Александр Пономарев – Тополёк на Борькиной улице (страница 9)
– Тёть Рай, – начала мама, – скажи, а Игорихины ещё живут в Рыбацком? Помнишь, дядя Женя с тётей Ирой?
– Конечно помню! – Женечки уже нет. Его два года назад не стало. А Ирочка живёт. Мы с ней иногда созваниваемся. У неё недавно внучка родилась, Лерочка.
– Они же живут прям рядом с тем домом, куда письмо адресовано. В справочной нам информацию не дали, но может тётя Ира помнит. Они же там всегда жили – предположила мама.
– А ты думаешь они их помнят? – засомневался папа.
– Ой, Игорюша, да ты что! – махнула рукой тётя Рая. – Если жили, то конечно помнят. Там же все друг у друга на виду были.
– Ну тогда завтра попытаем удачу – радостно сказал отец, – авось повезёт!
После ужина родители разобрали чемоданы и отправили Борьку мыться. Честно говоря, он ни капельки не устал, и совсем не хотел спать. Мама постелила ему на диванчике, а сами родители легли на полуторке.
Борька не мог уснуть. Его переполняли чувства. Всё смешалось. Он заранее для себя снова выдумывал ситуации, и представлял, как нужно поступить в той или иной.
«Вот допустим, мы найдем эту женщину. Отдадим ей письмо. А что делать, если ей станет от него плохо с сердцем? Как Герке? Нужно, наверно, сначала разузнать всё об этом младшем офицере! Ну точно! Так сказать, подготовить почву. Выяснить, что да как. Посмотреть, как она будет реагировать на него. В конце концов, может это просто хороший знакомый ей писал. Некому было писать, вот и писал. Когда далеко от дома, всякое бывает! Хотя… нет. Там же четыре «Х» нарисовано. А так делали только для очень близких людей. Может это и не невеста вовсе, а сестра его была? Хм. об этом я не думал. Но эти крестики…
Так Борька и уснул. Не найдя правильного ответа на свои вопросы. Тихо и мирно засопел. А за окном вместе с ним засыпал уставший от этого дня город на Неве.
Утро наступило как-то скоро. Или так показалось Борьке. В любом случае, из-за смены часовых поясов, он не сразу понял – выспался он или нет. Но так как впереди такое важное событие, Борька быстро взбодрился, умылся, запихал в себя завтрак, приготовленный тётей Раей, и побежал одеваться.
Уже через час они звонили в дверь маминой знакомой, тёти Иры.
– Ой, Лорачка! – обрадовалась, открыв дверь пожилая женщина, небольшого роста, с аккуратно уложенными каштановыми волосами и очками в черной роговой оправе. На вид ей было лет семьдесят.
– Здравствуйте тётя Ира! – мама обняла её и поцеловала в щёку. – Знакомьтесь, это мои мужчины – Игорь и Боря.
– Здрасьте – одновременно выговорили Борька с отцом. В этот миг они будто были два мальчишки, которых привели на смотрины к маме на работу.
– Ну какие красавцы! Чего ж стоите, клуша я старая! Ну ка, проходите ко мне! Женщина завела их через длинный коридор, в котором вдоль стен стояли шкафы с книгами. В квартире пахло затхлостью и старостью. Так показалось Борьке. Он оглядел мебель и комнату, убедившись, что похоже, так оно и есть. Всё сплошь уставлено старыми-старыми шифоньерами и комодами, а на полу и на стенах располагались какие-то очень интересные ковры. На трельяже у окна Борька увидел рамки со старинными фотографиями. Явно дореволюционными, так как на некоторых из них был изображён мужчина в старорежимном костюме и стоячим воротничком.
– А мне Раиса звонит, говорит Лорачка приехала. Я даже не сразу поняла, что она про тебя. Так давно не виделись!
Тётя Ира усадила всех за стол, и настояла на чаепитии. Вообще Борька заметил одну общую черту у мамы, тёти Раи и тёти Иры. Они были уверены, что первым делом нужно накормить человека. Папа говорил, что у всех, кто пережил Блокаду обостренное чувство заботы. Им часто кажется, что человек обязательно голоден и нужно его накормить, а уж после этого вести какие-то разговоры.
Хозяйка спешно снарядила чайник, расставила узорчатые чашки, поставила на стол печенье, вафли и варенье.
– Ой, ребята, как хорошо, что вы ко мне зашли! – радовалась тётя Ира, расставляя праздничный сервиз. – Я уже так давно не принимала гостей, а тут такое счастье!
– Тётя Ира, как ваше дела? Как здоровье? – заботливо поинтересовалась мама. – Я слышала, что у вас внучка родилась?
– О, Лариса! Знала бы ты, какое это счастье! Я ведь никогда не думала, что доживу до внуков. Да… а теперь и помирать не хочется! Хочу увидеть, как Любонька в школу пойдет!
– Ну что вы говорите? – возмутился отец, – куда вам помирать? Вы что! Такая женщина, в самом расцвете! Папа расплылся в улыбке, а все дружно засмеялись.
