Александр Пономарев – Тополёк на Борькиной улице (страница 7)

На утро, при подъеме все встали, а Герка лежит. Мы его будить, а он…

Сердце не выдержало. Сильно за мать испугался. Врачи сказали, что инфаркт. А командование части долго не могло поверить, что инфаркт. Говорили: «У молодых не бывает», «Да мы командира роты под трибунал».

Позже приехал какой-то другой врач, видимо главный он был. Всё подтвердил. Сказал, что они проверили, так и есть. Они не верили, а я знаете, что думаю, парни? Что если очень сильно за кого-то боишься, и ничем не можешь помочь, то может сердце разорваться.

От несправедливости и обиды.

– А что с мамой этого Геры? – спросил Боря.

– Умерла. Ротный говорил, что они должны были сообщить ей про Герку, но им ответили, что его мама скончалась в больнице, не приходя в сознание. В один день получается умерли. Вот так братцы бывает. А потом… Я решил дописать Геркину песню. Помнил эти три строчки, и спать спокойно не мог. Вот и получается, что мы соавторы, и песня Геркина живёт. Только до сих пор помню, как все встали, а он нет. Как он остался лежать под одеялом. Один, в темноте. С разорвавшемся сердцем.

– Это из-за письма? – оборвал повисшую тишину Борька.

– Не знаю, Борь. Наверно. Хотя Герка всё равно узнал бы. В часть бы сообщили. Вот и думай, виновато письмо или нет…

После истории про Герку и его маму не хотелось учить аккорды. Не сегодня. Борька решил пройтись. Подумать.

Ещё час назад он радостно шлёпал в сандалиях по горячему асфальту, и был уверен, что ничего не может ему испортить настроение. И вот эта история про парня, которого он даже не знал. Который умер уже давно. Но разве это что-то меняет? Разве оттого, что прошло два года, стало лучше?

Был такой парень – Герка, жил с мамой. А потом его не стало.

Витя конечно был прав, и это трагическая случайность. И не виновата мама в том, что послала сыну такое письмо. И письмо не виновато, что из-за него Герке стало плохо. Вдали от дома, от мамы. Одному, под одеялом, ночью. Видимо, есть испытания, которые не каждое сердце сможет пройти.

А еще, Борька думал о другом. Теперь он сомневался. А стоит ли везти письмо в Ленинград?

Что если в нём тоже написано, что-то такое, отчего может разорваться сердце? Что если Борька и его родители будут виноваты в страшной беде, которая случится с человеком? Разве сможет Борька жить после этого?

– Вот тебе и еще одно испытание – подумал Борька. Но отступать нельзя. Конечно, с одной стороны, в письме могло быть что угодно. Но с другой – возможно кто-то всю жизнь его ждал. Что, если это последнее письмо того офицера? Если он погиб, то за столько лет с его смертью наверняка уже смирились. А письмо если и растревожит, то уже не так сильно. А если он жив? И у них всё сложилось хорошо? И дожили они до старости? То тогда Борька сможет познакомиться с ним. С тем младшим офицером, загадочно именуемым «Д.С.», в квартире которого теперь живёт Борька с родителями. В любом случае, лететь нужно. К тому же, билеты уже были куплены. Значит так тому и быть!

Ту-104 приземлился в Ленинграде рано утром. Огромная махина – самолёт будто опытный наездник оседлал взлётно-посадочную полосу, вернув пассажиров снова на землю. Гул турбин постепенно стих и пассажирам разрешили покинуть борт. Борька ожидал, что лететь будет страшно, но страшно не было. Хотя при взлёте немного становилось тревожно. Борька смотрел в иллюминатор, на то, как его город уходит вдаль. Он поймал себя на мысли: «Какая сила же должна быть у турбин, чтобы оторвать такую махину от земли?»

– Ну, Лора Николаевна, вот ты и дома! – выдохнул отец, поставив чемодан на скамейку, неподалёку от аэродрома.

– Ну ты же знаешь, мой дом там, где вы с Борькой. А это просто город, где я родилась. Большую часть жизни уже в Сибири прожила. Так что не надо… – возразила мама.

– Нам сейчас куда надо, где гостиница? – спросил отец.

– А не нужна гостиница. Я тебе не сказала? Тётя Рая нас к себе примет. Поживём у нее эти несколько дней. Она давно хотела Борьку увидеть.

Борька никакую тётю Раю никогда не видел. Он только слышал о ней. Мама рассказывала, что она была однажды в Новосибирске, на свадьбе у мамы с папой. Новосибирск ей не очень понравился, и сразу после свадьбы родителей, она улетела обратно в Ленинград.

– Вот те раз. Тётя Рая твоя… – отец сделал недовольное выражение лица и отвёл взгляд в сторону стоянки с такси.

– Чем тебе моя тётя не нравится? Хорошая, добрая женщина.

– А я не говорю, что она плохая, да, Борька? – отец подмигнул сыну. – Я говорю: поехали бы в гостиницу, никого бы не стесняли, ни от кого бы не зависели. Вон, и такси тут – с ветерком бы доехали.

