Александр Пономарев – Тополёк на Борькиной улице (страница 10)
На шум вышла Тося. В одной ночной сорочке, даже не поняв, что происходит. Так её и нашли, возле её комнаты. Тоси и её мамы не стало зимой тысяча девятьсот шестнадцатого, а Дениса так и не нашли. Его отправили на фронт в марте пятнадцатого. Уже через позже отцу пришло письмо, в котором младшего офицера Сибирского запасного полка Дениса С. признавали погибшим в газовой атаке.
Уходили от тёти Иры со странными чувствами. Борька понимал, что это всё произошло очень давно, полвека назад. Но от этого не стало легче. Он ощущал в нагрудном кармане письмо, написанное рукой человека, с которым случилась такая беда. Что именно в этом письме, ни Борька, ни папа, ни мама знать не могли. Да это было и не важно. Уже не важно. Но Борька снова сжал зубы от бессилия. Он был не согласен с тем, что ничего не может сделать.
И как говорил его отец: «Если не нравится предложенные жизнью пути – создавай свой». Борька еще раз обдумал эти слова. Через минуту пришло осознание того, что нужно сделать.
Они с родителями отправились на Казанское кладбище. Тётя Ира рассказала, как найти Тосю и ей маму. Борька не часто соприкасался с этой стороной жизни. Он вообще особо никогда не задумывался над этим. В его городе не случалось поводов ходить на кладбище, и Борька на них никогда еще не бывал. Хотя и видел их из окошка автобуса, когда они ездили за город летом. Видел их на картинках в книгах о памятных местах Ленинграда. А теперь, он побывал на самом настоящем.
Они с трудом нашли то место, на которое указала тётя Ира. Это была окраина старой части большой огороженной территории. Здесь было очень много покосившихся памятников, и даже, совсем заброшенных. Среди них Борька с родителями и нашли то самое место…
Маленькая каменная пирамидка возвышалась среди заросшей земли. Папа вырвал траву и растения, которые скрывали камень. Покрытая зелёным налётом бронзовая табличка подтвердила последний адрес получателя. Борька рассмотрел маленького голубка, выбитого в камне.
– Ну вот, – сказала мама. – Письмо нашло своего адресата. Даже через полвека.
Борька протянулся к памятнику, отыскал между горизонтальной и вертикальной плитой небольшой зазор, и вложил туда письмо. Оно сразу же упало чуть ниже, оставив снаружи только маленький уголок.
Ещё несколько минут все трое постояли на этом месте, после чего направились к выходу из кладбища.
Обратный путь шли молча. Борька впервые сделал серьёзное взрослое дело, от которого у него появилось какое-то внутреннее спокойствие.
Спокойствие от того, что Тося наконец получила письмо. Оттого, что Борька помог младшему офицеру Денису С. сдержать своё обещание. Оттого, что мама наконец побывала в городе детства, и он, Борька, тоже побывал.
И теперь, ему очень захотелось домой. Сильно-сильно. В свою квартиру, где они с папой так и не починили половицу. В свой двор, где тополёвая аллея, и горячий от жаркого солнца асфальт волнами. Одним словом, в лето. Совсем скоро Борька с родителями вернулись домой. Туда, откуда начиналась история с письмом, и туда, откуда совсем скоро им придётся уехать навсегда.
III. Ксеня
Родителей вызвали в Горисполком. Пришлось отпрашиваться с работы. Борька остался дома. Его никто никуда не вызывал, и у него был целый летний погожий денёк. Солнце уже стояло высоко в небе, зелень была абсолютно повсюду. Поэтому, топая по улицам, можно было ощутить себя в настоящем лесу. Благодаря такому множеству деревьев, птиц было тоже немало. Как только приходила поздняя весна, и в начале апреля таял последний снег, на улице начинались настоящие концерты. Борька считал, что вот тогда – то и начинается настоящая весна.
А ещё, ему казалось странным, что почти все писатели, которых они проходили в школе, были словно с юга. Иначе, просто нельзя объяснить, как в их рассказах и повестях уживались в одном предложении «наступил март» и «весенняя капель» или «первые проталины». Борька смотрел за окно, в кабинете литературы, а там – тоже начало марта. Лежали сугробы, шёл снег и на улице мило минус десять.
«Да уж, отличная весна. Уже чую, вот-вот почки набухать начнут и засеребрятся ручейки» – думал Борька, иронически смеясь над классиками.
Борька был прав. В Новосибирске весна наступала не раньше апреля. Нужно пережить целый месяц снежной каши под ногами, слякоти и первых дождей. Только после чего, наконец наступал почти летний месяц-май. Это уже был предвестник каникул, которых все ребята ждут с нетерпением.
