Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 88)

Противник воспользовался этим беспорядком и в некоторые части Красной армии заслал своих людей, одетых в наше обмундирование. Не могло быть сомнения, что много лиц в тылах армий были агентами абвера, но бороться с ними было сложно, так как нельзя было отличить своих людей от агентуры противника. И отсутствие на руках документов у отправляемого на фронт пополнения и убывающих с фронта по эвакуации больных и раненых бойцов и младших командиров лишило возможности органы снабжения проверять их обеспеченность обмундированием, оружием, снаряжением и другими видами довольствия. Поэтому 7 октября 1941 г. был издан приказ НКО СССР № 330, подписанный народным комиссаром обороны И. Сталиным об отмене приказа НКО № 171 от 20.04.1940 г. и «О введении красноармейской книжки в военное время в тылу и на фронте». Она была признана единственным документом, удостоверяющим личность красноармейца и младшего командира. В красноармейскую книжку заносились прохождение военнослужащим военной службы и получение им от военного ведомства предметов довольствия (оружия, снаряжения и обмундирования).

Каждый красноармеец и младший командир был обязан иметь при себе красноармейскую книжку постоянно. Ее наличие у подчиненных командиры должны были проверять в частях, находящихся в тылу, ежедневно на утренних осмотрах, в боевых частях – при первой возможности по усмотрению командиров рот, но не реже одного раза в три дня. Хотя ситуация с красноармейскими книжками постепенно начала меняться, однако в действующей армии военнослужащие получили книжки лишь к июню-июлю 1942 г., в первую очередь их выдавали призывникам.

Об объеме работы, проделанной ОО НКВД при проведении заградительных мероприятий, можно судить по данным с 22 июня по 10 октября 1941 г. Оперативными заслонами было задержано 249 969 человек, заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла – 407 395 человек. Из числа задержанных арестовано 25 878, остальные 632 486 были распределены по войсковым частям и вновь направлены на фронт. С 22 июня по 20 декабря 1941 г. органами НКВД по подозрению в дезертирстве было задержано 189 137 человек, из них арестовано 39 965 человек. В прифронтовой полосе ОО НКВД задержали 448 975 человек, из них было арестовано 42 900 человек, передано в войсковые части Красной армии 406 75 человек. Всего в тыловых районах и прифронтовой полосе органами НКВД было задержано по подозрению в дезертирстве 638 тыс. человек. Из них было арестовано 82 865, передано в военкоматы и войсковые части 555 247 человек[742].

Анализ различных документов показывает, что наибольшее количество дезертиров было задержано в 1941 г., когда Красная армия отступала по всему фронту. За вторую половину 1941 г. органами НКВД таковых было 710 755 и 71 541 уклонявшихся от мобилизации в РККА, всего 182 296[743].

Работа особых отделов была бы более успешной, если бы не наличие серьезных недостатков, способствовавших распространению дезертирства и измены Родине. К таковым можно отнести отсутствие необходимого опыта оперативной работы у многих сотрудников, несогласованность в проведении операций с армейскими и флотскими структурами, недооценка воспитательной работы, нарушение режима военного времени на транспорте и в населенных пунктах прифронтовой полосы, «медлительность введения в действие» приказов командующих фронтами, «самоустранение» гарнизонов тыловых частей от несения заградительной службы, беспорядочное движение по дорогам команд и групп военнослужащих, беспечность в хранении различного рода документов и др. Поэтому не удалось покончить с такими позорными явлениями для армии и флота, как дезертирство и измена Родине.

Следовательно, вся работа ОО НКВД СССР строилась в соответствии с менявшейся военно-политической ситуацией, особенно она была сложной при отступлении и в ходе тяжелых оборонительных боев в самые трудные первые 10 месяцев войны. К осени 1941 г. счет советских военнопленных шел на сотни тысяч человек. Конечно, были очаги сопротивления, остались командиры и части, способные дать достойный отпор врагу, но прежняя Красная армия де-факто перестала существовать, была деморализована и разгромлена. При рассмотрении причин дезертирства и измены Родине в Красной армии нельзя не учитывать того, что этим отрицательным явлениям во многим способствовали потеря управления войсками, мощная нацистская пропаганда и агитация на передней линии фронта. И в этих условиях абсолютное большинство советских воинов покидали поле боя не из желания не воевать.

В целом же в борьбе с дезертирством и изменой Родине мероприятия сотрудников ОО НКВД способствовали укреплению политико-морального состояния личного состава РККА и РККФ, повышению боевой готовности частей и соединений советских войск и, в конечном счете, сохранению многих тысяч жизней красноармейцев и командиров.

