Александр Поворот Реки – Восставшие из ада. Том 2. Теньеды (страница 5)

И где-то в глубине ночи, пока мы спим, обнявшись, теньед внутри него шевелится. Беспокойно. Потому что он почувствовал нечто новое. Не страх. Не сомнение.

Надежду.

А надежда, как известно, опаснее любого оружия.

Часть 4.

На следующее утро всё кажется нормальным. Слишком нормальным.

Он готовит завтрак — омлет с грибами, его фирменное блюдо. Кофе пахнет так, как всегда. Солнце светит в окно, заливая кухню тёплым светом. Он улыбается, шутит, рассказывает о планах на день.

Я сижу за столом и смотрю на него, и мне кажется, что вчерашняя ночь была просто кошмаром. Может, я сошла с ума? Может, книга, зеркало — всё это плод моего воображения, порождённого стрессом и усталостью?

— Ты сегодня опять какая-то задумчивая, — говорит он, ставя передо мной тарелку. — Всё ещё не выспалась?

— Немного, — отвечаю я, заставляя себя улыбнуться. — Спасибо за завтрак.

Он садится напротив, и в этот момент я замечаю кое-что. На его левом запястье, там, где обычно ничего не было, теперь виднеется странная отметина. Не синяк, не царапина. Что-то вроде бледного, едва заметного узора, напоминающего переплетённые ветви.

— Что это у тебя на руке? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Он смотрит на запястье, хмурится.

— Не знаю. Наверное, во сне придавил. Или аллергия на что-то.

Но это не похоже ни на то, ни на другое. Узор слишком правильный, слишком сложный. И он пульсирует. Слабо, почти незаметно, но пульсирует в такт его сердцебиению.

Я отвожу взгляд, чтобы не выдать своего волнения. Это метка. Знак того, что теньед укрепляется. Что процесс идёт быстрее, чем я думала.

— Сегодня вечером у меня встреча, — говорит он вдруг, отпивая кофе. — С коллегами. Вернусь поздно, не жди.

Обычно я бы не придала этому значения. У него действительно бывают рабочие встречи по вечерам. Но сейчас... сейчас каждое слово кажется подозрительным.

— Хорошо, — говорю я. — Будь осторожен.

Он улыбается, целует меня в лоб, и уходит. Я остаюсь одна в квартире, которая внезапно кажется слишком большой, слишком тихой.

Мне нужно действовать. Но как? Куда идти? К кому обратиться?

И тут я вспоминаю о книге. О магазине, где я её купила. «Забытые страницы» — странное место с ещё более странным владельцем. Может, он знает что-то? Может, сможет помочь?

Я быстро одеваюсь, беру книгу и зеркало, и выхожу из дома. Улицы заполнены людьми, но я почти не замечаю их. Мысли крутятся вокруг одного: как спасти его. Как спасти нас.

Магазин находится в старом районе, в переулке, куда редко заходят туристы. Вывеска почти нечитаема от времени. Дверь скрипит, когда я вхожу внутрь.

Внутри пахнет старыми книгами, пылью и чем-то ещё... чем-то сладковатым и неприятным. Владелец, тот самый пожилой мужчина с пронзительными глазами, сидит за прилавком и читает какую-то огромную книгу.

— А, — говорит он, не поднимая глаз. — Вернулась. Я знал, что вернёшься.

— Вы знали? — спрашиваю я, подходя к прилавку.

Он наконец смотрит на меня. Его глаза кажутся ещё более проницательными, чем в прошлый раз.

— Книга сама выбирает читателей. А зеркало — тех, кто готов видеть правду. Ты купила и то, и другое. Значит, ты готова.

— Готова к чему? — голос у меня дрожит.

— К войне, — отвечает он просто. — К войне, которая идёт дольше, чем существует человечество. Между светом и тьмой. Между любовью и пустотой.

Он встаёт, обходит прилавок. Подходит так близко, что я чувствую запах его дыхания — старые книги и полынь.

— Теньед, — говорю я тихо. — Он в нём.

Старик кивает, как будто я сказала нечто очевидное.

— Да. И не только в нём. Их становится всё больше. Они пробуждаются.

— Почему? Зачем?

— Потому что мир становится слабее, — говорит он, возвращаясь за прилавок. — Люди забывают, как любить по-настоящему. Как чувствовать глубоко. Как жертвовать. А теньеды питаются именно этим — поверхностными эмоциями, мимолётными страстями, эгоистичной любовью. Чем больше таких отношений, тем сильнее они становятся.

