Александр Поворот Реки – Попаданка на аукционе рабынь: выжить любой ценой (страница 3)

— Какого хрена? — голос охотника в темноте прозвучал растерянно. — Оптика упала. Переход на ночное...

Он не договорил.

То, что произошло в следующие десять секунд, навсегда запечатлелось в моей памяти какофонией звуков.

В кромешной тьме прямо передо мной раздался влажный тошнотворный хруст. Звук ломающейся кости был слишком громким для конечности. Скорее всего, это была шея.

Кто-то с булькающим хрипом рухнул на бетон.

— Контакт! Нас режут! — заорал второй охранник.

Вспыхнуло ослепительно-белое пламя — выстрел из чего-то кинетического на долю секунды осветил туннель. В этой стробоскопической вспышке я увидела размытый силуэт. Что-то быстрое, облаченное в черный кевлар, метнулось под дуло охранника. Сверкнуло лезвие — не сталь, а раскаленная плазма, разрезавшая композитную броню охотника, как бумагу.

Крик оборвался, сменившись шипением горящей плоти и запахом паленого мяса, который ударил в ноздри, смешавшись.

— Сектор! Держи сектор! — паниковал третий, вслепую паля из шокера во тьму. Синие разряды молний хаотично освещали стены, выхватывая из темноты брызги крови и куски черного пластика.

Я вжалась в гермодверь за спиной, закрыв голову руками, оглушенная грохотом. Труба выпала из ослабевших пальцев и со звоном ударилась об пол. Эта битва была не для меня. Здесь сошлись хищники, а я была всего лишь муравьем под их ногами.

Раздался глухой удар, звук сминаемого металла (шлема?), и тяжелое тело третьего охотника с грохотом врезалось в стену в метре от меня, медленно сползая вниз.

Наступила тишина. Абсолютная, звенящая тишина, прерываемая лишь предсмертным хрипом одного из охранников и звуком капающей воды.

Я не дышала. Я до боли в глазах вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть монстра, который за несколько секунд уничтожил элитный патруль.

Тихий шорох. Шаг. Совсем рядом.

Инстинкт заставил меня дернуться в сторону, но было поздно. Чья-то рука — холодная, затянутая в грубую синтетическую кожу с металлическими вставками — вынырнула из темноты и железной хваткой зажала мне рот, заглушая крик. Вторая рука обхватила меня за талию. Хватка была стальной, непреодолимой.

Меня оторвали от земли. Я забилась в этих объятиях, лягалась, но человек (или киборг?) даже не шелохнулся.

В стене за моей спиной, там, где только что была сплошная кладка, вдруг с тихим гидравлическим шипением отъехала панель. В лицо дохнуло могильным холодом подземных коммуникаций.

Неизвестный сделал шаг назад, увлекая меня за собой в образовавшуюся брешь.

В ту же секунду в основном туннеле мигнул и снова загорелся тусклый желтый свет аварийных ламп. Сквозь сужающуюся щель закрывающегося потайного прохода я успела увидеть три изуродованных тела в черной броне, лежащих в лужах крови.

А затем панель с глухим щелчком встала на место, отрезав меня от туннеля. Мы оказались в узкой вентиляционной шахте.

Хватка на моем рту чуть ослабла.

— Захочешь закричать — я сверну тебе челюсть, — прошептал прямо мне в ухо хриплый человеческий голос. В нем не было ни синтетики вокадера, ни садистской радости охотников. Только смертельная усталость и холодный расчет. — Хочешь жить — переставляй ноги и не отставай.

Он отпустил меня и толкнул в спину, в темноту узкого коридора, круто уходящего вниз. Моя новая, настоящая реальность началась со спуска в преисподнюю.

Панель за моей спиной сомкнулась так тихо, будто город просто проглотил нас и тут же сделал вид, что ничего не произошло.

Я осталась в полной темноте.

Не в той темноте, когда ночью выключают свет в комнате, а за окном всё равно дышит город — фонари, фары, голубой отсвет экранов. Здесь была тьма подземная, плотная, древняя, с запахом мокрой ржавчины и пыли, которую не тревожили годами. Она липла к лицу, забивалась в рот, давила на глаза изнутри.

— Вниз, — хрипло приказал тот, кто держал меня секунду назад. — Быстро.