Мама посмотрела на отца тем взглядом, которым она умела лучше всяких слов доносить свою позицию. В итоге, приняли решение не бунтовать, отложить саботаж и отправиться к тёте Рае.

Раиса Михайловна оказалась вполне милой женщиной, лет шестидесяти, с седыми волосами, стянутыми в пучок на затылке и глубокими морщинами. Она очень приветливо встретила Борьку с папой и мамой. При встрече, она расплакалась, обняла маму и не отпускала из объятий несколько минут. Пока мама с тётей Раей обменивались новостями, накопившимися за время разлуки, отец и Борька были отправлены распаковывать чемоданы и обживаться в приготовленной для них комнате.

Мамина тётя жила в огромном старинном доме, на пятом этаже. Высокие дома Борька видел и в своём городе. Но здесь это было что-то особенное. Во-первых, при той же этажности они были несоизмеримо выше. Уже позже Боря узнал, что в тех домах, которые были построены до революции, очень высокие потолки – четыре, а то и пять метров в высоту. Внешний вид домов был очень величественный и массивный. Конечно, были и такие-же как в Новосибирске – пятиэтажки недавней постройки. Но всё-таки, их было мало. Весь город напоминал какое-то сказочное королевство со страниц приключенческого романа. Пока ехали от аэродрома до тёти Раи, Борька не отрывал глаз от дороги. Настолько необычное это чувство – побывать в огромном городе, за тысячи километров от твоего дома, где всё какое-то иное. Нет, конечно, это всё была одна страна, и много было таким же. Но воздух – другой. Запахи – особые. Архитектура домов, ширина проспектов, длина улиц – всё было новым для Борьки. Ему казалось, что он очутился в совершенно другом мире. Например, Борька узнал, что в Ленинграде нет подъездов. Здесь вход в дом называют «парадная». И эти «парадные» всегда во дворе. То есть, чтобы попасть в дом, нужно сначала пройти через огромную арку, и уже там искать нужный вход. Так и с домом тёти Раи. Окна её квартиры выходили на магистраль. Дом находился совсем недалеко от Невы, которая прекрасно видна из окна. Борьке нравилось, что в Ленинграде тоже есть река. Как и в его родном городе. Это делало город маминого детства чуть ближе к Борьке. Только в Новосибирске по Оби ходили в основном круизные теплоходы в другие города – Тюмень, Омск. В самом городе особо нечего было смотреть. А по Неве без остановки ходили очень красивые фирменные теплоходы. У каждого из них была своя надпись: «Л-1», «Л-2», «Л-3» и так далее. Борька узнал, что это означает «Ленинградец». Вообще эти теплоходы назывались «Москвич», но для Ленинграда их переделали и переименовали. А переделали вот для чего: в Ленинграде очень много мостов через Неву. Некоторые из них – совсем низко над водой. И что бы речной трамвайчик мог проходить, их сделали ниже чем те, которые ходят по Москва-реке. Мосты Борьке понравились больше всего. Он с удивлением узнал, что существуют такие мосты, которые разводятся, чтобы пропустить корабли! Своими глазами этого чуда он ещё не видел, но очень надеялся застать такое зрелище.

– Так, гражданин сын, бросайте эти чемоданы, опосля разберём – сказал отец. – Мы впервые в городе, где творилась история! Где жил Пушкин, поднимали восстание Декабристы, где Ленин делал Революцию, а тут пожитки разбирать. Давай, хватай на всякий случай куртейку, и пошли.

– Пап, так тепло, зачем куртку? – удивился Борька.

– Э, брат. Не слыхал ты ещё про здешнюю погоду. Сейчас тепло, а через полчаса дождь пойдет. Давай, меньше разговоров, больше дела.

Борька повиновался, достал из чемодана лёгонькую куртку зелёного цвета, с нагрудными карманами, и пошёл за отцом.

Мама к тому моменту уже сидела на софе с тётей Раей, и оживленно рассказывала про Борькины оценки и про то, что он хочет научиться играть на гитаре.

– Ой, Боренька, а мама говорит, что ты хочешь на гитаре научиться?

– Угу. Давно уже хотел. Все никак не соберусь. То одно, то другое. То армия, то письмо… – пожал плечами Борька.

– Не поняла. Какая армия? Какое письмо? То которое вы привезли? – недоумевая, о чем речь, переспросила тётя Рая.

– Нет. Герки… не важно. – осёкся Борька. – Мам, мы пойдём гулять?

– Ой, тёть Рай, пойдем мы правда погуляем, пока погода хорошая. А то завтра поедем в Рыбацкое, так хоть сегодня по родным местам погулять, да ребятам моим показать.

– Ну куда ж вы, не завтракав? Может хоть по бутербродику?

– А вот это дельное предложение! – подхватил отец. – Только вы нам давайте их сюда, мы на ходу перекусим.

Тётя Рая снабдила Борьку и родителей бутербродами из чёрного хлеба с сыром и сливочным маслом, и все трое отправились в город.