Он достаёт из-под прилавка ещё одну книгу. Тонкую, в чёрной коже, без названия на обложке.

— Возьми. Здесь написано, как с ними бороться. Но предупреждаю — это не инструкция. Это история. История тех, кто пытался до тебя. И большинство из них проиграли.

Я беру книгу. Она холодная, почти ледяная.

— Почему вы помогаете мне? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня долго, и в его глазах появляется что-то похожее на жалость.

— Потому что у тебя есть шанс. Маленький, но есть. Ты любишь его не просто как женщина любит мужчину. Ты любишь его душу. А это редкая вещь в наше время. Настолько редкая, что за неё стоит бороться.

Я благодарю его и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— И ещё одно, — говорит он мне вслед. — Будь осторожна с зеркалом. Оно показывает правду, но правда может быть опасна. Особенно когда ты к ней не готова.

Я выхожу из магазина, и дверь закрывается за мной с тихим щелчком. На улице светит солнце, но мне холодно. Я закутываюсь в пальто и иду домой, крепко прижимая к груди книги и зеркало.

Дома я открываю новую книгу. Страницы исписаны мелким, почти нечитаемым почерком. Но я понимаю каждое слово. Потому что это не просто текст. Это крики. Мольбы. Предсмертные записи тех, кто столкнулся с тем же, что и я.

Одна история особенно привлекает моё внимание. Женщина по имени Лилия. Она жила триста лет назад. Её возлюбленного тоже поразил теньед. Она боролась. Использовала все известные ей методы. И почти победила.

Почти.

Потому что в последний момент она совершила ошибку. Она попыталась изгнать теньеда силой. И теньед, чувствуя угрозу, не просто убил её возлюбленного. Он полностью поглотил его душу, превратив в пустую оболочку, которая ходила, говорила, улыбалась, но внутри не было ничего. Абсолютно ничего.

Лилия сошла с ума. Она провела остаток жизни рядом с этой оболочкой, притворяясь, что всё в порядке. Что он всё ещё с ней.

Я закрываю книгу. Руки дрожат. Страх сжимает горло.

Но вместе со страхом приходит и понимание. Я не могу бороться с теньедом напрямую. Я должна быть умнее. Хитрее.

Я беру зеркало Истины. Смотрю в него. Вижу не отражение комнаты. Вижу энергетические потоки, пронизывающие всё вокруг. Вижу тонкие серебристые нити, тянущиеся из нашей квартиры в разные стороны города.

И вижу одну нить особенно яркую. Она тянется не просто куда-то. Она тянется к конкретному месту. К старому зданию в центре города, которое я узнаю. Это бывший храм, теперь превращённый в художественную галерею.

Там что-то есть. Что-то важное.

Я решаю пойти туда. Сейчас. Пока его нет дома.

Галерея называется «Вечность». Внутри просторные залы с высокими потолками, на стенах — современное искусство, которое я никогда не понимала. Посетителей мало — пара туристов с гидом, несколько студентов с блокнотами.

Я иду по залам, держа зеркало в кармане пальто. Оно вибрирует, становится теплее по мере того, как я приближаюсь к чему-то.

И вот я в последнем зале. Здесь выставлена только одна работа. Огромное полотно, почти во всю стену. На нём изображён лес ночью. Но не обычный лес. Деревья изогнуты в неестественных позах, между ними мелькают тени, которые кажутся живыми. И в центре — фигура человека. Его лицо размыто, но поза выражает такую тоску, такое одиночество, что у меня сжимается сердце.

Я подхожу ближе. Зеркало в кармане теперь почти горячее. Я достаю его, направляю на картину.

И вижу.

Картина — не просто картина. Это портал. Тонкая, почти незаметная щель между мирами. И через эту щель в наш мир просачиваются теньеды. Медленно, по капле, но постоянно.

И я вижу ещё кое-что. Возле картины стоит человек. Молодой мужчина, одетый в чёрное. Он смотрит не на картину, а в пространство перед ней. И в его глазах... пустота. Та самая пустота, которую я видела в зеркале, когда смотрела на своего любимого.

Он — один из них. Уже полностью поглощённый.

Я отступаю, пытаясь не выдать своего ужаса. Но он уже заметил меня. Поворачивает голову. Смотрит на меня. И улыбается. Улыбка безжизненная, механическая.