Александр Пономарев – Тополёк на Борькиной улице (страница 6)
Густое и «пекучее» солнце нещадно лилось на Борькин затылок, шею и плечи. Уткнувшись лицом в подушку, он уже понимал, что больше поспать не получится, потому что шторы задёрнуть он забыл.
Повернув подушку к себе более прохладной стороной, он обхватил её руками, прижал к груди, выволок ноги из-под одеяла и потянулся, издав характерный «рык».
За окном уже рассвело. «Наверно, часов одиннадцать…» – подумал Борька. Почти угадал. Часы «Маяк» на столе показывали пятнадцать минут двенадцатого.
На сегодня Борька ничего особенного не планировал. Первый день каникул хотелось провести именно так. Выспаться, натянуть на себя что-то удобное и прошвырнуться по улицам. Причем, обязательно мимо школы. Двор которой теперь наверняка пустой и тихий. После обеда он обещал заскочить к Серёжке. Дома должен был быть Виктор, который обещал показать пару аккордов.
Борька надел то, что попалось под руку, вышел в гостиную. Дома он был один. На плите мама заботливо оставила пару сваренных вкрутую яиц, а в холодильнике бутерброд с докторской колбасой.
Он быстро умял всё что увидел, запил сладким крепким чаем и вышел на улицу.
О дух свободы! Еще несколько дней назад, в это время Борька бы сидел в кабинете математики или физики, решал бы задачи и мечтал поскорее услышать пронзительный дребезжащий звонок. А сегодня весь день был в его распоряжении, как и последующие дни.
Борька сделал глубокий вдох. Свежий воздух наполнил его лёгкие ощущением радости. Выйдя из дома, он зашагал привычной дорогой, в сторону школы. Идти нужно было через тополёвую аллею. Сандалии быстро стали пропускать тепло разогретого солнцем асфальта, который был местами вздыблен. Это корни тополей разрослись и кое-где подняли серые «волны», которые Борька всегда перепрыгивал, представляя себе, что это тектонические сдвиги, на которые опасно наступать.
Школа находилась в десяти минутах ходьбы от Борькиного дома. Но сегодня можно не торопиться, вальяжно и деловито пройти мимо, и отправиться по своим делам.
Борька так и сделал. Прогулялся до школы, насладился тем, что в неё сегодня не нужно, размял затёкшие от непривычки к долгому сну суставы и отправился к Серёжке Зырянову.
Двери у Зыряновых были открыты.
– Привет Борь! – сказал Виктор, – Серёга, чего двери открыты? Ох получишь у меня!
– Привет Вить, – ответил Борька.
Из комнаты вышел Серёжка.
– О, Борь, здорова! Вить, я вроде закрывал. Странно… Проходи, Боря! – тут же среагировал Серёжка.
– Слыхал про твою историю с письмом, – начал Виктор. – Ты, когда в Ленинград-то с родителями едешь?
– Послезавтра, двадцать девятого. Только не едем, а летим. Отцу отпуск пришлось разбить – Завьялов на работе не смог подменить, поэтому всего четыре дня у нас. Самолётом быстрее…
Борька никогда раньше не летал на самолёте. Это станет еще одним приключением этим летом. Он видел, как самолёты заходят на посадку над их городом, но никогда не бывал даже на аэродроме. Хотя Новосибирск и был городом очень большим, но многое проходило Борьку стороной. Но всегда, когда он видел над городом Ил или Ту, старался определить, куда он летит, и откуда. Если он шёл на посадку, и летел с запада, то Борька про себя думал: «Из Москвы, наверное, прилетел!». Если же пролетал высоко-высоко, оставляя лишь след в небе, то лететь он мог куда угодно: «Наверно, в Иркутск летит. На Байкал!», – думал Борька. Или «на Камчатку, где сопки!». В общем, вариантов была масса.
– Вить, а Вить, ты нам аккорды то покажешь? – жалобным голоском простонал Серёжка.
– Да, Вить, а то ты опять уедешь скоро, а научить некому! – подхватил Борька.
Виктор окинул пацанов взглядом и сделал серьёзное выражение лица.
– Хм. ну ладно. Я обещал, а мужик свои слова держит. Только научу вас чуть потом. Хоккей? Айда. Я вам вещь одну покажу как раз.
Виктор подошёл к дивану в гостиной и снял со стены шестиструнную гитару «Луначарку».
Ребята сели напротив, обняв спинки стульев. Пальцы Виктора ударили по металлическим струнам, и сквозь отрывистый острый звон понеслись слова:
Когда Виктор окончил петь, на несколько секунд повисла тишина.
– Ну, чего скажете? Как вам? – первым заговорил Виктор.
– Витя, это очень классно! – воскликнул Борька. – Ты как Высоцкий, или Окуджава! Тебе нужно обязательно в ДК выступить на каком-нибудь концерте!
– В ДК говоришь… – положив подбородок на гитару спросил Виктор.
– Точно! Творческий вечер Виктора Зырянова! А? Звучит? – поддержал Серёжка.
– Вить, а как ты написал такую песню? – спросил Боря
Виктор поднял на него глаза. Раньше Борька не замечал этого, но теперь Витин взгляд стал очень глубоким и немного печальным.
– Меня тогда только призвали. Сразу распределили в ГДР, в нашу воинскую часть. Вам-то кажется, что это очень классно. Заграница и прочее. А я, знаете ребята, лучше бы на Родине служил. Всё-таки земля родная, даже если далеко. Да и увольнительные есть. А там же, два года в расположении, без выхода куда-либо.
– Совсем-совсем нельзя было? – спросил Серёжка.
– Вот ты чудик! – удивился Виктор. – У нас один был, так же спросил у капитана. Знаешь, что ему на это ротный ответил? «Ты что же, боец, хочешь, чтобы советский солдат по немецкой земле гулял?!». Ну он конечно тогда это с улыбкой произнёс. Но вообще то да. Как ты себе это представляешь? Чужая земля. Ни языка не знаешь, ни денег их нет, да и вообще там всё другое. В общем, были мы только в расположении части.
Служил со мной такой парень – Герка Семёнов. Тоже «молодой», ну, то есть, с нашего призыва. Добрый такой. Не спортивный совсем.
Физподготовки – никакой. Но за то стихи сочинял, будь здоров, какие!
Это же его первые три строчки. Мы в наряде были, он мне их напел. Говорит: «Песню хочу написать, про испытания». Трудно ему служба давалась. Но он никогда не жаловался. Герка говорил, что испытания нужны. Что они показывают, какой человек на самом деле. Переживал только, что мать дома одна, болела. Отца не было – погиб, когда Герке едва исполнилось четыре. Он его почти не помнил. А мать очень любил. Говорил, что самое тяжёлое для него – одну её оставлять.
– А как же его тогда призвали? – удивился Борька.
– А как брат иначе? Служить все должны.
– Даже если мама одна и болеет? – расстроился Борька.
– Даже если так. Ну вообще есть, наверное, какие-то особые случаи. Но если Герка служил, значит было не положено… – Виктор продолжил историю. – И вот, в один день ему письмо пришло. От матери. Не знаю, что в нём. Ну… В общем, что-то плохое. Заболела она сильно. Воспаление лёгких. Он говорил, что она испугалась, что не доживёт до его дембеля. Вот и написала. Даже вроде наставления какие-то дала, как быть ему, после того… – Виктор сжал губы, – ну вы поняли. Герка к командиру, мол отпуск нужен. Капитан наш мужик был что надо. Письмо прочитал Геркиной матери, сказал, что утром же пойдёт к начальству, договорится об отпуске.