Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 87)

На фронте дезертиров и изменников расстреливали не только решениями военных трибуналов и особых отделов, но и сами военнослужащие, выполняя приказ № 270. На наш взгляд, расстрел за невыполнение приказа, за оставление своих бойцов на поле боя – мера, вполне понятная. К тому же нельзя отрицать положительного воздействия на неустойчивых военнослужащих в чрезвычайных условиях.

С начала войны ОО НКВД арестовали 80 583 человека. Из них за попытку изменить Родине и предательские настроения – 14 043 человека и 26 704 дезертира[732][733].

Выявление лиц, вынашивавших планы перехода на сторону врага, большей частью осуществлялось с помощью агентуры. ОО брали лиц с изменническими и дезертирскими настроениями в активную разработку. Оперативные мероприятия были направлены на обнаружение намерений военнослужащих покинуть свою часть, на розыск дезертиров.

В условиях отступления контрразведчикам сложно было вести работу с прибывающим пополнением. В июле-августе, первые два месяца войны, действующая армия пополнилась новыми контингентами: миллионами крестьян Украины, Северного Кавказа, Поволжья, среднерусской полосы. Не комсомольцами, а тридцатилетними-сорокалетними, новым глубинным народным строем, который был слабо затронут пропагандой большевиков. Они помнили, как в 1930-х гг. советская власть разоряла единоличные – отцами и дедами построенные – хозяйства, насильственно загоняла в колхозы, выселяла на поселение в полярную тундру, пески Туркестана, концлагеря Колымы. Это пополнение принесло на фронт антисоветские настроения. Поэтому в ОО шла напряженная работа. Контрразведчик Яцовскис вспоминал: «Все это время в Особом отделе дивизии оперативным уполномоченным порой целыми сутками приходилось без сна и отдыха знакомиться с прибывающим в части дивизии пополнением, которое необходимо было тщательно изучить. Вместе с тем для обеспечения безопасности нашего ближайшего тыла от проникновения агентуры противника работники отдела объездили буквально все окрестные деревни и хутора, где договаривались с местными жителями о том, чтобы они сигнализировали о появлении в прифронтовой полосе незнакомых или подозрительных лиц»[734].

По линии ОО НКВД фронтов проводились мероприятия по усилению оперативной работы непосредственно на передовой линии фронта. Агенты особых отделов фронтовых частей и соединений тщательно инструктировались и направлялись на выявление по наиболее характерным признакам лиц, вынашивавших изменнические и дезертирские намерения. Признаками, свидетельствовавшими о подготовке таких преступлений, могли служить повышенный интерес к вражеским листовкам-пропускам, сбор и хранение таких листовок; заучивание на языке противника отдельных фраз и слов, необходимых для объяснения причин своего перехода через линию фронта; стремление собирать секретные сведения в целях их передачи противнику, выяснение отношения противника к перебежчикам и военнопленным и т. д.[735].

В боевые расчеты ОО включали проверенных агентов, способных предупредить попытки отдельных военнослужащих совершить измену Родине. Уязвимые участки линии фронта, удобные для перехода на сторону противника, командование части по рекомендации оперативных работников перекрывало засадами, постами, секретами. При этом каждый агент обязан был немедленно сообщать оперативному работнику и резиденту о малейших признаках подготовки отдельными военнослужащими к совершению измены Родине или дезертирства и любыми средствами пресекать эти преступления.

Работа особых отделов по выявлению изменнических намерений и попыток отдельных военнослужащих дезертировать продолжалась в запасных частях. Особые отделы выявляли военнослужащих с изменническими и дезертирскими настроениями, а также учитывали признаки, свидетельствовавшие о подготовке этих видов преступлений.

В борьбе с дезертирством и изменой Родине важнейшее значение имела организация заградительных мероприятий для воспрепятствования самовольному уходу военнослужащих в тыл. При этом много внимания было уделено недопущению проникновения в ряды Красной армии антисоветских элементов и вражеской агентуры и под видом лиц, утерявших документы, беженцев и т. д. Следует иметь в виду, что сама по себе система заградительной службы не в состоянии была полностью искоренить «отставание» как способ дезертирства. Однако успех борьбы с подобными преступлениями зависел от исполнительской дисциплины командного состава частей фронта.

При наличии предпосылок к дезертирству и измене командирам частей предлагалось перед линией нашей обороны выставлять секреты из надежных бойцов, которые должны были пресекать попытки перехода к противнику, задерживая или уничтожая изменников. Там, где уже имели место случаи перехода, все открытые участки должны быть заминированы и перекрыты проволочными заграждениями[736].

