Александр Поворот Реки – Восставшие из ада. Том 2. Теньеды (страница 3)

Я подношу руку к зеркалу, стираю узор ладонью. Стекло холодное, почти ледяное. А под пальцами я чувствую лёгкую вибрацию, как будто зеркало — не просто отражение, а портал, прикрытый тонкой плёнкой реальности.

Я отшатываюсь. Сердце бьётся где-то в горле. Он не просто заражён. Он... изменён. Теньед не просто живёт в нём. Он перестраивает его, подготавливая к чему-то. К чему-то большему, чем просто паразитизм.

Я возвращаюсь в гостиную и сажусь на пол, прислонившись спиной к дивану. Солнце медленно движется по небу, отбрасывая длинные тени по комнате. Я смотрю на них, и каждая кажется мне потенциальной угрозой.

Что мне делать? Как бороться с тем, о чём я почти ничего не знаю? Как спасти его, не уничтожив при этом того, кого я люблю?

Внезапно я вспоминаю кое-что ещё из обрывка памяти. Слово, которое произнесла Алиса перед тем, как память исчезла: «Якорь».

Якорь. Что-то, что удерживает теньеда в реальности. Что-то, что связывает его с жертвой. Если найти якорь и разрушить его...

Но что может быть якорем? Предмет? Место? Чувство?

И тут до меня доходит с ледяной ясностью. Якорь — это я. Наша связь. Наша любовь. Именно через меня теньед вошёл в него. Именно я дала ему точку опоры в этом мире.

Значит, чтобы спасти его, мне нужно разорвать нашу связь. Уничтожить то, что нас соединяет. Убить любовь, которая только что расцвела после стольких лет одиночества.

Слёзы наконец прорываются наружу. Тихие, горькие, бессильные. Я плачу, сидя на полу в луче солнца, и чувствую, как внутри меня что-то ломается. Не просто сердце. Нечто большее. Вера в то, что у меня может быть нормальная жизнь. Надежда на счастье.

Но я не могу позволить себе слабость. Не сейчас. Не когда на кону его жизнь. Его душа.

Я вытираю слёзы и поднимаюсь на ноги. Моё лицо в отражении окна кажется мне чужим — бледным, с красными глазами, но с твёрдым, решительным взглядом.

Хорошо. Если я — якорь, то мне нужно действовать. Но не разрывать связь — это убьёт его. Мне нужно... преобразовать её. Сделать так, чтобы наша связь стала не точкой входа для теньеда, а тюрьмой для него.

Для этого мне понадобится помощь. Знания, которых у меня нет. Инструменты, которых у меня нет.

Я иду в спальню и открываю старый деревянный сундук, который стоит в углу. В нём хранятся реликвии моих предков. Вещи, которые я редко трогаю, потому что каждая из них несёт в себе отголоски прошлого, слишком тяжёлые для обычной жизни.

Я перебираю содержимое: старые книги в кожаном переплёте, свёртки пергамента, странные артефакты из камня и металла. И на самом дне, завёрнутый в чёрный шёлк, я нахожу то, что искала: зеркало.

Не простое зеркало. Оно сделано из полированного обсидиана, обрамлено серебром с выгравированными рунами. Зеркало Истины. Оно показывает не отражение, а суть. То, что скрыто под масками и иллюзиями.

Я беру его в руки. Оно холодное и невероятно тяжёлое, как будто сделано не из камня, а из сгустка тьмы. Я несу его в гостиную и ставлю на стол, напротив его кресла.

Когда он вернётся, я посмотрю в это зеркало. Я увижу правду. Какую бы ужасную она ни была.

А пока... пока мне нужно подготовиться. Я открываю одну из книг — древний трактат о сущностях из теневых миров. Страницы пожелтели от времени, чернила выцвели, но слова всё ещё читаемы. Я начинаю листать, ища любую информацию о теньедах.

И нахожу. Целую главу, посвящённую им. С иллюстрациями, от которых кровь стынет в жилах. Существа, похожие на сгустки тьмы с щупальцами, проникающие в тела людей через глаза, уши, рот. Описание их жизненного цикла. Их слабостей.

И одно предложение выделяется жирным шрифтом: «Теньед может быть изгнан только светом истинной любви, но осторожно — тот же свет может стать для него пищей, если любовь осквернена сомнением».

Я закрываю книгу. Мои руки дрожат. Свет истинной любви. У меня есть это. Было. Но теперь... теперь моя любовь отравлена страхом, сомнением, ужасом. Как я могу использовать её как оружие, если она уже не чиста?

Часы тикают. Время идёт. Солнце клонится к закату, окрашивая комнату в багровые тона. Тени удлиняются, становятся гуще, живее.

Я сижу за столом, перед зеркалом Истины, и жду. Жду его возвращения. Жду confrontation, которая определит всё.

И когда наконец слышу ключ в замке, моё сердце замирает. Дверь открывается. Он входит.