— Кто вы? — выдавила я шепотом.

В ответ в спину уперлось что-то твердое.

Не дуло. Палец. Или металлический сустав.

— Жить хочешь — вниз.

Я сглотнула. Горло было сухим, будто я наглоталась пепла. За стеной, совсем рядом, снова завыла сирена. Звук пробивался сквозь бетон глухо, искаженно, как рев чудовища под водой.

— Незарегистрированный объект не найден. Перекрыть технические уровни. Повторяю: перекрыть технические уровни. Применение летального воздействия запрещено. Целостность объекта приоритетна.

Целостность объекта.

Меня передернуло так резко, что я едва не ударилась головой о низкий металлический потолок.

— Тише! — прошипел кто-то слева.

Там, где секунду назад была пустота, вдруг вспыхнула тонкая зеленая линия. Не фонарь — скорее, крошечный химический огонек, зажатый между пальцами. Он не освещал пространство, а только обозначал силуэты.

Их было четверо.

Первый — тот самый, с хриплым голосом, высокий, широкоплечий, в темной маске без отражений. На правой руке — перчатка, но пальцы двигались неестественно, слишком точно, с тихим сервомоторным жужжанием. Металл под тканью. Он стоял ближе всех и смотрел на меня так, будто решал, не проще ли было оставить меня охранникам.

Вторая — невысокая женщина или девушка, невозможно было понять под капюшоном и маской. За плечами у нее висел узкий рюкзак, из которого торчали свернутые кабели, ампулы, инструменты. Она держала в руках прибор, похожий на сломанную планшетку с антеннами, и водила им по воздуху.

Третий — худой, почти подросток, с глазами слишком светлыми для такого мрака. Он нес длинный футляр, прижимая его к груди. На его шее, чуть выше воротника, виднелась полоска грубого ожога: там когда-то был ошейник.

Четвертый двигался последним. Огромный мужчина, массивный, как бетонная опора. Он прикрывал тыл, но шагал неровно. Даже в слабом зеленом свете я увидела, что по его боку расползается темное пятно.

Кровь.

— Гвоздь, — тихо сказала женщина с прибором. — Ты оставляешь след.

— Знаю, — буркнул гигант. Голос был низкий, сдавленный. — Не впервые истекаю.

— Сегодня особенный день, — отрезала она. — Сегодня за нами идут не Ловцы из районного отдела.

Высокий с металлической рукой коротко поднял ладонь.

Все замолчали.

Снаружи, за стенами, гул усиливался. Где-то над нами проносились дроны. Я не видела их, но чувствовала вибрацию в костях: низкий звук, от которого хотелось лечь на пол и закрыть голову руками.

— Сканеры, — прошептал худой.

Женщина мгновенно вытащила из рюкзака серебристое полотнище размером с плащ и расправила его над нами. Материал зашуршал, будто сухие листья. В зеленом свечении он казался жидким, меняющим форму.

— Под него, — приказала она мне.

Я не двинулась.

Мозг, загнанный в угол, цеплялся за единственное оставшееся право — не подчиняться. Эти люди убили охранников. Спасли меня — или украли у тех, кто украл первым. Я не знала, что хуже. В этом мире любая протянутая рука могла оказаться поводком.

Высокий повернулся ко мне.

— У нас нет времени на твой кризис доверия.

— Вы кто? — повторила я. Голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему в маску. — Вы тоже ловите людей?

Он молчал одну долгую секунду.

Потом наклонился ближе.

— Если бы мы ловили людей, ты уже лежала бы в мешке.

Это почему-то убедило сильнее, чем любые заверения.

Я нырнула под серебристое полотнище вместе с ними. Внутри сразу стало душно. Материал касался волос, щек, плеч. От него пахло мокрой шерстью и нагретой электроникой. Мы стояли, согнувшись, почти прижавшись друг к другу, как контрабанда в тайнике.

Гул дрона приблизился.

Сквозь щели где-то в стене просочился красный свет. Он прошел по вентиляционной шахте медленно, методично, как язык по зубам. Воздух зазвенел. Волосы на моих руках поднялись дыбом.

Женщина с прибором почти не дышала. Худой парень зажмурился. Гвоздь стиснул зубы; на его лбу выступил пот.