В годы войны часть дезертиров скрывалась в лесах и степи. Учитывая этот факт, агентура вербовалась из числа лесников, лесообъездчиков, пасечников, охотников, рыбаков и других лиц, чья работа была связана с пребыванием в лесах. Вербовались агенты среди самих дезертиров. Они выявляли места укрытия своих «товарищей по несчастью», склоняли их к явке с повинной. По окончании работы агенты из числа дезертиров освобождались от уголовной ответственности и направлялись в действующую армию[737].

Активно участвовали в борьбе с дезертирством также выделенные в распоряжение ОО красноармейцы и командиры. В тылу каждой дивизии, корпуса и армии были созданы оперативные группы и войсковые подразделения, направленные на усиление ОО. Они должны были закрыть все пути бегства дезертиров. Действуя под руководством оперативных работников особых отделов, они осуществляли поиск дезертиров и изменников Родины в городах и населенных пунктах прифронтовой полосы, прочесывали леса, овраги, выставляли заслоны на мостах и перекрестках дорог[738].

Наряду с армейскими заградотрядами существовали также подразделениями, сформированные либо войсковыми ОО, либо территориальными органами НКВД. Так, в октябре 1941 г. УНКВД по Калининской области сообщило, что с 15 октября по 9 декабря в полосе фронта на направлениях Калинин – Кушалино, Кушалино – Горицы, Кушалино – Зайцево, Кимры – Кашин задержаны 6164 красноармейцев и 172 дезертира[739].

Директивой № 35523 от 27 июня 1941 г. 3-и управления НКО СССР организовали подвижные контрольно-заградительные отряды и заградительные пункты на дорогах и железнодорожных узлах[740]. В этом была необходимость, потому что на железнодорожных станциях скапливалось значительное количество пассажиров, среди которых было немало дезертиров. Только в Куйбышеве в ночь на 29 октября 1941 г. опергруппой Транспортного управления была произведена сплошная проверка пассажиров, находившихся в вокзальном помещении. Среди них было выявлено около 30 дезертиров Красной армии и большое количество военнослужащих, подлежавших проверке через органы наркомата обороны. Однако ведению этой работы мешала несогласованность органов НКВД и НКО. По данным начальника дорожного отдела милиции, майора Бызова, на ст. Куйбышев по состоянию на 14 ноября 1941 г. скопились до 7 тыс. пассажиров, из них более 4 тыс. военнослужащих командного и рядового состава, при этом до 500 военнослужащих, находившихся на вокзале, никуда не ехали по железной дороге, а прибыли в город в распоряжение нач. отделов кадров разных управлений НКО и ждали назначения, и ввиду отсутствия помещений были размещены на вокзале. В результате такого большого скопления людей не было возможности произвести тщательную проверку документов и этим пользовались дезертиры и разного рода сомнительные и подозрительные элементы. После принятых мер по налаживанию взаимодействия подразделений НКО и НКВД на 15 ноября были задержаны и переданы воинским властям и военным прокурорам 350 дезертиров из военнослужащих и 877 человек, уклонившихся от мобилизации[741]. Особое внимание заградслужбой уделялось проверке документов. Эта процедура была несложной по отношению к командному и начальствующему составу. Случаев, когда командиры Красной армии, выходя из окружения, утрачивали или уничтожали свои документы, одевались в форму рядовых, опасаясь попасть в плен, было достаточно. Вспомним «Живые и мертвые» К. Симонова. Был там такой полковник Баранов, выходящий из окружения в красноармейской форме и без документов. Другой, совсем не литературный персонаж, генерал А.А. Власов, проделал трюк с переодеванием дважды, в 1941 г. под Киевом и летом 1942 г. под Новгородом.

В истории Великой Отечественной войны много того, что сегодня трудно понять. Ведь мы живем не только в другое время, а фактически в другом измерении. И каждый из нас привык к тому, что обязан подтверждать факт своего существования на этом свете всевозможными документами. Бюрократы всяких контор, банков, сберкасс, ЖЭКов и др. по любому поводу требуют ксерокопию паспорта. Но мало кто знает, что в первый и самый тяжелый год войны в Красной армии, на фронте, у рядовых и младших командиров вообще не было никаких документов, подтверждающих личность военнослужащего. Это кажется невероятным.

Красноармейская книжка, как основной документ, была введена приказом НКО № 171 от 20.04.1940, но п. 7 этого приказа в действующей армии она была отменена. Ввиду этого красноармейцы и младшие командиры оказались на фронте без документов, удостоверяющих их личность. А первые месяцы войны – бесконечная череда отступлений, окружений и выходов из «кольца». Через линию фронта перемещались огромные массы людей, а документов у большинства не было. Если представить все это, то внимание особых отделов к «окруженцам» уже не кажется чрезмерным и параноидальным.