– Ну и на том спасибо! – кокетливо улыбнулась тётя Ира. – Знаете Игорь, годы ведь берут своё. Это вам, молодым всё кажется, что здоровье будет всегда, будто, само собой. Что всегда будешь просыпаться полный сил. Что ничего не будет болеть. А оно не так. Со временем просто перестаёшь прислушиваться к новым ощущениям. К новым болям. Там начало хрустеть, там стало болеть. Вроде понемногу, а на деле в один момент понимаешь, что бах, и развалюха! По зиме вот пошла в булочную, поскользнулась. Вроде несильно, а пролежала пластом три недели. Ну что это такое? Врач приходила, прощупала, переломов нет. Говорит растяжение. Чему растягиваться – непонятно. Все мышцы то во, дряблые! – тётя Ира подняла руку и помотала расслабленной кистью, изображая дряблость.
– Ну тётя Ира, вы берегите себя! – взяла её за руку мама. – Вам еще внучку в школу вести, и выпускной праздновать!
– Ой, скажешь тоже. Ладно, чего мы всё обо мне. У вас то как дела? Раиса говорила ты так в Новосибирске и живёшь?
– Да. У нас всё хорошо. Борька вон без троек пятый класс окончил. Игорь – трудится на автотранспортном предприятии, мастером. Я в консерватории в буфете работаю. Живём пока тесновато, но скоро уже должна очередь на квартиру подойти. Так что надеемся, что в этом году новоселье отпразднуем!
– Ой вы молодцы какие! Ну слава Богу что всё так хорошо у вас. А мне Рая сказала, что письмо какое-то привезли? Кому ж письмо то?
Борька вытащил из нагрудного кармана пакетик слюды, в который аккуратно вложено то самое письмо.
– Вот – робко сказал Боря, передавая тёте Ире найденное письмо.
– Ой батюшки! – зашептала тётя Ира, сменив очки на другие, с более тонкими стёклами. – Тосечка!
Женщина прикрыла рот ладошкой, а Борька переглянулся с родителями. Уже стало понятно, что тётя Ира знала, кому было адресовано письмо.
– Что же творится, что творится… – запричитала она. – Тося Чирикова, надо ж подумать!
– Простите, тётя Ира – обратился к женщине Борька, – вы её знаете?
– Тосечка, девочка наша красавица! Не дождалась письма.
Всем троим стало ясно, что произошло что-то не хорошее, раз Тося Чирикова не дождалась письма.
– Это от жениха её письмо. Дениска его звали. Фамилию не помню, не буду врать. Господи… Сколько ж лет оно пролежало? Пятьдесят три года… Целая жизнь.
– Она умерла? – спросила мама
– Тося? – подняла взгляд от письма тётя Ира? – Да. Еще в шестнадцатом.
Тётя Ира рассказала историю, которую ни Борька, ни его родители не узнали бы ни из одного архива.
Антонина Григорьевна Чирикова, или просто Тося, жила с мамой здесь же, в Рыбацком. В нескольких домах от тёти Иры. Сейчас их дома уже нет. Его снесли в тридцатые, и на его месте возникла многоэтажка.
Когда началась Первая мировая война, Тосе было шестнадцать. Они с тётей Ирой были ровесницы, и выросли в одном посёлке. Тося была очень худенькой и тихой. Никогда никому плохого слова не говорила. Отца её убило снарядом в русско-японскую. Братьев и сестёр у неё не было. Жили очень бедно. Порой, кроме хлеба в доме ничего и не сыскать. Но им и этого хватало. Тося с мамой довольствовались малым. Однажды, к ним в гости стал приходить Денис – сын местного аптекаря. Молодой образованный юноша, чуть постарше Тоси. Ребята часами сидели на веранде, разговаривали и пили чай. Денис приносил варенье из княженики и бублики. А когда Тосина мама заболела чахоткой, он просил у отца лекарства и только благодаря ему мама Тоси осталась жива.
Через полгода, Дениса призвали в войска. В Сибири был сформирован запасный батальон, и его должны были направить туда.
В день расставанья Денис пришёл к Тосиной маме, и попросил у неё благословения. Обвенчаться они не успели, но он поклялся Тосе, что обязательно вернётся, и они поженятся. Тося была искренне счастлива. Но она очень боялась за Дениса. Шла война, и его могли отправить на фронт.
Денис заверил, что Сибирь очень далеко не только от Петрограда, но и от фронта, и с ним ничего не случится. А он ей очень скоро напишет.
Они попрощались, и Денис уехал.
Шли дни и недели, но от Дениса не было вестей. Тося не находила себе места. Каждый день ходила в маленькую деревянную церковь в Рыбацком и молилась. О чём именно, никто не знал. Она не говорила. Но все понимали, что о нём.
От Дениса так и не пришло ни одного письма. На Тосю стало невозможно смотреть. Она исчезала на глазах. Подруги и мама пытались её успокоить, но подходящих слов никто не мог найти.
Отец Дениса говорил, что тоже не получает от него вестей. Он отправил запрос в войска, и через какое-то время ему пришёл ответ, что Денис был направлен на фронт. Более ничего не сказали.
Это известие окончательно убило Тосю. Она чувствовала сердцем самое худшее.
Однажды, к ним в дом постучались. На дворе была ночь, на улице почти никакого освещения. Тосина мама открыла дверь и тут же упала навзничь. Двое прошли в дом и начали переворачивать всё вверх дном. Они думали, что там есть чем поживиться, но уже когда осмотрелись поняли, что в доме кроме нескольких платьев да посуды и брать нечего.