1932 году,
и вообще, все они, кто летал и кто нет,
все они – это люди, на чьё
детство выпали тёмные годы
террора, войны и голода.
У Карташова единственного отец —
не фронтовик, поскольку он
ещё до начала войны
был расстрелян как сын кулака.
Из-за тени, которую
бросало НКВД
на всю дальнейшую
жизнь детей репрессированных,
Карташов
часто сталкивался с
бессмысленной агрессией, его
отстраняли от
полётов в академии, мы
едва ли способны
представить
объёмы недоверия, с которыми
ему приходилось сталкиваться
с раннего детства. Несмотря на это,
Карташов всегда и везде
старался быть лучше всех, старался
выслужиться, что не осталось
незамеченным. В личном списке
Королёва он
проходил среди самых надёжных
пилотов, имеются даже
вполне доказательные предположения,
что мандатная комиссия
ставила на него. Но
во время испытаний на кресле Барани,
за несколько недель
до 12 апреля,
Карташов получил повреждения,
несовместимые с освоением космоса.
Несмотря на
предостережения врачей,
проводивших испытания,
Карташов настаивал
на продолжении тестов
и успешно с ними справился,
выдержав неимоверную
двенадцатикратную перегрузку, чем
вызвал всеобщее восхищение.
Он чувствовал себя отлично,
покинул полигон, пообедал,
но вдруг в душевой
сослуживец Юра
заметил на теле Карташова
какие-то
странные пятна,
пятна неизвестного происхождения,
неопределённой формы и цвета.
Эти странные пятна росли на глазах,
возникали всё новые, будто
неведомый зверь разрушения
перемещался по телу Карташова,
оставляя тёмные вмятины.
Позже
врачи опознали в пятнах
разрывы сосудов, вызванные
закипанием азота в крови,
