Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 79)

Командующий 9-й авиадивизией генерал-майор авиации Черных и ком. 10-й авиадивизии полковник Белов проявил преступную бездеятельность и нераспорядительность в деле сопротивления противнику, хотя в распоряжении их была новейшая материальная часть самолетов МИГ-3.

Преступная деятельность Копец, Черных и Белова привела к тому, что противник безнаказанно мог проникнуть в глубь нашей страны и бомбил города Слуцк, Бобруйск, Гродно, Минск, Пинск и др. Копец покончил самоубийством. Изложенные факты свидетельствуют о том, что командование Западного фронта в лице тов. Павлова и командированного из Москвы тов. Кулик не обеспечивают должного руководства операциями фронта».

В информации ОО НКВД на имя Тимошенко и Жукова не только анализировались причины неудач Красной армии, но и вносились предложения, направленные на их устранение. В одной из обобщенных сводок отмечалось, что поражение частей Красной армии нельзя объяснить ни численным превосходством группы армий «Центр» над войсками Западного фронта, ни преимуществами немецкой военной техники над советской. И в численном, и в техническом отношении войска Красной армии не только не уступали вермахту, но по ряду показателей значительно превосходили его. Представляется, что одной из главных причин неудач Красной армии был ее низкий качественный уровень по сравнению с противником.

Информация на имя Г.К. Жукова была преимущественно о положении на фронтах. В 1970-е гг. Г.К. Жуков писал, что Сталин оценивал информацию Голикова, опираясь при этом на мнение Л.П. Берии, до марта 1941 г. курировавшего внешнюю разведку НКВД. Только та информация, которая вызывала у Сталина полное доверие, считалась «проверенной» и представлялась Жукову как начальнику ГШ РККА. (Об этом же писал в своих воспоминаниях и бывший в то время нач. Информационного отдела РУ РККА В.А. Новобранец.)

Сложная оперативная обстановка в условиях военных действий во многом определяла стремление армейских чекистов иметь как можно больше данных о политико-моральном и боевом состоянии войск, настроениях населения прифронтовых и оккупированных районов. Особые отделы весьма обстоятельно информировали командование и Военные советы фронтов. Только ОО НКВД Южного фронта с 4 по 30 декабря 1941 г. направил в Военный совет фронта и Абакумову докладные записки о состоянии конского состава частей 2 армии и частей 15 и 212 сд, о некоторых недочетах в работе артиллерийских частей; об оперативном обслуживании объектов ПВО НКО; о результатах работы следственной части ОО НКВД; о ходе учета и сборе трофейного имущества по частям Южного фронта; о фактах недисциплинированности в тыловых частях; о ходе очистки частей Южного фронта и причинах сдачи в плен в 56 армии; о снабжении 9-й армии в наступлении и др.

В Военный совет Северо-Западного фронта от ОО в июле 1941 г. поступили докладные записки о состоянии частей: 48 сд, 10 ск, 25 сд, укрепрайона, 28 танковой дивизии и 8 армии. В этих сведениях указывались случаи дезертирства, проявление трусости, злоупотребление служебным положением, нарушение законности, дискредитация органов НКВД, халатное отношение к служебным обязанностям и другие нарушения. Военным советом на основе этой формации ряд лиц был привлечен к уголовной ответственности, уволен, арестован в административном порядке, понижен в должности, получил выговор.

Военный совет был также проинформирован о том, что 22 октября 1941 г. около г. Алексина во время занятия участка 843 сп 238 сд командир отделения, мл. сержант И.С. Абишев снял отделение с занимаемого участка, напился спирта и приказал взломать сарай одного гражданина, зарезать свинью, козу и кур, что вызвало возмущение среди населения. За мародерство он был расстрелян в присутствии командира роты и политрука 834 сп. А члену Военного Совета Западного фронта Хохлову поступило специальное сообщение от зам. нач. ОО НКВД Западного фронта, комиссара ГБ 3-го ранга Белянова от 10 ноября 1941 г. о неудовлетворительной работе тыла 5 армии, зачастую срывавшего полное и своевременное снабжение армии всеми видами довольствия»[653].

15 апреля 1942 г. нач. ОО НКВД Брянского фронта, капитан ГБ Вадис сообщил, что ОО НКВД фронта только с 1 января по 15 апреля 1942 г. было подготовлено 87 документов, в том числе докладных записок и специальных сообщений на имя Военного совета фронта. Основными вопросами информации были недочеты хода боевых операций (12), политико-моральное состояние личного состава частей фронта (10), контрреволюционные проявления (6), недочеты в использовании вооружения (7) и др. По ряду информаций Военный совет фронта принял конкретные решения:

1. По докладной записке о недочетах хода боевых действий 3-й армии Политуправление фронта издало директиву всем нач. политотделов армий и дивизий.

2. По докладной записке о бытовом разложении ряда командиров издан приказ Военного совета.