VI.3. Участие военной контрразведки НКВД в проведении эвакуации

Вследствие крайне неблагоприятной обстановки на фронте в начале Великой Отечественной войны забота о сохранении жизни населения и сбережении государственного имущества становится все более актуальной из-за оставления значительной части на территории западных районов страны. ГКО и Советское правительство принимали неотложные меры по эвакуации населения и перебазированию из угрожаемых районов на Урал, в Сибирь, Казахстан, Среднюю Азию и другие глубинные районы СССР оборудования промышленных предприятий, чтобы развернуть там военно-промышленную базу. Это явилось одним из важнейших направлений государственной политики в начале войны, потребовавшей огромной организаторской работы не только на местах, но и по пути следования. Цепь эвакопунктов протянулась на тысячи километров от прифронтовых железнодорожных станций запада и юга страны на восток. Органы НКВД активно проводили оперативные мероприятия по обеспечению решения этой задачи.

К началу войны у советского руководства каких-либо планов эвакуации населения большинства городов и сел не было заранее разработано. Поэтому неорганизованная эвакуация чаще всего превращалась в бегство.

24 июня 1941 г. постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР «для руководства эвакуацией населения, учреждений, военных и иных грузов, оборудования предприятий и других ценностей» при СНК СССР был создан Совет по эвакуации под председательством Л.М. Кагановича, который был обязан приступить к работе в ряде районов страны, которым угрожала оккупация противника[744]. В связи с нарастанием объемов эвакуации 3 июля 1941 г. решением ГКО проведена реорганизация Совета: председателем назначен кандидат в члены Политбюро ЦК, секретарь ВЦСПС Н.М. Шверник. В состав Совета вошли А.Н. Косыгин и М.Г. Первухин – зам. председателя, А.И. Микоян, Л.М. Каганович, М.З. Сабуров, В.С. Абакумов. Затем Совет пополнился зам. нач. Главного управления тыла Красной армии генералом М.В. Захаровым и зам. председателя СНК РСФСР К.Д. Памфиловым. 16 июля 1941 г. постановлением ГКО был уточнен состав Совета по эвакуации: Н.М. Шверник – председатель, А.Н. Косыгин и М.Г. Первухин – зам. председателя, члены: А.И. Микоян, Л.М. Каганович, М.З. Сабуров, В.С. Абакумов[745]. Как видим, в состав Совета вошел и представитель органов безопасности В.С. Абакумов. Совет в своей работе опирался на бюро и комитеты по эвакуации, созданные при наркоматах и ведомствах, на помощь партийных и советских организаций, органов НКВД.

С началом войны, в июне 1941 г., еще до объединения НКВД СССР и НКГБ СССР в единый наркомат, в ГКО и в Совете по эвакуации при СНК был решен вопрос о частичной эвакуации из Москвы центральных аппаратов НКВД-НКГБ СССР, которые должны были разместиться в Куйбышеве, Чкаловске, Уфе, Саратове, Кирове, Новосибирске, Свердловске, Казани, Пензе, Молотове и Ульяновске. При штате центрального аппарата НКВД СССР в 10 тыс. человек подлежали эвакуации 7 тыс. человек, из 11 тыс. человек центрального аппарата НКГБ эвакуировать планировалось 7,5 тыс. человек. Всего намечалось эвакуировать 33 тыс. сотрудников НКВД-НКГБ СССР и членов их семей. К октябрю 1941 г. в Москве остались лишь небольшие опергруппы от каждой структурной части НКВД СССР, а в марте 1942 г. в связи с изменением обстановки на фронте почти весь центральный аппарат вернулся в Москву[746].

Центральный аппарат военной контрразведки НКО, НКГБ и НКВД работал в напряженном режиме, направляя на места сотни телеграмм, распоряжений, циркуляров и приказов, стараясь придать эвакуации организованный характер, потому что паника отрицательно влияла на ход военных действий.

При эвакуации основное внимание было обращено на перебазирование промышленного потенциала из районов, которым угрожала опасность захвата немецкой армией. При этом большие трудности возникли прежде всего из-за того, что эта задача решалась почти одновременно во многих областях. По мере продвижения вражеских войск начался массовый вывоз промышленности из Прибалтики, Белоруссии, Северо-Западного промышленного района, с Украины, из Молдавии, Крыма, Центрально-промышленного района. Одновременно с перебазированием промышленности проходила эвакуация имущества колхозов, совхозов, МТС, вывоз в глубокий тыл научных, культурных учреждений и ценностей, детских домов, школ ФЗО, ремесленных и железнодорожных училищ.