Александр Поворот Реки – Восставшие из ада. Том 2. Теньеды (страница 8)
«Конечно помню. Ты танцевала, и все смотрели только на тебя».
«Станцуем?» — предложила я неожиданно для себя.
Он поднял брови, потом улыбнулся. «Здесь? Сейчас?»
«Да. Здесь и сейчас».
Я включила музыку на телефоне. Медленную, томную мелодию, под которую мы танцевали в ту ночь. Он встал, подошёл ко мне. Обнял. Мы начали двигаться, медленно, плавно.
Его рука на моей талии, моя рука на его плече. Голова на его груди. Я закрыла глаза, вдыхала его запах — знакомый, родной, с новой нотой того сладковатого аромата, который теперь всегда был с ним.
«Я люблю тебя, — прошептал он мне в волосы. — Знаешь, иногда мне кажется, что я любил тебя всегда. Даже до того, как мы встретились».
«Я тоже», — ответила я, и это была чистая правда.
Мы танцевали, пока музыка не закончилась. Потом просто стояли, обнявшись, в тишине.
«Что-то случится сегодня, да?» — спросил он вдруг, не отпуская меня.
Я замерла. «Почему ты так думаешь?»
«Потому что ты ведёшь себя так, будто прощаешься».
Я отстранилась, посмотрела ему в глаза. «А если бы я и правда прощалась?»
Он изучал моё лицо, и в его глазах мелькали разные эмоции — беспокойство, страх, понимание. «Тогда я бы сказал: не уходи. Останься. Всегда».
«Даже если это будет стоить тебе жизни?» — спросила я, и голос сорвался на шёпот.
Он не ответил сразу. Смотрел на меня, и казалось, что за его глазами идёт борьба. Между тем, что он чувствовал, и тем, что заставляли его чувствовать.
«Да, — сказал он наконец. — Даже тогда».
И в этот момент я увидела это. Настоящее. Вспышку его истинного «я». Такую яркую, такую чистую, что у меня перехватило дыхание.
Он наклонился, поцеловал меня. Медленно, нежно, как в первый раз. И в этом поцелуе было всё — любовь, тоска, прощание.
«Что бы ни случилось, — прошептал он, касаясь лбом моего лба, — помни: ты — лучшее, что было в моей жизни. И если мне суждено потерять всё, пусть я потеряю всё, кроме памяти о тебе».
Слёзы потекли по моим щекам. Я не могла говорить. Просто кивала, прижималась к нему.
Часы пробили десять. Мне нужно было готовиться.
«Мне нужно... принять душ», — сказала я, отстраняясь.
Он кивнул, отпустил меня. «Я подожду здесь».
Я поднялась в ванную, закрыла дверь. Оперлась о раковину, смотрела на своё отражение в зеркале. Женщина в чёрном платье с мокрыми от слёз глазами.
«Ты сможешь, — прошептала я ей. — Ты должна».
Я умылась, поправила макияж. Потом открыла шкафчик, достала маленький бархатный мешочек. В нём было то, что я приготовила днём — несколько предметов, которые, согласно книге, могли помочь. Свеча из чистой вощины. Щепотка соли. Маленькое серебряное зеркальце — не то волшебное, а простое, но освящённое в церкви год назад.
И письмо. Написанное ему. На случай, если я не вернусь.
Я спустилась вниз. Он сидел на диване, смотрел в окно.
«Я.… мне нужно выйти, — сказала я. — Ненадолго».
Он повернулся, посмотрел на меня. «Куда?»
«Просто... пройтись. Подумать».
Он встал, подошёл ко мне. «Позволь мне пойти с тобой».
«Нет, — сказала я слишком резко. Потом мягче: «Мне нужно побыть одной. Немного».
Он смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что мне захотелось всё рассказать. Всё бросить. Остаться.
«Хорошо, — сказал он тихо. — Но будь осторожна. И... возвращайся. Обещай, что возвращаешься».
«Обещаю», — солгала я.
Он поцеловал меня в лоб. «Я буду ждать».
Я вышла на улицу. Ночной воздух был холодным, свежим. Небо ясное, усыпанное звёздами. Город жил своей ночной жизнью — машины, огни, далёкие голоса.
Я шла быстро, не оглядываясь. Боялась, что, если оглянусь, увижу его в окне, и силы оставят меня.
Галерея находилась в двадцати минутах ходьбы. Я шла, и каждый шаг отдавался в висках. Каждый звук казался громким, значимым.
В 23:25 я подошла к служебному входу. Тёмный переулок, мусорные баки, граффити на стенах. Алиса уже ждала, закутанная в тёмный плащ.
«Ты пришла», — сказала она без эмоций.
«Я пришла».
Она достала ключ, открыла дверь. Внутри пахло краской, пылью и тем сладковатым запахом, который теперь преследовал меня.
Мы прошли по тёмному коридору, мимо закрытых дверей. Галерея ночью казалась другим местом — больше, пустыннее, опаснее.
«Они уже здесь», — прошептала Алиса, когда мы вошли в главный зал.
Я посмотрела на картину. Она висела на стене, освещённая единственным emergency-светильником. И казалась... живой. Тени на полотне шевелились, деревья изгибались, фигура в центре будто дышала.
А вокруг картины, в полумраке, стояли люди. Пятеро. Мужчины и женщины. Все молодые, красивые. Все с одинаковыми пустыми глазами. Среди них был тот мужчина, которого я видела днём.
«Узлы сети», — прошептала Алиса. «Каждый из них — поглощённый. Они поддерживают связь между мирами».
«А где... где он?» — спросила я.
«Он придёт. В полночь. Когда граница между мирами станет тоньше».
Я посмотрела на часы. 23:45.
«Что мне делать?»
Алиса указала на центр зала, перед картиной. «Встань там. Когда он придёт, зеркало покажет истину. А ты... ты должна предложить себя. Свою любовь. Свою душу. Как замену».
«И это сработает?»
«Если твоя любовь чиста — да. Теньед предпочтёт свежую, сильную душу той, которую он уже почти поглотил. Он переключится на тебя. А твой возлюбленный... освободится».
«А что будет со мной?»
Алиса посмотрела на меня, и в её глазах было то, что я боялась увидеть — жалость. «Ты станешь тем, чем он должен был стать. Проводником. Но твоя любовь, запертая внутри, станет ядом для теньеда. Он не сможет полностью поглотить тебя. И сеть... разрушится».
Я кивнула. Всё было ясно. Цена — моя душа. Награда — его свобода.
Я подошла к указанному месту, достала зеркало Истины. Оно было холодным, тяжёлым. Книгу я положила рядом на пол.
Ждать.
Тишина в зале была абсолютной. Пятеро поглощённых стояли неподвижно, как статуи. Алиса отошла в тень, наблюдая.
Часы тикали. 23:50. 23:55.
И вот, ровно в полночь, дверь в зал открылась.