Александр Пономарев – Тополёк на Борькиной улице (страница 2)
Хотя Виктор никогда не пропускал ни одной, Серёжка часто пытался филонить. «А ну-ка, не сачковать! Подъем!» – кричал Виктор брату в ухо, чем конечно вызывал сатирический восторг последнего.
«Вить, ну давай завтра, а? Так спать охота… Честное слово!». Однако, Виктор отговорок не принимал, чем завоевал от брата тайное прозвище «мозгоед».
А сейчас Виктор готовился к поступлению в автодорожный институт, который был в Омске. И после переезда в общежитие, комната должна была полностью перейти Серёжке. И хотя Витина кровать еще стояла на своём месте, над ней уже вовсю красовалась огромная, во всю стену, карта Советского Союза. Родителям подарили её на работе, и более подходящего места для неё представить трудно.
– Смотри, вот они! Ну класс же? Только руками осторожно, не запачкай.
Серёжка достал почтовые карточки ГДР. На одной была изображена старинная башня, река и надпись на немецком:
На обратной стороне стоял почтовый штемпель «первого дня», и дата: «10.03.1967».
– Ух ты! Вот это вещь! Слушай, а что такое Манебах? – спросил Борька
– Не знаю. Скорее всего город. Я еще не успел изучить этот вопрос. Нужно в библиотеку сходить, посмотреть карты. Думал, что у нас найду, но дома нет…
– А вот еще, смотри – Серёжка достал карточку, больше похожую на официальный документ, чем на почтовое отправление. Бумага была благородно-жёлтая. Слева изображалось какое-то красивое здание, под которым красовалась надпись:
– Слушай, какая классная карточка! Просто класс! А что означает надпись? – поинтересовался Боря.
– Весенняя ярмарка в Лейпциге. Это я в словаре перевел сразу. Мне она тоже больше всех понравилась.
Боре очень понравились карточки, которые привез Виктор из ГДР. Таких он никогда не видел. На Главпочтамте, куда он ездил по выходным, были только наши, Советские.
– Слушай, Серёг, я тебе даже завидую! По-дружески! Это же просто невероятная удача! Как здорово что Виктор тебе их привёз! У тебя теперь самая классная коллекция будет. Таких точно ни у кого нет! Я за тебя очень рад, честно!
– Бери вот эту – сказал Серёжка. Виктор её привёз специально для тебя. Он протянул Борьке карточку с башней на лицевой стороне. – Витька говорил, что она ему напомнила нашу, водонапорную, тут неподалёку. Знаешь, вроде как страны разные, так далеко от дома, а тут почти такая же башня…
– Для меня? Да ты чего, Серёга! Это же, это… Так, точно для меня? Или ты сейчас просто со мной решил поделиться из вежливости?
Борька был на седьмом небе от счастья. Такого подарка он не ожидал.
– Да точно, точно. Ну если не веришь, можешь сам у Виктора спросить. Он подтвердит.
– Ура! Спасибо! – Борька запрыгал на месте, раскинув руки в стороны, и бросившись в объятья Серёжки.
Собирать почтовые карточки и конверты он начал прошлой весной, после того, как отец подарил ему целую серию с фотографиями космонавтов.
В его коллекции уже были карточки из серии «Космос», карточки с изображением советских городов и союзных республик. Огромной удачей Борька считал заполучить карточку, прошедшую Почту.
Чаще всего это были так называемые филателистические отправления. Когда сам коллекционер клеил красивую почтовую марку на карточку и отправлял её на адрес товарища или родственника. А после того как карточка прошла все этапы пути, обзавелась штемпелями и отметками почтовых отделений, она возвращалась к отправителю и попадала в коллекцию. Но были и пару настоящих открыток. Еще старых – им лет по тридцать. Как правило в таких открытках люди просто поздравляли друг друга с днём рождения или новым годом. Но Борька считал такие открытки самыми ценными. Потому что, за ними стояла целая история. Ведь когда держишь в руках такую карточку, начинаешь представлять: а кто её отправил? Кто написал эти слова поздравления? Кому она предназначалась? Возможно, это два человека, которых разлучила судьба, и они много лет друг друга не видели? С какими чувствами они пишут друг другу? Откуда они пишут? Может быть, на службе или на работе, в свободную минутку? Или вечером, дома, в одиночестве, какой-то человек с помощью этой открытки словно протягивает руку своему другу или родственнику. Протягивает её через сотни и тысячи километров. Через поля, горы, города и посёлки. Через несколько дней пути почтового вагона или самолёта? И Борькино воображение начинало дорисовывать из нескольких строчек на старом куске картона целую жизнь, неизвестных ему людей, которые благодаря Борькиной фантазии становились ему такими близкими…
– Серёжка, спасибо! Это просто класс, какой подарок! Я тебе тоже что-нибудь обязательно подарю!
