Александр Поворот Реки – Восставшие из ада. Том 2. Теньеды (страница 4)

— Эвелин, — говорит он вдруг, ставя чашку на стол. — Мы должны поговорить.

Лёд пробегает по моей спине. «Нет, — думаю я. — Не сейчас. Я ещё не готова».

— О чём? — спрашиваю я, и мой голос звучит слишком высоко.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу странную смесь эмоций. Нежность. Боль. И что-то ещё... что-то древнее и бездонное, что не принадлежит ему.

— Я чувствую, что, между нами, что-то изменилось, — говорит он тихо. — Ты отдаляешься. И я не понимаю почему.

Его слова — идеальная ловушка. Потому что они правдивы. Потому что они исходят от него, от настоящего него. От той части, которая ещё не полностью поглощена.

Слёзы подступают к моим глазам. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел.

— Ничего не изменилось, — лгу я. — Просто... тяжёлое время.

Он встаёт, подходит ко мне. Опускается на колени перед моим креслом, берёт мои руки в свои. Его прикосновение должно быть утешением. Но оно мучительно.

— Я люблю тебя, — говорит он, и в его голосе столько искренности, что мне хочется закричать. — Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя. Ты знаешь это, да?

Я смотрю ему в глаза и вижу в них отражение той женщины, которой я была всего сутки назад. Счастливой. Наивной. Не знающей, что любовь может быть таким оружием.

— Я знаю, — шепчу я. — И я люблю тебя. Больше всего на свете.

И это правда. Страшная, ужасающая правда. Потому что именно моя любовь держит дверь открытой для теньеда. Именно она — якорь, который не даёт ему уплыть в небытие, но и не даёт мне его уничтожить.

Он улыбается, и в этой улыбке столько облегчения, что мне становится плохо. Он думает, что всё наладилось. Что я просто переживаю какой-то кризис. Он не знает, что я вижу чудовище, обвившее его душу.

— Хочешь лечь спать пораньше? — предлагает он. — Ты выглядишь измотанной.

Мысль лечь рядом с ним, притворяться спящей, пока теньед пирует его энергией... Нет. Я не вынесу этого.

— Я.… я ещё посижу немного, — говорю я. — Хочу закончить кое-какую работу.

Он кивает, целует меня в лоб. Его губы холодные, как мрамор.

— Не засиживайся допоздна, — говорит он, и идёт в спальню.

Я остаюсь одна в гостиной. Сумерки сгущаются в настоящую ночь. Я не включаю свет. Сижу в темноте и смотрю на дверь в спальню, за которой он, мой любимый, постепенно превращается в нечто иное.

Проходит час. Два. В квартире тихо, только слышно его ровное дыхание из спальни. Я встаю, подхожу к зеркалу Истины. Беру его в руки. Оно тяжёлое, холодное, живое.

Я направляю зеркало на дверь спальни. И вижу.

Теньед вырос. Он уже не просто обвивает его ауру. Он проник внутрь. Тонкие чёрные щупальца опутали каждый энергетический канал, каждый центр силы. Они пульсируют, высасывая из него жизнь, но так медленно, так осторожно, что он даже не чувствует этого.

И я вижу ещё кое-что. Тонкую серебристую нить, которая тянется от теньеда не только ко мне, но и куда-то за пределы квартиры. В город. В ночь. К чему-то большему.

У меня перехватывает дыхание. Это не один теньед. Их больше. Они связаны. Это сеть. И он — только один из узлов.

Я опускаю зеркало. Руки дрожат так сильно, что я едва удерживаю его. Это хуже, чем я думала. Гораздо хуже.

Мне нужно действовать. Сейчас. Пока не поздно.

Я иду в спальню на цыпочках. Он спит. Его лицо в лунном свете кажется мирным, почти детским. Я стою над ним, смотрю на него, и любовь поднимается во мне такой волной, что я готова забыть обо всём. Забыть о теньеде, об опасности, о своём долге. Просто лечь рядом и притвориться, что ничего не случилось.

Но я не могу. Потому что, если я это сделаю, он умрёт. Медленно, мучительно. И станет не просто трупом. Станет сосудом для теньеда. Марионеткой, которая будет ходить и говорить, и улыбаться, но внутри будет только пустота и тьма.

Я опускаюсь на колени рядом с кроватью. Кладу руку на его грудь. Чувствую биение его сердца. Оно бьётся ровно, сильно. Он жив. Настоящий он. Где-то там, под слоями тьмы, он всё ещё жив.

— Прости меня, — шепчу я так тихо, что это почти мысль. — Прости за то, что я должна сделать.

