сильнее страха смерти. Та, что готова на всё.

Она отпускает мои руки, возвращается к столу, собирает свои бумаги.