Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 81)

УОО НКВД обменивалось информацией с 3-м Управлением НК ВМФ о работе армейской и флотской разведок. Так, 13 августа 1941 г. Берия получил материал о недостатках в работе морской разведки, в частности, 1-го Управления ВМФ: «В течение 1940–1941 гг. Разведупр не дало какого-либо существенного материала о противнике. Абсолютное большинство материалов, как правило, носит случайный характер, преимущественно выдержки из прессы и радиоперехвата, что не отвечает предъявляемым требованиям». Плохая организация войсковой разведки в дивизиях 52-й армии привела к срыву намеченных боевых операций. В марте 1942 г. серьезные недочеты были вскрыты в разведывательной работе в соединениях и частях 13-й армии[673] и разведывательного отдела 12-й армии.

Составной частью деятельности ОО НКВД являлась информационно-профилактическая работа о всех недочетах в боевой готовности частей и проведении боевых операций, методах работы разведки противника, по борьбе с изменой Родине, дезертирством, по недочетам в материальном обеспечении войск фронтов, в транспортировке, хранении грузов и т. д. В армии и на флоте успехи и неудачи деятельности подразделений и частей во многом зависят от личного примера командного и политического состава. Среди военнослужащих была категория, которая своими неумелыми, непрофессиональными распоряжениями и приказаниями, неумением воевать приводила к большим потерям личного состава, имущества и техники. Красноармейской кровью приходилось расплачиваться за их ошибки. ОО обращали внимание командования этих лиц для принятия необходимых мер. О негативном поведении некоторых из них в сложной обстановке свидетельствуют следующие факты.

− Командир 260 сд полковник Хохлов и комиссар Осадко 13 октября отдали приказ к наступлению 1028 сп без поддержки 954 сп, который еще не подошел к исходному рубежу. Это привело к тому, что из 800 человек личного состава сп осталось пять человек. А 15 октября 1941 г. во время выхода личного состава дивизии с поля боя Хохлов и Осадко вместо конкретного руководства дивизией совместно с работниками штаба организовали коллективную пьянку.

− Нач. ОО НКВД ОДВО бригадный комиссар Вяземский сообщил в центр о том, что «для принятия решения» 21–22 июля 1941 г. в г. Одессу приезжал командующий ВВС Южного фронта генерал-майор авиации Шелухин, который пробыл в городе сутки и ничего существенного не сделал, не дал никаких распоряжений, ни указаний, между тем как ему был поставлен ряд вопросов организационного порядка. Но вместо того, чтобы их разрешить, в частности, о распределении и подчинении частей и учреждений, находившихся ранее в ОДВО, Шелухин занялся вопросами личного порядка: заказал сшить костюм, вымылся в бане и т. п. и уехал. По заявлению командующего ВВС ОДВО комбрига Катрова и других работников штаба, а также агентуры, Шелухин «характеризуется исключительно с отрицательной стороны, как неспособный командир, руководить таким ответственным участком»[674].

28 февраля 1942 г. нач. ОО НКВД 13-й армии, майор ГБ Мельников в докладной записке нач. ОО Брянского фронта Вадису сообщил о недочетах в работе политотдела армии по разложению войск противника[675]. А. Вадис затем доложил об этом Военному совету фронта, который по данной информации принял специальное решение.

Без учета мнения сотрудников органов госбезопасности, как правило, не производилось даже награждение военнослужащих. Какие же компрометирующие материалы препятствовали награждению орденами и медалями бойцов и командиров за боевые подвиги? Майор Гросатов Александр Васильевич разрабатывался по делу-формуляру как сын крупного торговца, бывший офицер, имевший высшую награду царской армии, к тому же был в плену в Германии в 1916–1920 гг., женат на дочери попа. Инженер-капитан 1-го ранга Машков Александр Федорович состоял на оперативном учете, его брат, капитан Красной армии, в 1938 г. был арестован за участие в военно-троцкистской организации.

ОО НКВД СССР собирали информацию о настроении советских военачальников. В этих целях активно использовались различные способы получения необходимой информации, в том числе и прослушивание разговоров, которые вели генералы у себя дома, при встречах с теми, кому они доверяли. «Записи таких разговоров – своего рода «срез» политического сознания части высшего генералитета, во многом меняющий наши сформировавшиеся представления о советских генералах». Записи разговоров, сделанные сотрудниками органов госбезопасности, могли стать основанием для снятия генералов с должности, их ареста, многолетнего пребывания в заключении в ожидании суда, а в отдельных случаях и смертного приговора[676].

