Александр Пономарев – Тополёк на Борькиной улице (страница 3)
Какое-то время Игоря опекала его двоюродная тётя – Оля. Но с детства Игорь помнил слова отца, уходящего в сорок первом на фронт: «Гарик, ты теперь в семье за главного. Запомни, всегда будь мужиком!». Отцу Борьки тогда было чуть больше семи лет. Но он запомнил это наставление и всегда ему свято держался. Так и рос – мужиком. И поэтому, после восьмого класса пошёл учиться в училище на слесаря. Скорее стать самостоятельным и начать трудиться – стало его целью. После армии он познакомился с Борькиной мамой. Обаятельная и весёлая девушка, работала буфетчицей в консерватории. Однажды, туда пришёл коллектив автобазы, где работал Игорь. Как говорили родители, это была любовь с первого взгляда. Она была старше чем он на несколько лет. Но так понравился ей весёлый и неунывающий молодой парень, что через какое-то время они поженились, и родился Борька.
– Ну привет, семья!
В дверях появился отец. Несмотря на то, что сегодня выходной, его утром снова вызвали на работу, и ему пришлось полдня провести на автобазе.
– Папка! – по-мальчишески закричал Боря и бросился к отцу на шею.
– Ты чего, кабан. Раздавишь батю!
Отец, конечно преувеличивал. Он, хоть и был среднего роста, но был крепким и даже коренастым. Работая всю жизнь физически, он развил неплохую мускулатуру. Можно даже подумать, что он атлет. Мама даже говорила как-то, что отцу нужно стать боксёром. На что папа вздыхал, отвечая, что работы руками ему и на автобазе хватает. В любом случае, физкультурой он с Борькой занимался.
– Пап, я тебе сейчас такое покажу! Витю помнишь? Ну брата Серёжки Зырянова из сто второго? Он же из армии вернулся. В Германии служил. Так он такие классные открытки привёз! Представляешь, он мне одну подарил. Сейчас покажу!
– Так, филателисты, ну-ка не разбредаться! – тут же голосом командира сказала мама. – Один суп не доел, второй вообще не ел. Сейчас засядете за свои альбомы с марками-открытками, вас потом не соберёшь.
– Так, Лора Николаевна, давай не ругайся. У нас тут с Борисом Игоревичем серьёзное дело!
– Да-да, знаю я это ваше «дело». Сейчас засядете на час. Нет уж. Давайте-ка. Один: брысь обратно за стол, а второй-мой руки и к столу.
– Ну брат дела. Тут уж ничего не попишешь. Придётся подчиниться!
– Ладно пап. Слово мамы – закон!
Все трое засмеялись.
Борька очень любил, когда отец был дома. Во-первых, это означало, что на календаре выходные. А во-вторых, с отцом всегда очень интересно разговаривать. Нельзя сказать, что он был профессором и знал всё на свете. Нет. Как раз наоборот. Борька часто переживал из-за того, что отец не стал инженером и вряд ли станет начальником. Высшего образования у него не нет. Но за то, был большой житейский опыт. На любую ситуацию у отца был ответ. И почти всегда – история из жизни. И, кстати, несмотря на то, что Борькин папа был мастером на автобазе, он очень любил читать. У них конечно не было такой библиотеки, как у Зыряновых. Всё больше художественные, приключенческие книги. Жюль Верн, Конан Дойль или Александр Беляев – были прочитаны и перечитаны множество раз, как отцом, так и самим Борькой.
Отец говорил, что, когда был в Борькином возрасте, ему не удавалось читать. Время было тяжёлое. Когда Борькины родители поженились, совсем скоро на свет появился сам Борька. И без того маленькая квартирка в бывшем военном городке, где они живут и сейчас, наполнилась пеленками-распашонками. Какие уж тут книги. Но когда Борька подрос, жизнь пошла своим чередом, появилось свободное время, и можно начать чем-то увлекаться.
Так появилось у Борькиного отца увлечение марками. Читая о разных странах и городах, он заинтересовался и географией. Однажды, в Доме культуры Октябрьской Революции была филателистическая выставка, куда родители зашли случайно. Они гуляли по городу в выходной. Борька тогда был в лагере.
На стендах были разные красивые марки, под каждой из которых написано, откуда она и что на ней изображено. В основном это были советские марки. Но один из стендов заинтересовал Борькиного отца больше других. На нём были маленькие, песочено—зелёного цвета марки, с надпечатками. На одной из них Борькин отец прочёл
– Вас что-то заинтересовало, молодые люди? – к ним подошёл пожилой мужчина, с аккуратной белой бородкой и усами как у мушкетера.
– Да, очень марки интересные. Я таких не видел. Откуда они? – спросил Борькин отец.
– О, молодой человек! Это одни из первых почтовых марок Мартиники. Вот эта, например, – «мушкетёр» показал на одну из марок, – с надпечаткой её номинала в двадцать сантимов. Была выпущена в одна тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году. Вам интересно?
