начинаются владения смерти.
Нефёдов провел без движения
11 суток в бассейне с водой,
после чего его кожа
стала сухой, как пергамент, и
лопалась от любого прикосновения.
Нефёдов пребывал в барокамере
в скафандре в течение месяца
при температуре 70 градусов Цельсия,
свернувшись в позу эмбриона,
и ни разу за месяц
не поменял положения.
Нефёдов исследовал
высотную физиологию
взрывной декомпрессии, когда
перепад давления имитирует
падение с высоты стратосферы,
от чего тело надувается изнутри,
как воздушный шар.
Что в действительности
не укладывается в голове: откуда
в одном человеке такие
немыслимые запасы здоровья, которых
при фантастическом перерасчёте
могло бы хватить
на целый больничный корпус или
хотя бы на шейные позвонки
космонавта Варламова.
Нефёдов провёл в условиях
кислородного голодания
многие дни и ночи,
и потеря сознания стала обычным делом.
Таким же обычным делом стали
атрофия мышц, истощение, разрывы сосудов,
но самое неприятное – это
язвы от датчиков, которыми
было покрыто всё тело,
и раздражение от
бесконечного геля.
За всё время службы Нефёдов
провёл более
150 испытаний.
Если суммировать все
эти ночи и дни
сопротивления
искусственно созданным условиям,
можно было бы получить
чистое время героя.
Но больше всего Нефёдов
известен как манекен,
по которому шили костюм
для первого космонавта.
Нефёдов провёл 24 часа
в гипсе, без сна и еды, а вода и воздух
доставлялись ему через крошечное
отверстие около рта.
Макетчики должны были снять с него
мерки и показания для скафандра Гагарина,
ибо их антропометрические параметры,
а именно рост, вес и комплектация
удивительным образом
полностью совпадали.
Можно сказать, что Нефёдов
на 24 часа
стал памятником.