– Да ладно. Это ж не я. Это Витька. Но его можно не благодарить. Он говорит, что там они стоят копейки. Ну вернее их деньги. А ему вообще достались бесплатно. Он ведь не думал, что мы филателией увлекаемся. Они к нему случайно попали.
– Слушай, а где он их достал?
– А это мне удача улыбнулась! – в дверях стоял Виктор, – нас самих в город то не выпускали. Солдатам не положено. Но капитан у нас ротным был, мужик что надо. Он перед самой демобилизацией открытки на память и привез. Вроде как, за границей были, вот, что бы не забывали.
Виктор улыбнулся, и вышел из комнаты обратно на кухню.
– Вить, спасибо тебе большое за открытку!
Виктор улыбнулся, кивнул и вышел из комнаты обратно на кухню.
– Класс конечно. Мне бы так… Витя, наверно, много интересного видел?
– Ты знаешь Борь, он пока не особо рассказывал. Говорил только, что дальше части нигде не был. Но вроде гарнизон стоит там, где до этого фашисты располагались. Все казармы и постройки были немецкие. Вот так, прикинь?
Серёжка гордился Виктором. Подумать только, там, где располагалось гнездо немцев – фашистов, теперь наши советские воины стоят на страже! И один из этих воинов был его брат. Это даже круче, чем… чем… Да круче всего!
– Ёлки зелёные, Серёга, совсем про время забыл! Вот от мамы достанется! Я же ей обещал быть через полчаса. У тебя есть во что карточку завернуть?
– Да, сейчас что-нибудь найдем. Серёжка открыл нижний ящик большого чёрного письменного стола, и достал оттуда промокашку. – Вот, держи!
– Слушай, а ты сам как? – спросил Боря.
– Да ерунда. У меня их много. Ты же знаешь, я аккуратный – улыбнувшись подмигнул Серёжка.
– Ну бывай. Покеда! – бросил Борька и помчался к выходу.
В коридоре он наткнулся на Виктора. Тот чистил щёткой тщательно выглаженный военный китель, на котором были разные знаки отличия.
– Куда летишь, торпеда?
– Домой. Маме обещал. Вить, ещё раз, спасибо за карточку! Она… она просто класс!
– Давай, заходи! – ответил Виктор, и поднял вверх правую руку, прощавшись с Борькой.
Расстояние от дома Зыряновых до своего Борька преодолел за считанные секунды.
Он заскочил в двери, скинул сланцы и побежал в ванную, мыть руки.
– Мам, я дома. Как и обещал – крикнул Борька из ванной.
– Ну-ну – иронично ответила мама. – Говорил полчаса, а уже суп остывает. Давай садись за стол.
– Мам, представь, Серёжке брат из ГДР такие открытки привёз! Одну мне подарил. Я таких никогда не видел. Я тебе позже покажу, как папа придет! А у нас никто за границей не служит?
Мама улыбнулась, и вздохнув сказала:
– Вот новости. Кому служить-то?
– А вы с отцом бывали, когда-нибудь в других странах?
– Нет сынок. Не довелось. Да и что нам делать за границей? Мы с отцом не дипломаты, не военные. Да и страна у нас огромная. Куда интереснее на Камчатку или Сахалин съездить! Я бы хотела. Вот если твой отец получит отпуск летом, то обязательно смотаемся.
– Ага, получит он летом – пробурчал над тарелкой с супом Борька. – У них то производственная необходимость, то Завьялова подмени. А после этого пожалуйста – идите отдыхайте. Зимой. Когда никуда и не съездить…
– Ну не ворчи. Отца на работе ценят и заменить его некем. Ты же знаешь.
Борька знал. Он понимал, что отца на работе действительно уважают. Всякий раз, когда случается авария, или нужно какое-то рационализаторское предложение, начальство обращается именно к нему.
Отец Бориса был мастером на автобазе. Несмотря на то, что у него не нет высшего образования, опыта у него столько, что любого инженера мог за пояс заткнуть. Да и руками он мог починить или собрать что угодно. Хоть ракету!
Работать он начал рано. Война только-только закончилась, но Борькин дедушка не вернулся с фронта. Он погиб. Они не знали даже где. Последнее письмо он отправил из Таллина. Впереди – наступление и всё. Больше ничего для Борькиного дедушки не было.
Игорь – так зовут отца Борьки, остался один со своей мамой и маленьким братиком. Вскоре братик заболел и умер от тифа. Борькина бабушка осталась одна. Приходилось работать много и тяжело, и однажды, через несколько лет после войны, она сильно заболела. Врачи сказали, что это лёгкие. После продолжительной болезни не стало и её. Соседи тогда еще говорили: «Видать за собой позвал».
Борькин отец в это не верил. Он помнил своего папу и очень его любил. И не стал бы его папа никого за собой «звать». Потому что Гарика – так он ласково называл сына, он тоже любил, и не оставил бы его одного.