– Ещё бы! Лора Николаевна (так Борькин отец шутливо называл его маму) смотри, марка старше наших родителей, а выглядит как новенькая!
«Мушкетёр» улыбнулся.
– Конечно, молодые люди. Я вам скажу больше: эта марка была выпущена до моего рождения, а мне уже под восемьдесят. И заметьте, она выглядит явно лучше меня!
Мужчина засмеялся, а Борькиному отцу такое сравнения показалось весьма печальным.
– А где это, Мартика? – спросил отец.
– Не «Мартика», а МАРТИ-НИ-КА – по слогам произнёс «мушкетёр», – это один из Антильских островов в Карибском море. Французская колония. Между прочим, молодые люди, Мартиника была главным поставщиком рома в том регионе! Вы слышали об этом?
Борькин отец обычный то алкоголь не пил.
– Нет, не доводилось.
– О, молодой человек, тогда вам не понять, что значило в те времена быть главным производителем рома! Особенно, на морском побережье! Я бы вам посоветовал, изучить эту удивительную страну. Не пожалеете!
Мужчину окликнул другой филателист, он откланялся, а Игорь и Лариса остались любоваться марками.
Среди марок этой удивительной «ромовой» страны множество очень красивых и интересных. Но больше всего Борькиному отцу понравилась серия с темнокожей девушкой. Она была молодой и очень красивой. И почему-то печальной…
– Игорь, ты что, решил марки собирать? – спросила Борькина мама, когда на следующий день отец принёс домой книжку о филателии.
– Пока я просто взял в библиотеке книжку о марках. Не более того. Хочу узнать об этом деле побольше.
– Ага… знаю я тебя. Мечтатель ты мой!
Мать подошла к Борькиному отцу, обняла его за плечи и уткнулась носом в его грудь.
Как и предсказала Борькина мама, через пару недель в шкафу уже лежал первый альбом для марок. Ещё пустой. Но появившийся блеск в глазах отца говорил о том, что это ненадолго. Так и получилось. Он стал каждые выходные приобретать на филателистических собраниях марки, и заполнять свой альбом.
Когда Борька вернулся из лагеря, альбом уже был наполовину заполнен. И отец с гордостью показывал сыну своё новое увлечение.
– Представь, Борис, эти маленькие кусочки бумаги родились задолго до нас с тобой. В далёкой-далёкой стране. Возможно, перелетели через океан, принесли кому-то добрую или печальную весть. Проделали невиданный путь, и оказались в нашем альбоме!
– Вот это да! – Борьке искренне понравилось новое увлечение отца.
– А то! Я тебя возьму на следующих выходных с собой, сам посмотришь, выберешь что понравится! Будешь со мной собирать?
– Само собой! – Борька обрадовался. Ему очень понравилась эта идея.
– Мам, можно с папой собирать? – Борька решил уточнить у мамы.
– Собиратели вы мои. Ну конечно можно. Убудет от нас, что ли… – ответила мама.
Борькина мама вообще поддерживала и отца, и самого Борьку во всех их увлечениях. Чем увлекалась сама мама – Борька однозначно сказать не мог.
Порой он думал, что она любит готовить. Потому что любое свободное время она что-то пекла, жарила, тушила и варила.
Виделось особое отношение к еде. Никогда в Борькином доме не выбрасывали продукты. «Из всего можно что-то приготовить!» – говорила мама. Даже яблочная кожура и лимонная цедра, оставшаяся от приготовления пирога, шла в дело. Мама добавляла их в компот или морс. К хлебу было очень уважительное отношение. Несъеденный хлеб шёл на сухари, а крошки никогда не выкидывали. Они отправлялись на корм голубям.
Борькина мама – блокадница.
Когда она была чуть старше Борьки, на нашу страну напали фашисты.
Мама тогда жила в Ленинграде, с родителями, младшими сестрой и братиком.
Однажды, мама отправила её за хлебом. Лора задержалась, и вернулась позже, принеся не одну булку, а три.
– Зачем три то? – спросила Борькина бабушка.
– Мама, там в очереди сказали, что война началась!
В тот день жизнь людей разделилась на до и после. Борькин дедушка в первый же день сам пошёл в военкомат, и уже через несколько дней был на фронте.
А потом случилась Блокада.
Мама не любила рассказывать Борьке о том, что она пережила. Лишь иногда, она плакала, когда вспоминала те страшные годы. Борька знал, что из троих детей, в живых осталась только его мама, так как она была старше и крепче. Ему и представить страшно, что она пережила тогда. Он часто думал о том, почему вообще случается такое горе и такая несправедливость. И особенно, почему она случается с детьми?
Ближе к концу Блокады, Борькину маму и бабушку эвакуировали в Новосибирск. Бабушка начала работать на заводе, который тоже перевезли из Ленинграда. Маме тогда исполнилось шестнадцать, она уже получила паспорт, закончила восьмилетку и могла пойти работать.