Чекисты высказывали свое особое мнение по поводу выдвижения на командные должности. От информации на отдельных лиц командного состава ОО переходят к проверке и подготовке специальных справок на каждого из них. Так, 6 августа 1941 г. нач. ОО НКВД Северо-Западного фронта, комиссар ГБ 3-го ранга Бочков и нач. 4 отделения ОО НКВД фронта, лейтенант ГБ Костиков предложили всем нач. ОО НКВД армий, дивизий и бригад фронта в целях своевременного отражения «всех материалов, как положительных, так и отрицательных, выявленных в процессе хода боев, и принятия соответствующих мер к командирам, комиссарам и нач. штабов армий, дивизий, бригад, полков, не обеспечивающих успешное руководство боевыми операциями частей:

1. Два раза в месяц, 13-го и 28-го числа, представлять в ОО НКВД С-З фронта справки с указанием всех материалов, дополнительно полученных в процессе хода боев на командиров, комиссаров, начальников штабов, дивизий, бригад, полков и комиссаров батальонов и дивизий. В справках указывать положительные и отрицательные качества командиров, комиссаров и начальников штабов соединений и частей.

2. Начальники ОО НКВД армий аналогичные справки представляют на руководство армий (комвойсками, членов Военного Совета, начальника политического управления, начальника штаба и начальников отделов штаба армии).

3. О перемещениях и серьезных материалах доносить немедленно, используя для этого все средства связи»[677].

27 августа 1941 г. нач. ОК Западного фронта Алексеев поручил нач. ОО фронта проверить список личного состава, выдвигаемого на высшие должности: командиров СД-19, командиров танковых бригад – 10, нач. штабов СД – − 5, начальников штабов танковых бригад – − 4»[678].

Справки ОО на командный состав были краткими или обстоятельными в зависимости от запроса вышестоящего органа власти и управления. Так, из справки на бывшего командующего Северо-Западным фронтом, генерал-полковника Федора Исидоровича Кузнецова узнаем, что он родился в 1898 г., русский, член ВКП (б) с 1938 г., окончил военную академию им. Фрунзе в 1926 г. и в 1930 г. КУВНАС. Имел солидную теоретическую подготовку и боевой опыт: Первая мировая, Гражданская и советско-финляндская войны, а в 1930-е гг. был больше кабинетным работником. Но с первых дней военных действий против вермахта Кузнецов как командующий войсками «проявил политическую беспечность и бездеятельность, которые привели к тому, что при нарушении наших государственных границ СССР войска Северо-Западного фронта оказались застигнутыми врасплох». В справке приводились многие примеры отрицательных решений и поведения Кузнецова и делался вывод: «Перечисленные факты свидетельствуют о том, что Кузнецов является основным виновником создавшегося тяжелого положения на фронте и своим командованием привел войска Северо-Западного фронта к большим потерям, а также к крупным потерям в материальной части и боеприпасах»[679].

Как не справившийся со своими обязанностями, Кузнецов был снят с занимаемой должности командующего Северо-Западным фронтом[680].

В справке на нач. штаба Северо-Западного фронта, генерал-лейтенанта Ватутина Николая Федоровича нач. 1-го отделения ОО НКВД Северо-Западного фронта, мл. лейтенант Петрунин 25 сентября 1941 г. отметил, что на должность нач. штаба фронта он прибыл из Генштаба Красной армии в начале июля 1941 г. «Хороший организатор, толковый штабной работник, выдержан. Все вопросы решает обдуманно. С приездом Ватутина работа штаба фронта улучшилась». Крупным недостатком было то, что он не вникал в повседневную работу отделов штаба, особенно оперативного отдела, плохо занимался изучением кадров штабных командиров, в результате чего длительное время на руководящих постах оперативного отдела «находились неспособные работники, и приглушалась творческая активность молодых растущих кадров»[681].

Зам. нач. 2-го отдела ОО НКВД Брянского фронта ст. лейтенант ГБ Вахлаков характеризовал весьма положительно командира 11-й Смешанной авиадивизии, майора Ложечникова А.А.: «Ложечников Андрей Александрович, 1907 года рождении, из рабочих, рабочий, член ВКП (б), до назначения командиром 11 САД командовал штурмовым авиаполком, где за боевые действия получил высшую награду – присвоено звание Героя Советского Союза. Дивизией командует с конца ноября месяца 1941 года. Компрометирующими материалами не располагаем»[682].

В ноябрьской 1941 г. справке нач. 2-го отдела ОО НКВД Западного фронта, ст. лейтенанта ГБ Рыбакова на командующего ВВС Западного фронта, генерал-лейтенанта авиации Мичугина Ф.Г. отмечалось: «За последнее время Мичугин в связи с награждением и присвоением звания «генерал-лейтенант», систематически пьянствует, совершенно устранился от работы, частями не руководит, обстановки на фронте не знает. В связи с этим, докладывает командующему войсками Западного фронта о действиях авиации и очередных боевых задачах неправдоподобно… О его пьянках в рабочем кабинете знает и говорит весь штаб ВВС. Обо всем этом знает армейский комиссар 2-го ранга Степанов, но никаких мер не предпринимает»[683].