Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 97)

2. Объявить приказ по Красной армии, доведя до каждого красноармейца вышеуказанное обращение.

3. Опубликовать признания и раскаяние красноармейцев и лиц гражданского населения в центральной, местной и военной печати о методах вербовки немцами своей агентуры, о способах засылки на нашу территорию и о практике работы.

4. Произвести широкую разъяснительную работу по линии партийных и советских органов с использованием печати и агитаторов о значение этого мероприятия в прифронтовой полосе, обратив особое внимание на деревни, села и места скопления беженцев с территории, занятой немцами (эвакуационные пункты, ж.д.).

В отдельных случаях руководство ОО фронтов получало задания на задержание конкретных шпионов. Так, шифротелеграммой от 18 декабря 1941 г. нач. ОО Южного фронта Зеленин был ориентирован на то, чтобы немедленно задержать и арестовать переброшенных морем в г. Ейск из Мариуполя агентов абвера Е.Д. Пишенко, М.М. Забелину и Л.Г. Манжула с заданием немецкой разведки[829].

Серьезную опасность для Красной армии представляли диверсанты, действовавшие прежде всего на коммуникациях Красной армии. Задания диверсионного характера по уничтожению средств связи получили в начале августа 1941 г. завербованные германской разведкой красноармейцы 256-й сд Гончаренко, Мустицов и Пожарских. 21 октября 1941 г. был задержан и разоблачен агент абвера Жуков, бывший красноармеец, имевший задание в г. Торжке связаться с диверсантами Бычковым и Зубковым и с ними взорвать мост через р. Торопа. Арестованный в ноябре 1941 г. в районе Селижарово Смирнов, 1915 г. рождения, уроженец Калининской области, находясь на территории, оккупированной немцами, был завербован с заданием взрывать мосты и склады боеприпасов. По показаниям Смирнова, немцы в лагерях военнопленных в Великих Луках и Торопце готовят из числа военнопленных красноармейцев диверсионные группы для направления в наш тыл. 5 декабря 1941 г. на Южном фронте разоблачен агент немецкой разведки Сухопенко, имевший задачу взрыва железнодорожных мостов в районах Юрьевска и Ворошиловограда.

Значительная активизация диверсионной работы была отмечена на Карельском и Ленинградском фронтах. На Карельском фронте, не имея достаточных сил для наступления, враг значительно активизировал свою диверсионную деятельность на важнейших коммуникациях – железнодорожных станциях, крупных населенных пунктах с наличием штабов и узлов связи. Известно, что исключительную значимость в планах гитлеровского командования на Северо-Западном театре военных действий представляли транспортные магистрали: железнодорожные и водные пути и прежде всего Кировская железная дорога и Беломорско-Балтийский канал. Немецко-финское командование, учитывая важность стратегического положения Кировской дороги, предприняло активные наступательные операции, пытаясь захватить ее и тем самым отрезать от страны Карелию, Советское Заполярье, незамерзающий порт Мурманск и базу Северного Военно-Морского Флота – Полярный. «Фюрер неизменно настаивает на том, что конечной целью операции должен быть выход на Мурманскую дорогу. Обороняющие эту дорогу силы должны быть уничтожены, а Мурманск взят» – писал в сентябре 1941 г. фельдмаршал Кейтель Маннергейму[830].

Врагу удалось захватить лишь участок дороги от Лодейного Поля до Масельгской. Только за 14 дней августа 1941 г. на Кировской и Октябрьской железных дорогах были совершены семь диверсионных актов[831]. Но Кировская железная дорога продолжала действовать бесперебойно. Бывший гитлеровский генерал Дитмар писал, что, несмотря на то, что «финны перерезали дорогу на юге, однако военные материалы шли по ней непрерывным потоком»[832].

В январе 1942 г. при личном участии Маннергейма была сформирована специальная диверсионная группа численностью 1900 человек под командованием А. Маевского. Ей удалось разрушить 92 сооружения и нарушить движение на ряде участков железнодорожного сообщения. Другие группы диверсантов (командиры – Конканен, Куисмас, Энглунд) также проникали в тылы наших войск на глубину до 40 км и наносили серьезные повреждения коммуникациям. Была сожжена ст. Майгуба, подорван мост на железнодорожной ветке Лоухи – Кестеньга. Финны разгромили и сожгли госпиталь в районе Петровские Ямы, где на излечении находились раненые советские бойцы и командиры[833].

В районе Магозеро финны сумели закрепиться на острове и этим представляли серьезную угрозу для всей Медвежьегорской оперативной группы и направления на Ленинград. Поэтому армейским штабом был разработан план по захвату Магострова. Выполнение этой задачи возложили на 80-й пограничный полк с приданием ему стрелковых подразделений Красной армии. Полк свою задачу выполнил[834].