Несмотря на хорошую погоду, Борька остался дома и решил навести порядок в своём альбоме с почтовыми марками. Карточки и конверты у него всегда были разложены по порядку, а вот до марок руки всё время не доходили. Он аккуратно разложил на столе необходимые принадлежности: пинцет, лупу, и зубцемер. Уже несколько раз он пытался разложить марки в хронологическом порядке. Каждый раз это заканчивалось тем, что он начинал рассматривать коллекцию, и наткнувшись на интересное событие или человека на марке, бежал в библиотеку, чтобы всё про него узнать.
Так случилось и сейчас. На глаза Борьке попалась марка, выпущенная несколько лет назад. На ней был изображен Герой Советского Союза сержант Мирошниченко. Вверху надпись: «зачислен навечно в списки части».
А еще Борьку заинтересовало изображение на самой марке. На ней солдат крепит взрывчатку к мосту. Борька знал, что Героя за простое мужество не дают, и навечно в списки части не зачисляют. «Выходит, он подвиг совершил…» – подумал Борька. И тут же вспомнил, что у него есть открытка, с тем же сержантом Мирошниченко! Он побежал к шкафу, снова подставит табурет, и вытащил альбом, в котором хранил открытки.
Там он очень быстро отыскал нужную карточку. На обороте рассказывалась история подвига:
Воображение Борьки живо, сию же секунду представило, как бы поступил он. Это ещё одно «испытание» Борьки. Он пытался представить, как он один, под немецким огнём держит провода к взрывателю, и через мгновенье решится его, Борькина судьба. Струсил бы он? Или повторил подвиг сержанта Мирошниченко? О чём бы он думал тогда? О маме с папой? Или об их доме? О поездке в Ленинград с письмом? Фантазия тут же понесла Борьку дальше, не спрашивая, хочет он того или нет… И вот, он уже попытался представить, какой бы самый счастливый момент в своей жизни вспоминал бы он там, на мосту. Он понял, что пока в его жизни и не случалось самых главных событий. Не было настоящих испытаний. Настоящих подвигов. Не таких, как у Героя – сержанта, а его, Борькиных подвигов. Которыми он бы мог гордиться. Ведь подвиг – это не обязательно погибнуть на войне. Отец рассказывал, что самый первый подвиг, это поступить по совести и чести, даже тогда, когда выгоднее для себя промолчать или обмануть. Или, когда поступаешь так, как правильно, а не как удобно. И тут Борька подумал: «А ведь если бы кто-то другой нашёл письмо, то он мог бы поступить иначе? Вскрыть, прочитать. Положить к себе в коллекцию, наконец. Показывал бы его друзьям, и хвастался. Это без сомнения стало бы очень ценным экземпляром. Да и чьи родители бы согласились полететь на другой конец Союза, чтобы найти адресата? Выходит, что и Борька, и его родители совершили очень правильный поступок. Это конечно не подвиг, но большое дело всегда начинается с малого.
Ключ в замке повернулся два раза и в дверь вошли родители. Мама, опиравшись рукой об стенку, снимая туфли загадочно улыбнулась.
– Боря, ты готов?
– К чему, мам? – ответил Борька.
Отец прошёл в комнату, по-хозяйски сел на диван и осмотрел их квартиру. Подмигнул маме и сказал:
– Борис, барабанная дробь! Мы получили квартиру!
Борька сразу даже не поверил. Он знал, что родители уже давно стоят в очереди на расширение, и им уже должны были выделить новую жилплощадь, но это всегда казалось каким-то далёким событием.
– Это правда, мам?
– Ага! Представь? – мама села к отцу на диван и приобняла его за плечи.
– Дом уже готов. Нам нужно переезжать через две недели.
– А куда? – осторожно с опаской спросил Борька. Он понимал, что вопрос уже решён, и нет смысла загадывать желание, что бы дом был поближе. Ведь его уже построили и определили за ними. Но Борька одновременно с радостью испытал страх. Квартиру могли дать где угодно, хоть на другом конце города. А это означало, что он не сможет больше бегать к Зыряновым. Должен будет сменить школу и двор. Неизвестность пугала Борьку.
– Тут не далеко. Четыре километра. Построили новый жилмассив. Знаешь, как называется? – разыграл интригу отец. – «Гу-си-но-брод-ский».
– Да, Борь. Это недалеко. Но школу придётся сменить – убийственно констатировала мама.
Борька тут же поник. С одной стороны, он был рад что это недалеко. И к Серёжке он может ездить после школы на автобусе. Несколько остановок не смертельно. Но школу он свою любил. Там он всё и всех знал. Борьке нравились ребята, с которыми он учился. Нельзя сказать, чтобы он водил с ними крепкую дружбу, но товарищами они были хорошими. Всегда стояли горой друг за друга. Борька хоть и не любил муштру и строгие школьные порядки, но в школу ходил с удовольствием. Именно из-за ребят. А теперь, ему придётся перейти в другую. И при том, что сейчас лето. Даже не попрощаешься с одноклассниками.