3. По докладной записке о фактах разглашения военной тайны издан приказ Военного совета

Кроме этого, Военный совет принял ряд оперативных мероприятий по информации ОО. За это же время на имя руководства УОО НКВД СССР направлено 35 докладных записок и специальных сообщений. Основными вопросами, поднимаемыми в них, были о недостатках в боевых действиях Ударной группы фронта – 4 документа; об агентурно-оперативной работе – 7; о ходе выполнения приказа СГВК – 5; о вооружении – 3 и др. Командование других фронтов также принимало необходимые меры по информации ОО. Так, 30 октября 1941 г. зам. нач. ОО НКВД Западного фронта, майор ГБ Королев и нач. 4-го отделения ОО НКВД Западного фронта, ст. лейтенант ГБ Сидоренко сообщили нач. ОО НКВД 5-й армии, ст. батальонному комиссару Ермолаеву: «Ваши материалы о недочетах в ходе боевых операций 32 и 50 сд нами использованы в информации УОО НКВД СССР и Военного совета фронта». Поступившая информация от отделов 3-х Управлений НКО, НКВМФ и НКВД, а также сотрудников НКГБ помогла выяснить обстановку, складывавшуюся на отдельных участках борьбы с вермахтом, информировала военное командование о недостатках в ходе боевых действий.

Вот обобщенные данные и выдержки из некоторых сводок 1941 г.

– большинство сд не успели занять назначенные им полосы обороны вдоль государственной границы и поэтому вступили в сражение в основном с марша, при ограниченном количестве боеприпасов и горючего, в результате противник сравнительно быстро прорвал их оборону и начал развивать наступление в глубину;

– частая потеря управления не позволяла сосредоточить усилия обороняющихся на угрожаемых направлениях, приказы и распоряжения доходили до войск с большим опозданием и не соответствовали складывающейся обстановке, служба тыла была дезорганизована, при проведении контрударов механизированные соединения вводились в сражение по частям без четкой организации взаимодействия и надежного прикрытия с воздуха;

– взаимодействие частей организовано плохо, отсутствует централизованное управление из-за проблем со связью, наблюдается массовый отрыв отдельных групп бойцов от своих подразделений и самостоятельно оставление ими позиций, уход в тыл[654];

– 29-я танковая дивизия полковника И.Д. Черняховского, которая должна была участвовать в контрударе, к 10 часам только вышла в исходный район. После 50-километрового марша танки остались без горючего. Армейский автотранспорт сумел доставить всего 16 бочек горючего, в то время как для заправки всех танков дивизии требовалось не менее 60–70 тонн бензина. Дивизионные склады располагались в районах Риги, в 190 км от исходного района[655];

– командир 9-го механизированного корпуса, генерал-майор К.К. Рокоссовский, несмотря на отсутствие надежной связи со штабом фронта и 5-й армией и неясность обстановки, принял решение начать в 2 часа дня 22 июня 1941 г. выдвижение своих частей в общем направлении Новгород-Волынский, Ровно, Луцк. Основные силы корпуса, главным образом, пехота, совершив к исходу дня 50-километровый переход, выбились совершенно из сил и потеряли всякую боеспособность. Поэтому пришлось сократить переходы для пехоты до 30–35 км[656].

Временно исполняющий должность нач. 3-го отд. 143 сд, лейтенант ГБ Смирнов в докладной записке нач. 3-го отд. Западного фронта, майору ГБ Бегма изложил свою точку зрения на причинах поражения находившихся на фронте частей 143 сд: внезапность со стороны противника и растерянность начсоства, неподготовленность дивизии к занятию обороны; отсутствие связи как внутри дивизии, так и с соседними частями; полное отсутствие разведывательной службы; совершенное отсутствие взаимодействие с авиацией; отсутствие партийно-политической работы среди личного состава; плохая организация работы тылов[657].

Агентура и осведомители сообщали о положении в частях и подразделениях действующей армии. Так, из донесения источника «Качалова» от 1 августа 1941 г. нач. ОО НКВД 3 сд, ст. лейтенанту ГБ Кузнецову стало известно о недостатках при дислокации подразделений в районе озера Ильмень: это «идет вразрез с указанием товарища Сталина о прямом использовании специалистов. Выделенная тысяча людей вооружена чем попало. Личный состав (механики, водители, связисты, артиллеристы) пехотному бою не обучены, кроме того, в районе сосредоточения остались машины без шоферов, рации без радистов. При получении танков не будет ни водителей, ни командиров танков, а этих людей нужно готовить по 6-10 месяцев. Хуже будет, если какой-либо «воинствующий» заставит людей с берега оз. Ильмень ввязаться в бой на другом направлении, люди не отойдут, буду драться до последнего, но с получением матчасти дивизия будет не боеспособна. Это нужно предупредить»[658].