— Я дома, — говорит он обычным, тёплым голосом.

Но я уже смотрю в зеркало. И вижу.

Вижу его. Настоящего его. Его красивую, усталую, человеческую улыбку. А рядом с ним, обвив его, как лиана, — чёрную, пульсирующую массу с десятками щупалец, впившихся в его ауру. Теньеда.

И в зеркале я вижу ещё кое-что. Тонкую серебристую нить, которая тянется от теньеда... ко мне.

Он подходит, наклоняется, чтобы поцеловать меня в щёку. Его губы холодные.

— Что это? — спрашивает он, указывая на зеркало.

Я смотрю ему в глаза. В его карие, тёплые, самые обычные глаза.

— Зеркало, — говорю я тихо. — Просто зеркало.

Но в моём голосе он слышит что-то. Его взгляд становится пристальным, изучающим.

— С тобой всё в порядке, Эвелин?

Я улыбаюсь. Самая трудная улыбка в моей жизни.

— Всё прекрасно, — лгу я. — Просто ждала тебя.

Он улыбается в ответ, и в его улыбке столько нежности, что у меня сжимается сердце. Он садится рядом, берёт мою руку.

— Я так по тебе скучал.

Его пальцы переплетаются с моими. Его кожа всё ещё холодная, но теперь я знаю почему. Знаю, что под этой кожей, в самом центре его существа, сидит чудовище, которое медленно пожирает его душу.

И знаю ещё кое-что. Знаю, что должна сделать. Несмотря на боль. Несмотря на страх. Несмотря на то, что это может разрушить нас обоих.

Я сжимаю его руку.

— Я тоже по тебе скучала, — говорю я. И это не ложь. Это самая страшная правда.

Потому что я скучала по нему. По тому, кем он был. По тому, кем мы могли бы быть.

А теперь... теперь нам предстоит пройти через ад, чтобы вернуть это. Если вообще возможно.

Ночь опускается на город. В окне зажигаются огни. Мы сидим вместе, держась за руки, и я чувствую, как теньед внутри него реагирует на моё прикосновение. Не отталкивается. Притягивается. Как мотылёк к пламени.

И я понимаю: игра началась. И ставка в ней — его жизнь. Его душа. Наша любовь.

И я не могу проиграть. Даже если для победы мне придётся сжечь всё, что у меня есть.

Часть 3.

Мы сидим в тишине, и каждый звук кажется мне взрывом. Тиканье часов на стене — это отсчёт времени, которое у нас осталось. Шум машин за окном — далёкий рёв чудовищ из другого мира. Его дыхание рядом — ровное, спокойное, такое человеческое и такое обманчивое.

— Ты сегодня странная, — говорит он наконец, не отпуская мою руку. Его большой палец медленно водит по моей ладони, и от этого прикосновения по спине бегут мурашки. Не от желания. От ужаса. Потому что я чувствую, как через это прикосновение теньед пробует меня на вкус. Как он изучает мою энергию, мою магию, мою любовь.

— Просто устала, — отвечаю я, и голос звучит хрипло. — День был долгим.

Он кивает, но его глаза не отпускают меня. В них я вижу не просто любопытство. Вижу бдительность хищника, который почуял угрозу. Он знает. Не всё, но что-то. Чувствует, что я изменилась.

— Хочешь чаю? — предлагаю я, пытаясь разрядить напряжение. Мне нужно отвлечь его. Нужно время, чтобы подумать.

— С радостью, — улыбается он, и эта улыбка всё ещё прекрасна. Всё ещё разбивает мне сердство.

Я встаю, и мои ноги дрожат. Иду на кухню, включаю чайник. Руки автоматически достают чашки, заварку. Но мысли где-то далеко. В книге, которую я только что читала. В тех страшных иллюстрациях. В словах о свете истинной любви.

Как я могу использовать то, что уже отравлено? Как зажечь свет, когда внутри только тьма и сомнения?

Чайник закипает с резким свистом. Я вздрагиваю, проливая кипяток на руку. Боль острая, живая. Хорошая. Она возвращает меня в реальность.

— Всё в порядке? — слышу я его голос из гостиной.

— Да, — кричу я в ответ. — Всё хорошо.

Но это не так. Ничего не хорошо. И не будет, пока я не сделаю то, что должна.

Я несу чашки в гостиную. Он сидит в своём кресле, смотрит в окно. Профиль его лица в сумерках кажется вырезанным из мрамора — совершенным и безжизненным.

— Спасибо, — говорит он, принимая чашку. Наши пальцы соприкасаются, и я чувствую тот же холодный разряд, что и утром. Но теперь я знаю его природу. Это не просто отсутствие тепла. Это активное поглощение энергии. Теньед питается.

Мы пьём чай молча. Каждый глоток для меня — испытание. Я должна вести себя нормально. Должна играть роль любящей женщины, которая ничего не подозревает. Но каждая клетка моего тела кричит об опасности.