ОО НКВД Волховского и Карельского фронтов, УНКВД Карелии, Архангельской и Вологодской областей курировал комиссар ГБ П.Т. Куприн. Оперативным путем им удалось получить сведения о намерениях фашистских разведывательных центров превратить важные тыловые железнодорожные узлы в районе Архангельска и Вологды в плацдарм для выброски крупных авиадесантов. Совместно с находившимися здесь шпионско-диверсионными группами они должны были перерезать северные коммуникации, изолировать Север от центральной сети СССР и развить наступление на северном направлении[835]. Но большинство планов противника на этом и других участках фронтов было сорвано ОО НКВД.

В спецсообщение Берии И.В. Сталину от 25 апреля 1942 г. о задержании немецких диверсантов говорилось о том, что в марте-апреле 1942 г. органами НКВД задержано 76 агентов германской военной разведки, переброшенных на самолетах в составе РДГ и в одиночку для шпионской и диверсионной работы в Вологде, Ярославле, Иваново, Александрове (Ивановской области), Пензе, Молотове, Тамбове, Куйбышеве, Сталинграде, Казани, Горьком и в войсковых телах Западного фронта. Все германские агенты являются бывшим военнослужащим Красной армии, находившимися в плен у немцев, где они были завербованы и обучены в разведывательных школах[836].

В начале войны основная работа ОО была сосредоточена на пресечения попыток враждебных элементов проникать в подразделения и части действующей армии. Чекистами были задержаны и арестованы бывшие военнослужащие Красной армии Максименко, Харитонов, Гольдич, Клеопин, Конопко, Овсянкин и Лукашевич.

Максименко завербовали для шпионской работы и перебросили обратно с задачей возвратиться в свою часть, выяснить настроение бойцов, выявить недовольных войной, склонить их к переходу на сторону противника, восхвалять хорошие условия содержания в лагере военнопленных. Одновременно Максименко было поручено найти человека, который мог бы начертить схему нового типа пушки, имеющейся на вооружении Красной армии, или подыскать человека, который сфотографировал бы эту пушку.

Харитонов получил задание склонять красноармейцев к переходу на сторону врага, восхвалять положение пленных у немцев, вести среди гражданского населения агитацию в пользу немцев, советуя не выезжать в глубь страны, не угонять скот и не уничтожать продовольствие.

Шпионам Гольдич, Клеопину, Конопко, Овсянкину, Васильченко и Лукашевичу, в соответствии с заданием германской разведки, удалось устроиться в части Красной армии. Пройдя специальную подготовку в немецких разведшколах в г. Борисове и под Смоленском, они были переброшены на нашу территорию через Ясную Поляну на Тульском участке фронта с заданием проникнуть в штабы и на командные должности в Красной армии. Кроме того, пробраться в Москву и собирать сведения о расположении минированных участков вокруг города и в самом городе, ходе эвакуации, дислокации аэродромов, эффективности бомбардировок немецкими самолетами и другие данные.

Им удалось устроиться на командные должности: Гольдич – в Инженерное управление Юго-Западного фронта, Клеопин – пом. нач. связи 56-го района авиабазирования Западного фронта, Конопко – инженера 129 авиаэскадрилии, Овсянкин – командиром 268-го батальона аэродромного обслуживания, Лукашевич – командиром автотранспортной роты 268-го батальона аэродромного обслуживания, Васильченко – начальника связи 29 кавалерийской дивизии[837].

По линии ОО НКВД были приняты меры по пресечению подрывной деятельности женщин, детей и подростков. Так, 4 декабря 1941 г. ОО НКВД Юго-Западного фронта ориентировал подчиненные ему ОО на использование немцами подростков для сбора шпионской информации и на то, что не исключена массовая заброска разведчиков-подростков. Было предложено задерживать и подвергать тщательной фильтрации всех подростков, появившихся на линии фронта, а также и в тылу, не имевших или потерявших родителей.

В процессе проверки личного состава частей Красной армии особыми отделами фронтов и армий был арестован ряд женщин, занимавшихся по заданию германской военной разведки сбором шпионских сведений и проведением среди красноармейцев и командиров антисоветской деятельности. ОО НКВД предложил при помощи командования всех женщин, приставших к частям и не имевших к ним никакого отношения, проверять, выявлять лиц, добивавшихся близких связей с военнослужащими, склонявших их к пьянству, проводивших разложенческую работу, проявлявших недовольство службой, распространявших провокационные слухи и т. п., работающих и до этого бывших в плену – допрашивать об обстоятельствах пленения и выхода с территории противника. А от командования потребовать всякое оформление на работу производить только по согласованию с ОО НКВД части. Помимо этого, ОО НКВД производили учет всех вольнонаемных женщин, работавших в учреждениях фронта, семьи которых проживали на территории, временно оккупированной немцами. За ними было организовано наблюдение. Все, вызывавшие подозрение и уличенные в шпионаже, задерживались и арестовывались. Всего же, по данным ОО НКВД фронтов, на 15 января 1942 г. из войсковых соединений и учреждений Красной армии были уволены 1385 подозрительных женщин и арестованы за шпионаж и антисоветскую деятельность 133 женщины[838].