Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 86)
Свой вклад в разоблачение и поимку дезертиров и изменников Родины вносили и транспортные отделы. По указанию НКВД от 26 июня 1941 г. с помощью военного командования на железнодорожных узлах, на дорогах созданы специальные оперативные группы милиции и подвижные контрольно-заградительные отряды для удаления с поездов незаконно проезжавших и выявления среди них дезертиров, мародеров и другого преступного элемента. В основном железнодорожная милиция занималась охраной военных грузов, оказанием помощи уполномоченным СНК СССР в организации погрузки, встречи и выгрузки эвакуированного населения и имущества и сопровождением эшелонов[726].
Сотрудники центрального аппарата 3-х Управлений, а затем особых отделов оказывали всемерную помощь контрразведчикам частей и соединений. Так, по приказу Меркулова от 28 июня 1941 г. группа сотрудников выехала в 3-й отдел Северо-Западного фронта для оказания помощи в борьбе с паническими настроениями на фронте среди командного состава передовых частей. Нач. 3-го отделения управления НКО батальонный комиссар Яковлев с двумя оперативными работниками был направлен в 27 армию, капитан Куропаткин и ст. лейтенант Молодцов – в штаб 8-й армии и в штаб округа для организации наблюдения за выполнением боевых директив штаба фронта и своевременным снабжением войсковых частей боеприпасами и материальной частью.
Нач. ОО НКВД издавали распоряжения, направленные на мобилизацию усилий сотрудников в решении этих задач. Так, нач. ОО Северо-Западного фронта, генерал-майор Бочков, обращаясь к чекистам в конце июля 1941 г., писал: «Успех нашей работы стоит в прямой зависимости от того, как каждый начальник органа сумеет мобилизовать, направить и использовать весь аппарат, личным примером и работой увлекая чекистов на безупречное выполнение поставленных партией и правительством задач»[727].
Работа сотрудников военной контрразведки значительно облегчалась тем авторитетом, который они имели среди военнослужащих Красной армии. И. Устинов вспоминал: «Обстановка была такая, что не всегда можно было разобраться, где оперативный работник, где – просто военнослужащий. Хотя, конечно, звание оперативного работника особого отдела помогало решать многие вопросы быстро и без излишней волокиты. Авторитет у военной контрразведки уже тогда был настолько высок, что вызывал практически полное подчинение. Даже когда меня направили с проверкой в Подольск, а потом в Дмитров, несмотря на строжайшую дисциплину и постоянные блокпосты, меня пропускали фактически без проверки документов, стоило мне показать удостоверение, что я особист. Никто не посмел меня задержать»[728].
В целом же чекисты стремились добиться такого положения, при котором у противника «не оказалось бы ни одной лазейки»; от находившихся на передовой бойцов и командиров контрразведка требовала постоянной бдительности. Всех появившихся в расположении частей или боевого охранения гражданских лиц и военнослужащих других частей задерживали и докладывали об этом командирам. Ответственность за соблюдение «строжайшего режима» на передовой нес командно-политический состав.
6 декабря 1941 г. при ОО НКВД Южного фронта было организовано специальное, 7-е отделение, на которое возлагались борьба и изучение причин измены Родине, дезертирства, политбандитизма и членовредительства, без чего невозможно было правильно организовать борьбу с этими видами преступности.
Борьба ОО НКВД с предателями Родины и дезертирами на фронтах велась по четырем основным направлениям:
1) информирование командования о состоянии дисциплины в частях и подразделениях Красной армии;
2) профилактическая, предупредительная работа по недопущению случаев измены Родине и дезертирства;
3) оперативные мероприятия по обнаружению намерений военнослужащих покинуть свою часть;
4) организация заградительной службы для недопущения случаев самовольного ухода военнослужащих в тыл[729].
