Александр Потапов – Женщины в судьбе Сергея Есенина (страница 5)

Очевидно, Мария Бальзамова была девушкой умной и ещё в ранние годы сообразила, что она имеет дело не с навязчивым деревенским ухажёром, а c незаурядным талантом. Подруга ранних лет Есенина его просьбу не исполнила и оставила Сергеевы необдуманно написанные интимные послания у себя, благодаря чему мы сегодня и можем проследить движение чувств начинающего стихотворца.

В дальнейшем Сергей обращался с Бальзамовой на «Вы»…

А что же первая любовь поэта? Анна, похоже, и не знала, ждать своего «суженого» или не ждать… Первые полудетские чувства таяли, как снег по весне, а настоящая любовь – где она?

В стихотворении «Моей царевне» Есенин признавался, что ему доводилось проливать слёзы о любви:

Я плакал на заре, когда померкли дали, Когда стелила ночь росистую постель, И с шёпотом волны рыданья замирали, И где-то вдалеке им вторил коростель. Сказала мне волна: «Напрасно мы тоскуем», — И, сбросив свой покров, зарылась в берега, А бледный серп луны холодным поцелуем С улыбкой застудил мне слёзы в жемчуга. И я принёс тебе, царевне ясноокой, Тот жемчуг слёз моих печали одинокой И нежную вуаль из пенности волны. Но сердце хмельное любви моей не радо… Отдай же мне за всё, чего тебе не надо, Отдай мне поцелуй за поцелуй луны.

Кто знает, кого юный поэт считал своей «царевной ясноокой»? Марию Бальзамову, с которой заводил в письме разговор о «символе любви, поцелуе»? А может Анну Сардановскую, об уходе которой он «плакал на заре»? Гадать не будем. Пускай эти, да и иные романтические строки юного поэта остаются тайной его влюбчивого сердца.

…В марте 1915 года начинающий поэт отправился из Москвы в Петроград добывать себе литературную славу, но вскоре был призван на воинскую службу, которую ему посчастливилось проходить в Царском Селе.

Новые встречи и знакомства закружили Сергея, но Анна Сардановская нет-нет да и всплывала в памяти.

В июне 1916 года Есенин получил «увольнительный билет» на пятнадцать дней и побывал в родном Константинове, где вновь увиделся с Анной Сардановской.

Встречи были недолгими. Вскоре военный санитар Есенин вернулся к месту службы. Белыми голубями полетели письма.

В июле 1916 года Есенин признавался Сардановской:

«Я ещё не оторвался от всего, что было, поэтому не преломил в себе окончательной ясности.

Рожь, тропа такая чёрная и шарф твой, как чадра Тамары.

В тебе, пожалуй, дурной осадок остался от меня, но я, кажется, хорошо с себя смыл дурь городскую.

Хорошо быть плохим, когда есть кому жалеть и любить тебя, что ты плохой. Я об этом очень тоскую. Это, кажется, для всех, но не для меня.

Прости, если груб был с тобой, это напускное, ведь главное-то стержень, о котором ты хоть маленькое, но имеешь представление.

Сижу, бездельничаю, а вербы под окном ещё как бы дышат знакомым дурманом. Вечером буду пить пиво и вспоминать тебя.

Сергей.

Царское Село.

Канцелярия по постройке Фёдоровского собора.

P. S. Если вздумаешь перекинуться в пространство, то напиши.

Капитолине Ивановне с Марфушей поклонись».

17 июля Сардановская отвечала Есенину:

«Совсем не ожидала от себя такой прыти – писать тебе, Сергей, да ещё так рано, ведь и писать-то нечего, явилось большое желание. Спасибо тебе, пока ещё не забыл Анны, она тебя тоже не забывает. Мне несколько непонятно, почему ты вспоминаешь меня за пивом, не знаю, какая связь. Может быть, без пива ты и не вспомнил бы? Какая восхитительная установилась после тебя погода, а ночи – волшебство! Очень многое хочется сказать о чувстве, настроении, смотря на чудесную природу, но, к сожалению, не имею хотя бы немного слов, чтобы высказаться. Ты пишешь, что бездельничаешь. Зачем же так мало побыл в Константинове? На праздник 8-го (в день Казанской Божией Матери. – А. П.) было здесь много народа, я и вообще все достаточно напрыгались, но всё-таки —

А. С.»

Есенину оставалось только делиться своими переживаниями в письмах к Анне. Долгое время от неё не было ответа, и 20 октября 1916 года обиженный Сергей направил ей в Дединово следующее послание: «Очень грустно. Никогда я тебя не хотел обижать, а ты выдумала. Бог с тобой, что не пишешь. Мне по привычке уже переносить всё. С. Е.»