Я закрываю глаза и начинаю. Не магию в обычном понимании. Не заклинания и не ритуалы. Я обращаюсь внутрь себя. К тому самому свету истинной любви, о котором говорилось в книге.

Он там. Глубоко. Под слоями страха, сомнений, ужаса. Маленькое, хрупкое пламя, но оно всё ещё горит. Любовь к нему. Не к тому, кем он стал. К тому, кем он был. К тому, кем он мог бы быть.

Я раздуваю это пламя. Вспоминаю каждый момент нашего счастья. Первую встречу. Первое прикосновение. Первое «я люблю тебя», сказанное шёпотом в темноте. Смех за завтраком. Споры о книгах. Молчаливое понимание, когда слова были не нужны.

Пламя растёт. Становится ярче, теплее. Оно заполняет меня, вытесняя страх. Вытесняя сомнения. На мгновение я снова та женщина — счастливая, любящая, цельная.

И в этот момент я направляю этот свет на него. Не атаку. Не изгнание. Любовь. Чистую, безоговорочную любовь.

Он вздрагивает во сне. Его лицо искажается гримасой боли. Не физической. Глубинной, душевной.

— Нет... — шепчет он сквозь сон. — Пожалуйста, нет...

Я чувствую, как теньед внутри него реагирует. Он сжимается, как существо, внезапно оказавшееся на свету. Щупальца дёргаются, пытаясь вцепиться крепче. Но свет любви обжигает их. Заставляет отступать.

Но ненадолго.

Потому что теньед — древний. Хитрый. Он знает слабости своей жертвы. Знает мои слабости.

И он контратакует.

Не через магию. Через память. Через любовь.

В моём сознании всплывают образы. Не наши счастливые моменты. Другие. Те, что я старалась забыть.

Его бывшая. Та, которую он любил до меня. Красивая, умная, совершенная во всём. И его слова, сказанные однажды в пьяном откровении: «Иногда мне кажется, что я никогда не смогу любить так сильно, как любил её».

Боль. Острая, режущая. Пламя любви во мне колеблется. Гаснет на мгновение.

Теньед использует эту слабину. Он впрыскивает в мой разум новые образы. Страхи, которые я лелеяла в самые тёмные ночи. Что он уйдёт. Что я недостаточно хороша. Что наша любовь — ошибка, временное заблуждение.

Свет гаснет. Теньед торжествует. Я чувствую, как он снова укрепляет свои позиции, как его щупальца глубже впиваются в энергетическое тело моего любимого.

Я отшатываюсь, падаю на пол. Слёзы текут по моему лицу беззвучно. Я проиграла. Моя собственная любовь оказалась недостаточно сильной. Мои собственные сомнения стали оружием против меня.

Он просыпается.

— Эвелин? — его голос сонный, обеспокоенный. — Что случилось? Почему ты плачешь?

Он садится на кровати, смотрит на меня, сидящую на полу в луже лунного света. В его глазах — искреннее беспокойство. Настоящее. Человеческое.

И в этот момент я понимаю свою ошибку. Я пыталась использовать любовь как оружие. Но любовь — не оружие. Она — щит. Она — связь. Она — то, что держит нас вместе, даже когда всё остальное рушится.

Я поднимаюсь на ноги. Подхожу к кровати. Сажусь рядом с ним.

— Мне приснился кошмар, — говорю я, и это не совсем ложь. — Страшный кошмар.

Он обнимает меня. Прижимает к себе. Его тело всё ещё холодное, но в этом объятии есть что-то настоящее. Что-то, что пробивается сквозь слои тьмы.

— Всё в порядке, — шепчет он мне в волосы. — Я здесь. Я с тобой.

И я верю ему. Верю той части его, которая ещё осталась. Верю нашей любви, какой бы хрупкой она ни была.

Мы ложимся вместе. Он обнимает меня сзади, его рука лежит на моём животе. Его дыхание щекочет мне шею.

— Я люблю тебя, — говорит он сонно. — Никогда не забывай этого.

— Я люблю тебя, — отвечаю я. — Всегда.

И засыпаю. Но не сдаюсь. Потому что теперь я знаю, что делать. Не бороться с теньедом. Не пытаться изгнать его силой. А укрепить то, что он пытается уничтожить. Нашу связь. Нашу любовь. Сделать её настолько сильной, чистой, яркой, что она станет для него не пищей, а ядом.

Это будет долгая война. Битва за каждую частичку его души. И я могу проиграть. Могу потерять всё.

Но я буду сражаться. До конца.

Потому что он того стоит. Потому что наша любовь того стоит.