Было обращено внимание на расследование фактов уклонения призывников путем совершения мелких уголовных преступлений, хулиганства и т. д. Большую пользу приносили профилактические действия, направленные на предотвращение чрезвычайных происшествий в войсках, связанных с конфликтами внутри частей, с фактами рукоприкладства, пьяными дебошами военнослужащих в общественных местах, мародерством, совершением убийств и самоубийств, гибелью по неосторожности. Для пресечения этих явлений значительный эффект имели беседы с рядовыми и командирами состава, проводимые контрразведчиками. Лучших результатов особые отделы достигали тогда, когда вели свою работу совместно с командирами и комиссарами, секретарями первичных партийных и комсомольских организаций, сотрудниками политотделов. Поэтому политические органы были нацелены на то, чтобы проводить беседы проверенных лиц, вернувшихся из немецкого плена, которые могли бы рассказать бойцам об издевательствах над военнопленными. Положительное влияние на воспитательную работу с личным составом оказывали успехи Красной армии, наступательные операций и добровольная явка дезертиров.
В центре внимания руководства НКВД было недопущение воинских преступлений личного состава войск НКВД путем отвода в тыл «ненадежных элементов». Отвод в тыловые части и арест лиц с изменническими настроениями были главными методами профилактической работы контрразведки «по линии» борьбы с изменой. На ряде участков фронтов сотрудники ОО не учитывали специфики воинского контингента. При анализе причин предательства «западников», перешедших на сторону противника из боевого охранения как в одиночку, так и группами, было установлено, что они в основном были земляками. И преимущественно дезертировали те, чьи семьи проживали недалеко от линии фронтов, на территории, занятой вермахтом. Поэтому командующий 9-й армией отдал приказ: всех находящихся в частях бессарабцев обезоружить и перевести в тыл. А нач. 3-го Управления НКО СССР, майор ГБ Михеев предложил: «всех лиц, призванных из западных областей УССР, БССР и Бессарабии, из кадров Красной армии изъять и направить в рабочие батальоны для использования в глубоком тылу». 16 июня 1941 г. Генеральному штабу РККА было разрешено передать в Наркомат строительства воинские части, сформированные в западных областях СССР, в количестве 35 тысяч человек[730].
На переднем крае командиры частей были обязаны посылать в разведку и боевое охранение только проверенных красноармейцев, а не тех, семьи которых находились на территории, занятой противником. После снятия с переднего края фронта и отвода в тыл продолжалась проверка лиц, вынашивавших изменнические настроения. В тех случаях, когда проверка подтверждала первоначальные подозрения, следовал арест.
Нельзя не отметить, что особенно в начале войны всякий раз низкая результативность воспитательной и профилактической работы компенсировалась карательными мерами. По мнению многих сотрудников ОО НКВД, целью повседневной и ежечасной деятельности контрразведки были гласность и неизбежность сурового наказания, призванные в максимально короткий срок воздействовать на сознание растерявшихся, но еще не совершивших губительного поступка людей.
В качестве профилактики практиковалось доведение до сведения военнослужащих вынесение приговоров военного трибунала об осуждении виновных в совершении преступлений, что на практике являлось сильным сдерживающим фактором. Своего рода профилактикой были и такие суровые меры в условиях войны, как расстрел и особенно расстрел перед строем.
Чрезвычайная обстановка требовала принятия решительных мер, и командование фронтов вынуждено было идти на принятие крайних мер. 17 сентября 1941 года Военный совет Ленинградского фронта отдал боевой приказ войскам, в котором указывалось: «Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинградского рубежа Лигово, Кискино, Верхнее Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушары, Колпино, Военный совет Ленинградского фронта приказывает: объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный район, что за оставление без письменного приказа Военного совета фронта и армии указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу»[731].
Особым отделом НКВД 16 ск был арестован и расстрелян командир взвода 68 сп 70 сд П.Г. Белкин за то, что 14 июля 1941 г. бежал с поля боя, оставив на произвол судьбы взвод красноармейцев, вследствие чего часть из них разбежалась и попала в плен к немцам. 7 декабря 1941 г. военным трибуналом 43 армии были приговорены к расстрелу за проявленную трусость Горохов и Барышников, которые, симулировав ранение, сделали себе перевязки и покинули поле боя, оставив свои подразделения без руководства, переночевали в тылу и на другой день после боя возвратились в свою часть.