Была ли юношеская любовь Есенина и Сардановской взаимной? Судить не нам, но, очевидно, первое чувство поэта осталось неразделённым – потому и много у него стихов о несчастной любви. Судя по дневниковым записям Анны, уже в октябре 1912 года её сердцем завладел иной человек, которого она обозначала инициалами А. Ф. Ш. Кем был этот человек, растревоживший сердце юной учительницы, неизвестно.

«Мысли мои и мечты однообразны и напрасны, – доверялась Анна дневнику 5 октября 1913 года. – Я начинаю беспокоиться, что эти мечты и мысли останутся неосуществлёнными. Сердце сжимается от сознания того, что то был сон, и на глазах наворачиваются слёзы. Ведь я ещё любви не знала, не знала, что любить – страдать».

Знаменательное признание! По сути, оно свидетельствует, что полудетское чувство Сардановской к Есенину едва ли было чем-то серьёзным. Какая уж тут любовь, если в своих дневниках Анюта о Сергее ни разу не вспомнила!

И не о ней ли писал Есенин в стихотворении, датируемом приблизительно 1913–1915 годами?

Ты ушла и ко мне не вернёшься, Позабыла ты мой уголок И теперь ты другому смеёшься, Укрываяся в белый платок. Мне тоскливо, и скучно, и жалко, Неуютно камин мой горит, Но измятая в книжке фиалка Всё о счастье былом говорит.

Есенин писал Сардановской письма и в дальнейшем, но, видимо, на расстоянии чувства влюблённых быстро остыли. Сергей нёс службу в Царском Селе, иногда выезжая на фронт в составе персонала военно-санитарного поезда, Анна работала в школе в селе Дединово Рязанской губернии – какая уж тут любовь?

Похоже, отроческие чувства Сардановской к Есенину (разумеется, если они действительно были) развеялись, как цвет черёмухи на свежем ветерке. В то же время нечаянная любовь Сардановской к своему коллеге, учителю Дединовской школы Владимиру Алексеевичу Олоновскому, очевидно, оказалась взаимной, о чём свидетельствует хотя бы такой факт: Анна всю жизнь хранила в конверте осыпавшиеся лепестки белой розы – свидетельницы их с Владимиром первых встреч.

4 февраля 1920 года (в некоторых источниках ошибочно называется 1918 год) Сардановская вышла замуж за Олоновского.

Когда Есенин в очередной раз приехал в Константиново и узнал о замужестве подруги отроческих лет, он написал ей письмо и попросил ту самую монашенку передать его Анюте. Монашенка просьбу выполнила. Передав письмо Анне, поинтересовалась:

– Ну что там Серёжа пишет?

Анна Алексеевна, не скрывая грусти, ответила:

– А он, матушка, просит тебя взять пук хвороста и бить меня что есть силы…

Позднее Екатерина Александровна Есенина, сестра поэта, рассказывала:

«Потом, спустя несколько лет, Марфуша говорила матери:

– Потеха, кума! Увиделись они, Серёжа говорит ей: „Ты что ж замуж вышла? А говорила, что не пойдёшь, пока я не женюсь“. Умора, целый вечер они трунили друг над другом».

Справедливости ради заметим, что Есенин первым – даже дважды! – нарушил обещание: с начала 1914 года он жил в гражданском браке с Анной Изрядновой, от которой у него родился сын Юрий (Георгий), а 30 июля 1917 года поэт обвенчался с Зинаидой Райх.

Примечательно, что Сергей Есенин и после замужества Анны Сардановской встречался с ней и подарил на память свой сборник стихотворений с дарственной надписью и ещё какой-то автограф. Об этом любопытном факте рассказала литературоведу Юрию Львовичу Прокушеву вторая жена Олоновского. Куда последовали указанные есенинские раритеты – неизвестно.

Горько сознавать, что жизнь подруги юных лет Есенина оказалась недолгой: Анна Алексеевна скончалась при родах 7 апреля 1921 года. Один из двоих родившихся младенцев выжил, получил имя Борис, вырос, в начале Великой Отечественной войны ушёл на фронт и погиб 4 августа 1942 года.

Весной 1921 года поэт-имажинист Иван Грузинов сделал примечательную запись (дело происходило в Москве, в доме № 3 по Богословскому переулку): «Есенин расстроен. Усталый, пожелтевший, растрёпанный. Ходит по комнате взад и вперёд. Переходит из одной комнаты в другую. Наконец садится за стол в углу комнаты: